Глава 5: Luke: Притча о блудном сыне [3:15]

Галлахер закрыл за собой дверь, и мгновенная тишина обволокла его, как одеяло. Он остался один в комнате, его мысли крутились вокруг только что прошедшего ритуала. Слова Сандея продолжали звучать в его голове, лишь усиливали его беспокойство. Что-то было не так, и он понимал, что должен узнать правду. Взяв себя в руки, Галлахер принял решение продолжить собственное расследование. Он обыскал комнату, стараясь найти что-то, что могло бы пролить свет на темные стороны секты и, в частности, на личность Сандея, но ничего нужного и важного найдено не было, лишь книга со всеми проповедями, написанными как раз Гофером Дрефом, отмечено, что именно он был проповедником, а не Сандей. Опасения на этот счет оправдались, подтверждение тому, что это был прошлый, уже задействованный в подобном человек, найдено. После того, как были сделаны фотографии зацепок, Галлахер направился к кабинету проповедников, который должен был пустовать ночью. У него не было времени, и он действовал быстро и аккуратно, стараясь не привлекать внимания. Когда он вошел в кабинет, тишина была обманчива. В полумраке комнаты его взгляд упал на стол, заваленный документами.  Он начал сосредоточенно перебирать бумаги, его опытные руки работали быстро, оставляя только шелест страниц за собой. Вскоре он наткнулся на файл, который привлек его внимание: «Образцы поведения и анкеты обреченных», которые были написаны главным человеком в этом кошмаре. Скрываясь в тени, он открыл его и начал читать. Документы о Гофере Дрефе — внутри находились записи о секте, которую и раньше замечала полиция и органы, но, как уже говорилось ранее, поскольку не было достаточно информации и доказательств, дело вскоре закрыли. В них говорилось о Гофере как о человеке, который когда-то руководил другой сектой. Галлахер наткнулся далее на личное дело Сандея, причем не в проповедниках, как ожидалось, а в обреченных. Он был помечен как «обреченный» с самого раннего детства. В документе говорилось, что Сандей был украден вместе с сестрой, которая до сих пор считалась пропавшей без вести. На протяжении всей своей жизни он подвергался манипуляциям и жестоким испытаниям. Его воспитывали как идеального проповедника, лишая всех благ, которые должны были бы быть у ребенка — любви, заботы и семьи. Подробности о его «обучении» были жестокими. Его заставляли проводить часы в изоляции, обрекая на постоянные психологические и физические испытания. Документы описывали, как над ним издевались, пытались сломать его дух и сделать из него орудие для привлечения новых последователей. Сандея использовали как инструмент, чтобы заманивать других в ловушку секты, и это было очевидно — он сам был жертвой системы, которая его создала. Галлахер застыл, когда прочитал, что его «обязанностью» было завлекать других в секту. Он понимал, что слова Сандея о «новом я» не были просто риторикой. Это было частью более крупного плана, который подразумевал создание идеального орудия для манипуляций. Неожиданно его внимание привлекли строки, касающиеся применения изменяющих сознание веществ. В документах упоминалось, что члены секты иногда подвергались обработке с использованием наркотиков, замешанных в пищу и напитки. Это позволяло им создавать иллюзию «идеального мира», о котором говорили в проповедях. Такие состояния подавляли волю, заставляя людей чувствовать себя комфортно и счастливо, пока они становились слепыми к манипуляциям вокруг. «Эти дети не просто жертвы, они — идеальные инструменты», — говорили отметки в документах.   Записи продолжали подробно описывать, как Сандей подвергали различным методам подавления, возможно, использовали наркотики или другие манипулятивные средства, чтобы создать иллюзию «идеального мира», о котором он говорил. Галлахер заметил упоминания о «психологическом очищении», которое заставляло людей подчиняться, терять собственное «я» и погружаться в манипуляции. Внезапно он услышал шаги за дверью. Понимая, что его время ограничено, он быстро закрыл файл и нашел удобное место, чтобы спрятать документы, прежде чем покинуть кабинет. Убедившись, что никто его не увидел, он вновь оказался в коридоре, осматриваясь на случай, если его кто-то заметит. Галлахер осознал, что у него есть информация, которая могла бы изменить ход их расследования. Он понимал, что его задача теперь заключалась не только в том, чтобы разоблачить Сандея, но и в том, чтобы понять, как глубоко укоренилась эта секта в их обществе. Когда он вернулся в свою комнату, он заметил, что в мыслях о Сандее уже не было обычного «ничего». Это был человек, который, как и он сам, стал жертвой системы, но это не избавляло его от ответственности за свои действия. Важно было помнить, что его личная задача заключалась в том, чтобы остановить эту манипуляцию и дать людям возможность вернуться к нормальной жизни. Пока его разум работал, он ощущал нарастающее желание выяснить все тайны, которые скрывала эта организация. У него были доказательства, и теперь нужно было найти способ использовать их против Сандея.  Пока он изучал документы, его мысли перескакивали с одного момента на другой, пытаясь связать все нити воедино. В этом хаосе он чувствовал себя уверенно и готовым к тому, что ему предстояло.  Как только Галлахер вышел из кабинета Сандея, его сердце все еще колотилось от пережитого напряжения. Он прошел мимо длинного коридора, пока не оказался в уединенном уголке, где шум ритуалов не был слышен. В этот момент он достал скрытый телефон, который всегда держал при себе. На экране высветилось имя Шивон. Он нажал «Ответить», стараясь скрыть свою усталость. — Галлахер? — её голос звучал напряженно, словно она ожидала важной информации. — Шивон, я нашел документы, которые меняют все, — произнес он, стараясь говорить уверенно. — Сандей на самом деле не главный проповедник. Он — жертва. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, ее голос стал более настороженным. — Он был украден в детстве вместе со своей сестрой, которую здесь я не видел, непонятно, где она, Зарянка вроде, посмотри на фотографию документа, что я прислал. И всё это время его и других похищенных использовали как инструмент для манипуляций. Документы подтверждают, что он был в числе детей из закрытого уголовного дела о секте, которая крала малышей у прихожан, даты верные, около двадцати лет назад», — объяснил Галлахер, чувствуя, как его слова наполняют ситуацию смыслом. — «И он не единственный. Гофер Дреф — ключевая фигура. Все ритуалы, которые они проводили, организовал он. Сандей, как один из их детей, стал одним из исполнителей», — добавил он, стараясь не упустить ни одной детали. Шивон замялась на секунду, обрабатывая информацию. — «Что еще ты нашел?» — спросила она, её интерес к делу явно возрос. Галлахер углубился в детали: — «В документах сказано, что Сандей подвергался жестокому обращению и психологическому давлению с раннего возраста. Также действует и наркота, которая играет здесь ключевую роль. Я все думал, что все, как идиоты, поголовно принимают этот «другой мир», в итоге ее подмешивают в еду и воду. Его учили подчиняться, и всё это время его воля подавлялась. Это объясняет его текущие действия», — продолжал он. Шивон вздохнула, явно тяжело воспринимая информацию. — «Мы имеем дело не только с преступлением. У нас есть доказательства, что это стало частью системы манипуляции, и что Сандей, несмотря на свои действия, тоже жертва», — произнесла она с явным беспокойством. — «Но это не отменяет его роли в привлечении новых жертв. Он проводил ритуалы, которые прямо приводили людей в сеть. Нам нужно это зафиксировать. Вызывай наряд. Заканчиваем с этим, дальше все можно сделать в штате», — добавил Галлахер, его голос был твёрдым.