Часть 3

Бесконечные коридоры, поворот за поворотом, лестницы в никуда. Как скоро обнаружат их пропажу, как скоро начнут искать? А может, и не начнут вовсе. Дело замнут, деньги кому надо заплатят, родственников запугают – вот их и как будто не существовало. Кому какое будет дело до пяти неизвестных. Аня и раньше чувствовала, что мир стал слишком большим, чтобы позволить себе брать во внимание отдельные жизни, однако теперь эта широта мертвого космоса давила на плечи. Нет, они не марионетки. Марионетки хоть кому-то да нужны. Валяющиеся на полу ключи и дверь в хозотсек. Открытая дверь. — «Точно, он ведь как-то смог пробраться ко мне». Почему же «он»? Так и говори: Дайске. Или этот милый парень не заслужил того, чтобы называть его по имени, когда он пожертвовал собою ради тебя? — «Нет, почему... Заслужил. Наверное. Это неважно». Вот так и существуй. Жертвуй, чтобы потом остаться безымянным в последние часы своей жизни. Внутри, вопреки возмущениям Свонси, почти не было пены. Знакомое просторное помещение и криокапсула – она блестела в холодном свете ламп и индикатор горел зеленым. Последняя, исправная... желанная. Анна приложила руку ко рту, чтобы сдержать смех, но плечи все равно подрагивали. У каждого есть свои секреты, не так ли? Каждый здесь обманщик, да такой, какого еще поискать надо! Значит, всего их трое – Кёрли не в счет – и все знают, что выхода два: или на тот свет, или в спасательную капсулу. И если Ане удастся незаметно достать револьвер, тогда... Девушка глубоко вдохнула. Смех сменился резким наплывом чувства бессилия. А зачем, в общем-то? Куда этот корабль прибьет через двадцать лет? — Нет, надежда всегда есть... Может быть мусорщики найдут. Или любители всякие. Естественно, так и будет. Для человека осознание конечности своей жизни невозможно, всегда должно что-то идти дальше. До самого конца даже больной онкологией на словах может соглашаться, что скоро ему умирать, однако как только пробьет его час, человек откажется. Он просто играл свою роль, куда уж ему в гроб. Помни, Анечка: ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор. Больше стонов она не слышала. Холодные стены, равнодушный сквозняк (откуда только взялся?), яркий свет прожекторов. Словно в книгах про детективов, Аня медленно вышла в коридор, то и дело осматриваясь по сторонам. Черная кошка с облезлым хвостом и выпученными глазами, готовая на любое преступление ради ничего. Ступала тихо, все пыталась понять, где спрятались ее бывшие друзья, сколько еще отдали душу Богу. Кровавый след, ведущий в зал. Холодный пот прошиб Аню, стоило ей наконец услышать... что-то похожее на звуки борьбы. Значит, Дайске с ними больше нет. Красный свет экрана резал глаза. Тяжело дыша, Ана закрыла за собою дверь и сглотнула слюну. Ее голова кружилась, перед глазами мелькали мушки, а затем вспыхивали небольшими разноцветными узорами. Постановка, пантомима, но это точно не было похоже на реальность. Простит ли ее мать, поймет ли отец, когда вся правда вскроется? Найдут ли они смелости прийти к ее могиле, где, наверное, даже останков ее не будет? Кёрли впивался в нее взглядом. Как всегда. — Я знаю... что тебе известен код, — говорила девушка, почти задыхаясь, — ...и ты мне его скажешь. Капитан молчал. Анна открыла небольшой ящичек в столе: вот он, заветный кейс. — Ты можешь стонать. Если я называю верную цифру, ты мычишь. Пожалуйста, Кёрли... Или я заставлю. Боже, какая сила – издеваться над лежачим больным! Аня, с каждым разом поражаешь меня все больше и больше. И вот, начался счет: один, два, три... Но капитан молчал. Есть ли у нее время на уговоры? Пока Джимми и Свонси не прибьют друг друга – может и есть. — Кёрли, ну пожалуйста! Скажи мне! — Аня стиснула зубы, а затем впилась ногтями в больную ногу. Надо же, почти как в масло. Кровь струйками потекла по обоженной коже и стала впитываться в перестиранные бинты. Мужчина взвыл, что было у него сил, но разве это будет волновать остальных? Воет и воет, когда это бывший капитан не выл за последние четыре месяца? — Смотри, что у меня есть, — Аня убрала руку и выудила из кармана баночку с обезболивающим. Последним обезболивающим, которое есть на проклятом корабле, — все очень просто. Ты мне помогаешь, а я тебя не трогаю и даю таблетку. Выгодней условий ты уже не получишь. Она ведь и так сделала ему поблажку. Крепись, Аня, этот глупый, ничего не понимающий и сошедший с ума человек войдет в положение. Это больше не Кёрли и больше не капитан – он ведь даже не похож! Ты помнишь его лицо? Помнишь его спокойный голос? Нет? Значит, и Кёрли больше нет. Это все во благо остальных. Джимми ничего не смог исправить, но ты сможешь! Ради спасения оставшихся причинить боль можно. Только не плачь. Ты же обещала себе.