на краю боли

Юджи — «Извините, учительница Т/и... я ничем не смог помочь Нанамину...» Голос Итадори звучал приглушённо, словно он исходил из какого-то далёкого, несуществующего места. Мальчишка сидел напротив меня, сжав кулаки, с печальной, пустой решимостью в глазах. Он явно переживал, пытался найти слова, которые могли бы хоть немного смягчить реальность, но мне уже было всё равно. Его слова тонут в моём сознании, как капли воды в песке. Где-то в глубине души всё ещё теплилась крошечная надежда. Глупая, детская мысль, что всё это просто нелепая ошибка. Что Нанами сейчас выйдет из-за угла, поправляя свой галстук, посмотрит на меня строгим, но таким знакомым взглядом. Мы обменяемся обычными фразами, и всё вернётся на свои места. Как будто ничего не случилось. Но эта надежда была тонка, как паутина, и рвалась на куски под тяжестью реальности. Он... погиб. — Итадори, не извиняйся, — произношу я с тяжёлым вздохом, чувствуя, как слова застревают в горле, будто вырвать их наружу стоит мне невероятных усилий. — Я не могу продолжать сражение с вами. Передай остальным, что с этого момента я не участвую в бою. Мои слова звучат странно даже для меня. Я ощущаю свою слабость, неполноценность в этом моменте. Всё, что я делала, все усилия и стремления — теперь кажутся бессмысленными. Я поднимаюсь с места, чувствуя, как ноги подкашиваются. Взгляд Юджи полон растерянности и боли, но мне нечем его утешить. Я не могу больше бороться. Я... опустошена. --- Такси уже подъехало, и я медленно забралась в салон, ощущая себя словно в тумане. Водитель что-то спрашивает, но я едва его слышу. Механически называю адрес — наш общий дом. Теперь он кажется таким чужим. Я сижу, уставившись в окно, но не вижу ни людей, ни машин, ни зданий. Только мысли, бьющие в голову тяжёлыми волнами, словно прилив, который невозможно остановить. Мысли о нём. О нас. Это было не просто. Были моменты, когда нам казалось, что мы могли бы жить, словно два параллельных мира, которые никогда не пересекаются. Мы всегда были разными, и это делало нашу связь одновременно сильной и хрупкой. Он был так уверен в себе, такой надёжный. Его спокойствие, его строгость были для меня якорем. Но теперь этот якорь исчез. С каждой минутой, что такси приближалось к дому, я чувствовала, как внутри разрастается пустота. Это даже не была боль. Боль подразумевает чувство, а я ничего не ощущала. Просто пустота. Как будто всё, что связывало нас, всё, что было между нами — исчезло в один миг, оставив меня одну в этом безбрежном океане тишины. Когда машина остановилась, я автоматически расплатилась и вышла. Дом. Наш дом. Но сегодня он выглядел иначе. Дверь, которую я открывала столько раз, теперь казалась чужой. Я не хочу заходить туда. Там всё напоминает о нём. Его чашка на кухне, книги на полке, рубашка, небрежно брошенная на стул. Всё так, как было. Всё, кроме него. Я открываю дверь и вхожу внутрь, но каждый шаг кажется мне тяжёлым, словно ноги ведут не туда. Я прохожу мимо гостиной и тут же отворачиваюсь. В глазах начинает щипать от слёз, но я не могу их выпустить. Не сейчас. Вместо этого я просто сажусь на диван, прижимая к груди его рубашку. Пахнет им. Этот запах казался таким обыденным, но сейчас я чувствую, как он вызывает в душе волну. Волну, которая размывает все те воспоминания, которые мы делили. И тогда, наконец, понимаю. Это чувство... Это не просто смерть. Это расставание. Как будто он ушёл, решив, что больше не хочет быть рядом. Как будто всё, что у нас было, оказалось недостаточным. Всё, что мы строили — разрушено. И я осталась одна. Взгляд падает на фото на тумбочке — мы вдвоём, улыбки на лицах. Счастливые. Глупые. Я всегда знала, что наши дороги могут разойтись. Слишком разные люди, слишком разные жизни. Но я никогда не думала, что это будет так... окончательно. Теперь его больше нет. Не будет звонков, не будет коротких встреч после миссий, не будет даже редких, но таких драгоценных моментов тишины, которые мы делили. Ничего. Только пустота. Сижу в тишине, охваченная немой агонистической борьбой с собой. Внутри меня нарастает невыносимое чувство, которое стремится вырваться наружу, но я просто не знаю, как это сделать. Каждая клеточка моего тела чувствует его отсутствие, как будто в нём образовалась пустота, которую никто не может заполнить. Сквозь меня проносится новая волна воспоминаний. Как мы гуляли по городу, смеясь и обсуждая всё на свете. Я помню, как он в шутку подшучивал над моими предпочтениями в еде, и как я, скрестив руки, пыталась сохранить свой достоинство, но в итоге смеялась вместе с ним. Это были простые моменты, и сейчас они кажутся такими далекими, словно были частью другого мира, мира, где не было утрат, где мы не стояли на грани разрыва. Проходят минуты, может, часы, а я всё ещё сижу, обняв его рубашку. Вокруг всё меняется — за окном мимо проносятся машины, поют птицы, но внутри меня застряла тишина, и я не могу найти способ её разрушить. Как будто вся жизнь замерла, как будто время остановилось в момент, когда я потеряла его. я решила просто пойти спать. я устала. мои ноги ватные, я ели дошла до кровати. она пахла им. на этот раз я легла на его сторону. он всегда был не прочь поменяться местами в нашей постели. я мысленно представила, как он меня обнимает—у меня всегда была хорошая визуализация. и я уснула. Сегодня утром я проснулась очень рано, в холодном поту. Чувство вины сжирает меня изнутри, хоть и знаю, что я на это повлиять не могла. У меня не было ни желания, ни мотивации подниматься с кровати, но через силу я сделала это. Аппетит, по ощущению, пропал навсегда. Я снова оглядываю пустую квартиру. Везде его вещи, те, что я не смогла выбросить. Его старая рубашка всё ещё висит на спинке стула в гостиной, как будто он вот-вот вернётся, сядет и попросит меня принести кофе. Но он не вернётся. сейчас я понимаю, что это будет наш последний разговор. Его голос звучит у меня в голове снова и снова, эти последние слова: "до встречи". Ирония в том, что больше мы никогда не встретимся. Я пыталась жить дальше, пыталась найти смысл в этих серых буднях, но каждый раз что-то тянет меня обратно в тот момент, когда я потеряла его. Может, если бы я была рядом, это бы всё изменило? А может, и нет. Но это вопрос, который никогда не отпустит меня. Люди говорят, что время лечит, но со мной всё иначе. С каждым днём я только глубже погружаюсь в эту воронку пустоты. Я смотрю на телефон, на старые фотографии, которые не могу заставить себя удалить. Он скромно улыбается на них, живой, полный планов и идей. Мы обсуждали будущее, о котором теперь уже не может быть и речи. Каждое его сообщение будто укол — больной, но приятный в своей горькой сладости. Это всё, что у меня осталось от него. Память. И вина. Сегодня я не пошла на работу. Опять. Узнала о смерти Сатору, но мне плевать. он не Кенто. Мне больше не важно, что подумают другие, ведь никому нет дела до того, что творится внутри меня. А что, если я просто перестану появляться? Кому будет дело? Кто заметит? Мир продолжит крутиться, как и всегда. Люди продолжат смеяться, любить, строить планы, ничего не зная о том, что кто-то в этот момент тихо тонет в своей личной бездне. Я снова сажусь на кровать. Холодное утро сменилось дождём. Стекло покрыто каплями, как будто и сама природа разделяет мою боль. Но я знаю — это не так. Этот дождь будет идти, даже когда я исчезну. Может быть, это и есть ответ?