Пролог

Я мирно посапывал около нашей пещеры, когда пролетевшая мимо стрела слегка царапнула мочку уха и воткнулась в землю в нескольких малях [ Маль - в этом мире равняются 0,8 сантиметров] перед моим носом. Примерно в скольких, не помню, сильно перепугался. Я перекатился со спины, встал на все лапы, включая хвост, и стал шипеть на прилетевшую острую палку. Через несколько мгновений из леса выбежало непонятное существо, очень похожее на здешнюю виллафу, только весь в лохмотьях. Это был человек. Мама мне рассказывала о них перед сном. Он расталкивал все ветки, что попадались на пути, здоровенной палкой, обмотанной верёвкой, и бежал, что есть мочи, потом резко остановился и грохнулся на траву. Сначала я подумал, что он споткнулся о корягу, но он бы тогда встал и побежал дальше. Но нет. Человек упал, а со спины торчала стрела. Прямо между лопаток. Спавшие недалеко мои сестры подскочили с насиженных мест и разбежались врассыпную. Человек стал дёргаться в конвульсиях. Тело начало меняться, принимать непохожие на начальный вариант облики. Я смотрел на него, как заворожённый, и не мог понять, что с ним такое. Ногти на руках и ногах стали удлинятся, уши расти и принимать округлую форму, тело покрываться мелкой чёрной шерстью. Стрела, что торчала на спине, скоро завалилась, как само существо пару свот [Свота - в этом мире равняется одной секунде] назад. После него, почти сразу, на поляну влетела девочка, та самая виллафа. Тоже с похоже палкой, как у существа, только другого цвета и формы, но такой же здоровенной. Она почти грохнулась на уже недочеловека, превращавшегося во что-то непонятное. Поймала, взяла в руки этого непослушного. В ладонях болталась чёрная крыса. Девочка что-то шепнула себе под нос, да так едко и со злобой, что у меня мурашки побежали по шерсти. Я перемещал взгляд то на крысеныша, то на девочку. Она засунула изворотливую крысу к себе в сумку и закрыла понадежнее. Виллафа и сама похоже не заметила, как влетела на нашу поляну. Её лицо резко изменилось: от злобы не осталось и следа. Черты лица смягчились. Она быстро оглядела нашу стаю, посмотрела на испуганных щенков, что жались к мамам. Потом подошла ко мне. Я улыбнулся и завилял хвостом, глядя в ей глаза. Она внушала доверие. Очень сильное. И угрозы точно не было. Она улыбнулась в ответ и села передо мной на корточки. - Не испугался, малыш? – Спросила она меня. Я застыл, как вкопанный. Мама говорила, что люди не умеют разговорить. А нашу местную виллафу она описывала как раз, как человека, только доброго, которую бояться не нужно. - Малыш? – Переспросила девочка. Я лишь махнул головой, мол, нет, не испугался. - В следующий раз лучше испугайся и убеги. Хорошо? Я постараюсь тебя защитить, но не всегда буду рядом. Не дожидаясь ответа, она перевела взгляд на стелу, которая прилетела второй. Её она подняла с нежностью в глазах, словно это было её любимое сокровище. Потом, поменявшись в лице, опустила взгляд на первую, которой меня чуть не прибило. Подняла, осмотрела внимательно кончик, прикоснулась к нему и резко убрала палец. Плюнула на стержень, сказав про себя типа: «острая, зараза», развернулась и зашагала в лес. Что это было? Я никогда не видел, чтобы существо могло менять тело. Подскочившая со своих мест стая легла обратно. На нашу поляну вообще редко кто прибегал, кроме самих волков, что ходили в лес за плодами Феллей. А тут сразу два человека! Причём один, в точь - в точь, как рассказывала мама, а второй - виллафа! На ночь мама говорила нам страшные вещи про людей. То, что они убивают, и никогда не стоит им на глаза попадаться. Говорила всегда со скрытым страхом. Тогда я не знал, почему. *** Через несколько день мы всей стаей пошли к Халехотскому озеру, встречать приходящее лето. Это была традиция всех лесных жителей: собираться всем вокруг озера, и просто сидеть, и наблюдать, как времена года смеются друг другом. Я родился два месяца назад, и не встречал ещё не весны, ни зимы, ни осени и лета. Тогда, на озере, я впервые увидел стихии – четыре очертания женских людских тел, обвеянных светом – у каждой стихии свой. Красный – стихия Маро, о, даёт тепло и свет, как солнце. Синий – стихия Вэкы, отвечает за дожди, реки и моря. Пурпурный – стихия Дакэ, её стезя – ветра и воздух. Зелёный – стихия Защу, благородя ей лес, в котором я расту, возвышается и питается из земли. Все четверо стояли вокруг яркого света и наполняли его своим. Так стихии призывали смену времени года. Потом я рассмотрел пятый силуэт, посередине, от которого веяло…непонятной энергией. Схожей с той, что исходила от стихий, только другой, смешанной что ли. Вокруг силуэта искрилось сияние разных цветов. Когда дымка спала, я рассмотрел её. Это была та девочка, которая превратила человека в крысу. Я был рад её появлению. После того случая я все время думал о ней. Как появилась то та крыса? А сейчас появился ещё один: что она делает рядом со стихиями!? Дело шло к ночи. Около озера сформировались группы из жителей леса. Одни болтали ни о чем, другие устраивали между собой небольшие игры и пляски. Меня с сестрами мама потащила к другому месту. Вокруг прилетевших в эту ночь птичек - пенёчков с ярко зелёным окрасом уселись почти все малыши леса: волчата, оленята, лисята, кого там только не было. Туда же пришла девочка. Я заметил её не сразу, она была другой стороне озера. Я хотел было лечь около мамы, но она была занята моими сестрами. Тогда мне удалось улизнуть из-под материнского брюха и пойти к человеческому дитя. Я подошёл к ней и обнюхал коленку. Девочка сидела в позе лотоса. Как и в прошлый раз, она улыбнулась мне, как только я подошёл. А затем взяла на руки и начала щекотать живот. Я барахтался в полах её длинной, цвета, как небо, рубахи. А она улыбалась. Как же красива её улыбка, я не мог оторвать взгляда. Хотя к такой форме рта оставались вопросы. Например, как она ела с земли траву, и не мешал ли ей нос. И вообще, как ей может быть удобно ходить на двух ногах. Я понятия не имел. Но пришёл я за другим, поэтому спросил: - Что ты сделала с тем человеком на поляне? - А что ты запомнил? Лицо её стало чуть серьёзным, но улыбка так и не хотела сходить. - Человек преобразился в крысу! Я не знаю, как так вышло, что было одно, а через пару свот бац и другое! - Слушай, а ты хочешь превратится в крысу и посмотреть, что это такое? - Нет! Конечно нет! Я хочу лишь узнать, как ты это сделала. - И тот человек тоже вряд ли хотел. Но он сделал много всего плохого в своей жизни, поэтому в наказание Великая Мать превратила его в крысу, а не я. Но моими руками, не отрицаю. - А как же та стрел... - Рэм, не приставай к ауроджиндефа! – Мама издалека крикнула меня. Я резко перевернулся. Девочка удержала меня, чтобы я не упал в неправильную позу. - Рейрала, не переживай, он не мешает, - ответила девочка моей маме и начала меня гладить. Тут резко кто-то прервал моё наслаждение и за шкирку вылепил и рук девочки, а потом опустил на землю. Я перевернулся со спины на ноги, вспрыгнул, и хотел уже громко зарычать. Но не смог. Это была не мама, как я подумал. Я смотрел на существо, которое было больше мамы раза в полтора, чёрное, как наша пещера ночью. На фоне этой черноты кончики её ушей, хвоста, воротник и лапы казались такими чистыми, светлыми, белыми. Она была похожа на волка, отличались лишь уши: они были больше раза в два, чем у мамы. Существо сверлило меня недобрым взглядом. - Малыш, - обратилась она ко мне с еле заметной агрессивной ноткой в голосе, но в целом говорила приветливо. - Кажется, Рэм? Я потерял дар речи и молча покачал головой в знак согласия. - Тебя мама звала, потеряла уже небось, - и мордой показала в направление к моим сёстрам, что резвились около мамы. - Опять ты, Баш, детей своим взглядом пугаешь, - девочка обратилась к этому огромному волку. Казалось, говорила серьёзно, но нет, улыбка никуда не спала. - А ты вокруг себя маленьких поклонников заводишь. Ауроджиндеф вновь посмотрела на меня. Наклонившись, она прошептала: - Рэм, я тебе потом все расскажу. А сейчас тебя действительно уже заждалась мама. Иди. Я найду тебя завтра. Я, как заворожённый, поплёлся в указанном направлении. Не знаю сколько, но три раза я обернулся точно. Настолько сильно меня заворожило это сущ ество. Она обошла девочку со спины, легла полукругом, обвила её своим черно-белым хвостом. Та облокотилась на чёрную шерсть, устроилась поудобнее на теле существа и стала перебирать выбившиеся волосы на хвосте. Дойдя до мамы, я сразу спросил, кто это. Та лишь отмахнулась фразой: «Потом расскажу», жестом показала место, куда мне сесть, и велела внимательно слушать прилетевших птиц. Но я слушал в пол-уха. Те рассказывали о своих путешествиях, о том, кого видели, что они делали за пределами леса. Но большую часть их разговора занимали люди. - Я видел человека, что напополам разрубил серебряной плоской палкой волка! Это место было таким грязным, и красным. Из него кровавая вода лилась ручьем. Мои сестры вжались в мамино тело. Я мимолётно перевёл взгляд на девочку. Она сжала шерсть полу-волка так сильно, что я со своего места видел побелевшие костяшки пальцев. - А другой, помню мимо огромной деревни пролетал, тот на верёвке висел за одну только шею и… не шевелился. Вообще. Я не был уверен жив ли он. В таком духе продолжались все их рассказы о людях. Я начал уже боятся людей. Но все время посматривал на ту девочку. Она ведь тоже человек. Она никого не убивала. Наоборот, она защитила и меня, и мою стаю. Странные конечно эти птички, почему говорили такие ужасы про тех, кто так был похож на эту прекрасную девочку. Почему, я ответа не знал.