1. вторая встреча

      Не то, чтобы сложно запомнить ту, после которой валяешься неделями без работы и с больной ногой в гипсе, особенно, когда где-то в ее одежде запутался твой нож, а легкие перестали работать, как нужно, еще на первых двух поворотах, но вот увидеть ее вновь, какую-то уж больно жизнерадостную и со знакомой, — потому что своей! — сумкой, все-таки, достаточно неожиданно. Силко затянулся сигаретой, нахмурил брови. Незнакомка кокетливо запрыгнула прямо на барную стойку, позвала Вандера. Слишком фривольно ведет себя. Неужели названный брат уже сдал его, как неугодного, и всячески пытался это скрывать? Вандер сам был гостье не слишком рад, даже как-то напрягся при виде нее. Было бы, чего бояться. Если такая подняла бы на него руку, он бы одной своей сломал ей позвоночник, даже не прикладывая никаких усилий. Девушка наклонилась к нему, что-то спросила, а затем встретилась с ним глазами, показала пальцем — Силко затушил сигарету в пепельницу, предвкушая неприятный разговор. Пускать дым в лицо, конечно, невероятно хотелось, тем более, что как следует поцеловать ее головой о стол не выйдет, но посмотреть в глаза показалось важнее.       — Силко? — спросила она, — Приятно познакомиться.       — Дуру из себя строишь?       Девушка разочарованно пожала плечами, свалила на стол перед ним украденную сумку. Из нее веером рассыпались папки с чертежами, Силко сразу заметил — упорядоченными и разбитыми по алфавиту. Чертовка еще и порядок вещей нарушила.       — Неприветливый какой. Я, может, поблагодарить пришла… Разработки у тебя что надо для тяжелых грузов.       — Это для шахтеров, — он тяжело вздохнул, перебирая бумаги пальцами, — Ума не приложу, зачем они… тебе, — последнее слово процедил — на языке стало солено, неприятно, как будто глотнул плохого пойла.       — О, так ты меня не знаешь. Отличный повод рассказать, откуда у тебя гипс на ноге.       — Из-за того, что пришлось за тобой гнаться.       — Нет. Его не довозят до Зауна и приходится обходными путями носить в лазареты контрабандой. Но, как ты видишь, я хрупкая девушка, и на плечах не утащу столько, сколько мне надо, поэтому приходится… Вертеться и посматривать за ребятами, вроде тебя. С мозгами которые.       — Это комплимент? Задобрить меня хочешь?       — Вообще-то, издевка, — девушка сложила руки на груди, будто намеренно подчеркивая и без того привлекательное декольте. На шее звенела цепочка с гвоздями, из-под коротких рукавов явно украденной с чьего-то плеча куртки выглядывала рваная сетка,       — Тебя вообще не располагает, что это для благого дела и…       — Я сломал ногу, потерял оружие и не могу работать.       — Точно, — она зарылась рукой в задний карман спецовых брюк, достала оттуда бархатный продолговатый чехол. Силко тут же выхватил оружие из ее рук — мало ли, что она удумала, и почему так тянет со встречей, а если еще и с кем-то в сговоре… это немыслимая глупость, давать ей площадку для раздолья, даже если между ними целый барный столик, — Извини, тот самый, которым ты так красиво орудуешь, не нашла, но… Зато я ни его, ни тебя, точно не забуду.       Силко было не до ее детского лепета. Вместо привычного складного ножика в руках заманчиво блестел новенький танто с пилтоверской гравировкой, удобной деревянной рукояткой. Нахмурился, взглянул на незнакомку, на ножик, и потом снова на нее — она зачем-то задрала одежду, оголяя живот и демонстрируя совсем свежие, еще воспаленные швы. Над раной виднелась татуировка на ребрах, явно тюремная. В Зауне такие метки скорее добавляют доверия, чем его умаляют, только не ясно одно — сколько обладательнице лет, если уже успела отмотать срок и даже встать на ноги после него. Выглядит не старше Фелиции. Не увидев никакой реакции на оставленный шрам, она одернулась, прикрыла себя курткой, осмотрелась по сторонам.       — Интересная татуировка, — он наклонил голову, все-таки не удержался — закурил сигарету, пусть и пускать дым в лицо больше не было проку, но по-другому унять пульсирующую боль в сломанной лодыжке не удавалось.       — Так ты еще и не туда смотрел… Совсем совесть не мучает, — она фыркнула, упала рядом с ним за стол, но как-то демонстративно отодвинулась, как только Силко заметил ее близость, — Прими в качестве извинений за неудобство, — девушка подперла голову обеими руками, заправила за уши выпавшие пучка пряди.       — Как тебя зовут?       — Адель. Ада, — она бахвально наклонила голову, — Все-таки поинтересовался, — победно улыбнулась, так, что ее кольцо в носу ударилось о верхнюю губу и блеснуло в неоднородном свете «Последней капли», — Ну перестань ты гнуться так. Если нога болит, могу поцеловать, чтоб не болело.       — По-моему, ты достаточно извинилась. Адель все-таки его не послушала: скоро прижалась губами ко лбу, оставив на коже разводы какой-то помады.       — Это на будущее. Может, еще что у тебя умыкну, — и тотчас же она не думая схватила со стола почти полную пачку его сигарет, быстро убежала, не хватало только вильнуть хвостом — грациозная кошка, тихая, неприметная, и в то же время яркая, даже чем-то выбивалась из общих тонов нижнего города. Такая точно запомнится, знает это, и пользовалась этим по уму, а не по глупости.       — Вот сука, — пробормотал Силко себе под нос.