Глава 2. Сегова, встречи и знакомства

Я погуляла по оживлённой главной площади, чтобы развеять хмель (у дона Родриго за  разговором я незаметно для себя порядочно приняла). Купила у уличного торговца какой-то горячей закуски и наспех проглотила. Честно говоря, я волновалась. Когда я подходила к собору, кровь бешено стучала в висках. Лаэнриль за спиной словно чувствовала моё волнение. Я мысленно ободрила её - ничего, справимся, - и переступила порог. В соборе стоял успокаивающий полумрак. Готические своды лёгкими арками взлетали вверх, к неярко светившимся цветным витражам. В боковых приделах дрожали тёплые огоньки свечей. Алтарь, покрытый обильной позолотой, потускнел от времени, но так было даже лучше - позолота не давила, а наоборот, создавала тёплое, уютное ощущение. Народу было необычно много для вечерней службы. Первые ряды на скамьях занимали богато одетые сеньоры, у некоторых возле ног лежали подушечки для коленопреклонений. Мне невольно вспомнился холодный камень, смоченный дождём возле алтаря Мадонны-в-пещере - там, где незримый накал соборной молитвы достигает такой силы, что не замечаешь ни усталости, ни боли от впившихся в ноги острых краёв... У молодого священнослужителя я спросила, как найти падре Антонио. Он провёл меня к пожилому человеку в белой одежде, расшитой золотом. Резкие, суровые черты этого человека наводили на мысль скорее о рыцаре-крестоносце, нежели о служителе Церкви. Я представилась и вручила рекомендательное письмо от дона Родриго. Падре Антонио забрал письмо и быстро пробежал текст глазами: - Мы поговорим после мессы. Падре Эфраин, проводите сеньору. Вслед за падре Эфраином я прошла к скамье, стоявшей отдельно, по правую руку от алтаря. Эта скамья, похоже, была поставлена временно, для особых посетителей. Здесь сидели две монахини в чёрных одеждах. Они покосились на мой мужской костюм, но ничего не сказали. Собор продолжал заполняться народом - зажиточные граждане усаживались на скамьях, кто победнее, оставался стоять в задних рядах. По рядам присутствующих пробежал лёгкий гул, мои соседки-монахини повернули головы. Из-за узкой дверцы правого придела появилась процессия монахинь, сопровождавшая высокую девушку в длинном сером плаще. Голова девушки была укрыта капюшоном. У меня забилось сердце: это она, Крылатая! Монахини усадили Крылатую в середине. На мгновение она повернула голову ко мне, потом её взгляд устремился к алтарю. Стараясь, чтобы ни она, ни монахини не поймали мой взгляд, я осторожно посмотрела на неё. Если бы выражение «ангельский облик» не было таким избитым, я так бы её и охарактеризовала. Тонкие черты, лёгкий изгиб золотистых бровей, огромные синие глаза... Когда пытаешься описать словами это лицо, получается блёкло, теряется то ощущение неброской, но в то же время пронзающей душу красоты, которую иначе, как неземной, не назовёшь. И это удивительное лицо словно светилось кротостью, нежностью, а сейчас ещё и молитвенным вдохновением. После проповеди и завершающего обряда люди не спешили расходиться. Монахини вывели Крылатую деву перед алтарём, рядом с падре Антонио, и к ней потянулась вереница прихожан. Мужчины и женщины преклоняли перед ней колено, и она касалась ладонью их головы в незнакомом благословляющем жесте. Я сидела в стороне, но она, повернув лицо в мою сторону, приглашающе кивнула, и я поняла - надо подойти. На подгибающихся от волнения ногах я подошла, преклонила колено перед Крылатой и опустила голову. И почувствовала лёгкое, едва уловимое касание, словно на макушку упал солнечный луч. А потом узкая ладонь коснулась рукояти меча над моим левым плечом, и я  ощутила внутри белую вспышку - Лаэнриль отозвалась на прикосновение Крылатой. Я поднялась и торопливо отошла в сторону. А ещё я заметила, что среди прихожан не было дона Родриго. Когда поток прихожан иссяк, монахини увели Крылатую. Мне показалось, что девушка еле держится на ногах, словно обряд благословения отнял у неё все силы. Собор опустел. Падре Антонио подошел и сел на скамью рядом со мной: - Я ознакомился с Вашей рекомендацией. Сеньор де Альвез не посоветует плохого человека, поэтому я Вас беру. Но учтите: за службу Вы не будете получать денег, только провиант и жильё. Вас это устраивает? - Куска хлеба и крыши над головой мне вполне достаточно, - ответила я. - Ну и расходы технического плана... в смысле, если придётся чинить доспех или перековывать меч. - Всё будет оплачено, - заверил падре Антонио. - От вас взамен требуется верная служба. - Постараюсь в меру сил и возможностей, - пообещала я. Падре Антонио кивнул. Потом спросил: - Вы давно исповедовались и причащались? - Примерно месяц назад, - ответила я. - Во время паломничества к Мадонне-в-пещере. - Вы были в паломничестве, это хорошо, - удовлетворённо заметил падре Антонио. - Но я не могу Вас допустить к вашей нынешней работе без исповеди. Я исповедаю Вас сейчас, а причаститсь Вы завтра в монастыре святой Миллены. После этого Вас представят сеньорите Анне. - Падре Антонио, мне показалось, или Лаэр... сеньорита Анна выглядела уставшей? - не удержалась я от вопроса. Священник посмотрел на меня: - Сеньорита Анна молится за исцеление наших душ от грехов, а это тяжкая работа. - А дон Родриго вообще-то посещает мессы? - снова спросила я. - Сеньор де Альвез причащается Святых Таин в соборе Святого Мартина, - ответил падре Антонио. - И впредь воздержитесь от праздных вопросов. Мать Марита покажет вам ваше жильё. Мне выделили келью в монастыре святой Миллены, расположенном в доме маурийской постройки недалеко от собора. Узкое окошко с деревянными ставнями выходило в четырёхугольный внутренний двор. Из мебели в келье была только узкая кровать, застеленная стареньким, но чистым бельём, и маленький столик, на котором места хватало лишь для раскрытой книги и свечи. Мне также выделили медную миску и кружку - с ними я должна была являться в трапезную. Мать Марита, аббатиса монастыря, строгая пожилая дама с поджатым ртом и прямой спиной, объяснила мне правила проживания и нагрузила вдобавок обязанностью - носить воду из колодца на кухню утром и вечером. Я не возражала. Так ещё и лучше: и польза, и дополнительная тренировка. Я поужинала вместе с монахинями. Крылатой девы с нами не было - видимо, ей сервировали отдельно. Кормили в монастыре неплохо - на ужин было рыбное жаркое с овощами. Мне как мирянке, к тому же занятой физической работой, дополнительно полагалась сдобная булочка. Поужинав и вымыв свою миску и кружку, я осведомилась у матери Мариты, можно ли пройтись по городу. Она неохотно разрешила, предупредив, что до того, как колокол пробьет восемь, я должна вернуться, - после восьми они закрывают вход. Я прошла мимо кафедрального собора, пересекла оживлённую площадь, где горожане гуляли по поводу выходного дня, и через богатые кварталы спустилась вниз, к развалинам древнего романского акведука. Здесь был устроен променад, освещённый масляными фонарями и заполненный толпами гуляющих. Уличные торговцы продавали вино и тыквенные семечки. На мою кожаную безрукавку со шнуровкой и мужские штаны косились. Пару раз мальчишки, торговавшие сладостями, обратились ко мне «сеньор». Я остановилась возле арок акведука, там народу было поменьше. Потрогала рукою камень, всё ещё хранивший дневное тепло. Вот ещё одна загадка. Сооружение тридцатиметровой высоты протяжённостью в два километра, сложенное из каменных блоков идеальной формы, - какое инженерное искусство требовалось, чтобы построить такое пятнадцать столетий назад?.. - Сеньора! - обратился ко мне любопытствующий женский голос. - Можно Вас спросить? Ко мне подошла, отделившись от толпы приятелей, черноволосая кареглазая девушка с весёлым лицом. Одета она была в нарядное платье с узким лифом и пышной цветастой юбкой. В её вьющихся волосах был цветок. - Простите за навязчивость, - спросила она. - Вы прибыли издалека? - Да, я из восточной страны Аруссии, которую ещё именуют Гардарикой, - в который по счёту раз я воспроизвела свою «легенду». Девушка радостно подскочила: - Ой, как здорово! Вы, наверное, много путешествовали? - Да, попутешествовать пришлось, - ответила я, понимая, что расспросов не избежать. Меня тотчас окружила молодежь из её компании: - А расскажите, сеньора, что Вы видели! - А вы были в северных горах? - А правда, что там живут железные великаны, у которых из глаз бьют огненные стрелы, сжигающие все вокруг? По поводу железных великанов мне пришлось разочаровать свою аудиторию - ничего подобного я не видела, хотя представители техно-цивилизаций здесь бывали. Зато я поведала о жаркой стране Та-Кемет, где в незапамятные времена приземлилась летающая пирамида крылоухого бога Ра, и с тех пор в его честь каждый из правителей старался построить такую же пирамиду... Рассказала я и о местах поближе - других городах Касталии, где мне довелось побывать, Порто, Тирзе. За разговором я перезнакомилась с молодёжью. Эти ребята были из ремесленного люда, живущие небогато, но и не в нужде. Девушку, заговорившую со мной, звали Каталина, она была портнихой. Её приятельница представилась Витторией, она работала в пекарне, да и сама походила на пышную румяную булочку. Молодого человека с кудрявой чёрной шевелюрой и белозубой улыбкой звали Луцио, он был шорником. Они с Каталиной собирались этой осенью пожениться. На вопрос о том, чем собираюсь заняться в Сегове, я ответила уклончиво - буду состоять в личной охране одной уважаемой особы. Зато от разговорчивой молодёжи я узнала немало о Сегове и о доне Родриго де Альвез. - Дон Родриго сделал много для города, - говорил Луцио. - Он вложил все свои деньги в собор и библиотеку. Говорят, он хлопотал о создании университета, чтобы там могли учиться не только аристократы, но и простые горожане, как мы. - Он странный человек, - продолжила Каталина. - Богатый, а живёт как монах. И не ходит на мессы в кафедральный собор, который строил. Не принимает благословения от сеньориты Анны. Может, он считает её нечистой силой? «Наоборот, он считает её слишком чистой для этого мира», - подумала я, вспомнив глухую тоску в тёмных глазах дона Родриго. А ещё колокол, пробивший восемь раз, напомнил, что если я не потороплюсь в монастырь, то останусь ночевать за дверью. Эта перспектива меня совсем не прельщала, и простившись с молодежью, я поспешила назад.