Часть 4

— Вот так, мой мальчик. Все будет хорошо. Ты же знаешь, что я не со зла... я же хочу, чтобы мы все были в порядке. Прости... Ее холеные руки гладили шершавые бинты на голове Кёрли. — Видишь, как все хорошо закончилось? Я вот тебе помогла. А ты мне помог, Кёрли? А ты поговорил с ним тогда? Ты ведь уверял меня, что поможешь, что все будет под контролем. Грешник получит по заслугам, ведь ты мне веришь. Ты ведь был готов принять мое признание, несмотря на то, что я обвиняла твоего друга в преступлении. Правда ведь? Честно-честно? Не врешь? Аня выпрямилась, повела плечами. В ее ладони удобно лежала рукоятка револьвера, в барабане лежало шесть пуль. Девушка опустила взгляд на капитана, рот ее был искривлен в отвращении. — А теперь смотри, как ты должен был поступить. За дверью было тихо. Аня понимала, кто выжил – нет, Свонси человек умный и сильный, но он не подлец. А в бою проигрывает тот, кто играет по правилам. Курок щелкнул и по груди расплылась приятная теплота. Теперь это не железный гроб, а она не жертва обстоятельств. Ей надоело бояться. — Джимми! Джимми, что происходит? Где Свонси? Жалобный дрожащий голос, подделать его ничего не стоит. Анна прошла по залу мимо трупа Дайске – земля ему пухом – всматриваясь в красные стены и черные тени. Тяжелые шаги позади. Джимми в пропитанной чужой кровью одежде и с топором. Вентиляция жарила горячим воздухом, но холодно было как в склепе. Аня знала, что мужчина смотрел на отблеск металлического дула. — ...Откуда ты его достала? — его голос был уставшим. И до ужаса жестоким. — Откуда надо, Джимми. Из тебя получился плохой капитан, — Анна тяжело вздохнула. Ладони вспотели. — Я знаю, что ты не выстрелишь. Наверное, у Джимми уже давно что-то в мозгу отшибло. Почти как в фильме, он стал уверенно идти к девушке. На лице Анны появилась усмешка: действительно, люди не могут осознать свою смертность. И каждый считает, что сможет преодолеть, даже Аня. — За вкус не ручаюсь, а горячо будет, — девушка почти тут же вскинула дуло, секундная заминка на прицел и... Вот оно. Настоящий ужас в глазах человека. Анна видела, как он открыл свой рот, как вобрал воздух, как кинулся вперед на нее, хотел было что-то сказать, крикнуть, схватить... Ничего из этого Джимми сделать не успел. Одна пуля попала в грудь, две других в шею. Кровь хлынула и мужчина схватился за раны, рухнул на пол. Его трясло, он хрипел и дергался, пытался ухватиться за жизнь. Анна прикусила нижнюю губу, закрыла лицо руками, ведь она была уже не в силах на все это смотреть. Момент, когда все пошло не так, отчетливо въелся ей в память. Это то, чего уже никогда не забыть даже под самыми сильными таблетками. Это день рождения, который она отмечала каждый день. Сны были неотличимы от реальности: такие же безнадежные и пугающие и только изредка к ней возвращались ее подростковые годы. Своя комната, ветер, играющий с белой тюлью, полки с книгами и лето, сменяющееся осенью. Когда Аня просыпалась, то рассыпалась в ненависти к жизни и все ворочалась, чтобы ее всхлипы были тише болезненных мычаний капитана. Все кончилось так внезапно. — Я убила его, Кёрли. Анна подняла взгляд на экран с закатом, но отражался там одиноко стоящий клен – точно такой же, какой она видела из своей комнаты. Дерево окружало темно-синее небо, в которое будто добавили густых красок. Там дальше стоял дом ее подруги и тихие улицы разрезали газоны и парки. Там дышалось легче и смеяться было проще. Там Анна танцевала и читала, училась и мечтала. Там Аня оставила младенческое. Девушка вздохнула и, хлопнув себя по коленкам, поднялась. — Пойдем домой, Кёрли. Я же знаю, ты тоже хочешь, — одним резким движением Анна выхватила подушку капитана и положила ее на лицо мужчины, приставила дуло в упор, и, стоило только Кёрли поднять культю – то ли в попытке остановить, то ли в попытке поблагодарить – она нажала на спусковой крючок. А затем пришла и ее очередь. Стрелять легче, чем глотать таблетки.

***

Значит, лететь им еще около восьми месяцев. Не такой уж и большой срок, а с беременностью что-нибудь да решится. Со всем она справится: ребенка воспитает, может работу другую найдет или неравнодушного человека. Родители помогут, в конце концов. Они сидели ночью в зале. И часто оба не могли уснуть, но у обоих было одна отрада: все вернутся домой. — Так вот если топливо кончится или мы попадем в аварию... То на сколько времени у нас будет припасов? Анна повернулась к Кёрли. Во взгляде ее не было ничего кроме почти детской любопытности. Капитан же поднял взгляд со своего блокнота и среди них повисла секундная тишина. Мужчина тепло улыбнулся. Так, как улыбнулся бы отец любимой дочери.

— Да какая авария, Анечка?