Глава 3. Первый день на новой службе

Утром меня разбудила молодая монахиня. Я натаскала на кухню воды из колодца, умылась и  после препирательств с матерью Маритой, не желавшей пускать меня на службу в мужских штанах, переоделась в одолженное одной из сестёр монашеское одеяние. Вместе с монахинями я пошла на раннюю обедню, проводившуюся здесь каждый день. Монастырская церковь, посвящённая святой Миллене, была маленькой и тёмной. Службу вёл незнакомый старенький священник; у него я причастилась Святых Таин. После литургии я едва успела переодеться в свой привычный костюм, как аббатиса вызвала меня к себе на «инструктаж». Увидев, что я снова в походной одежде, она недовольно поинтересовалась: - Почему Вы в таком виде? Сестра Дейна выделила Вам подобающее женщине платье. - Простите, мать Марита, но это моя рабочая одежда, - решительно возразила я. - Моя задача - защищать сеньориту Анну. Возможно, придётся драться на мечах, а это очень неудобно, когда под ногами путается подол. Аббатиса поморщилась. - Хорошо, я разрешаю Вам ходить так, но лишь потому, что Вы чужеземка. Вообще же женщинам Гардарики следовало бы вести себя поскромнее. Только у дикарей женщины носят мужское платье. И на литургию извольте появляться в подобающей одежде. Теперь о Ваших обязаностях. Вы должны сопровождать сеньориту Анну в людных местах и охранять её от любых мужских посягательств. Но не забывайте, что охраняя её, вы служите Господу, поэтому не допускайте никаких личных чувств. - Что Вы имеете в виду? - не поняла я. Мать Марита пояснила: - Крылатые помогают нам, но мы не можем сказать, от Господа ли их помощь. Простолюдины верят, что Крылатые приносят удачу, однако многие готовы за удачу продать душу врагу человеческому. - Вы хотите сказать, что сеньорита Анна... - Сеньорита Анна обладает нечеловеческой силой. Но она не святая. А это значит, что она может использовать свою силу и для добра, и во зло. Поэтому она опасна. И привязанность к ней тоже опасна, ибо может увести от Бога и погубить душу. - Но ей разрешено участвовать в литургии, и горожане получают от неё благословение, - возразила я. Аббатиса вздохнула: - Мы вынуждены считаться с местными суевериями. Люди в городе верят, что с появлением сеньориты Анны стало меньше бед и болезней. Ради сеньориты Анны они чаще приходят в храм и получают возможность услышать Слово Божие. - Она поднялась: -- Пойдёмте, я представлю вас ей. Следом за аббатисой я спустилась по каменной лестнице и пересекла внутренний двор. Возможно, дом принадлежал когда-то богатому маурийскому торговцу. Четырёхугольный двор был оформлен стрельчатыми арками, обильно украшенными каменной резьбой. По другую сторону вверх поднималась широкая лестница, выходя на балкон, тянувшийся по всему периметру двора. Поднявшись, мы прошли по балкону, и мать Марита с усилием толкнула массивную деревянную дверь. Мы оказались в анфиладе комнат, отделённых друг от друга арками, украшенными тонким каменным кружевом в маурийском стиле. Из дальнего помещения, находившегося через пару комнат от нас, предположительно под угловой башенкой, струился мягкий золотистый свет. Вместе с матерью Маритой я прошла через анфиладу и вошла в помещение. Вначале мне показалось, что свет льётся отовсюду - со стен, пола, потолка, - но солнечные лучи проникали лишь через два зарешёченных узких окна, обращенных на южную сторону. И всё же в комнате было необыкновенно светло, словно солнечный свет отражался бесконечное число раз в снежно-белом оперении Крылатой девы, сидевшей на высоком стуле, в её распущенных по плечам золотистых волосах. Её тонкие пальцы перебирали чётки - видимо, она молилась. При нашем появлении глаза её радостно вспыхнули, лицо засияло улыбкой: - Доброе утро, мать Марита! Это сеньора Илвайри, которая будет меня сопровождать? - Да, - сдержанно ответила аббатиса. - Сеньора Альмира Илвайри - уроженка далёкой Гардарики со странными обычаями, где женщины носят штаны. Нам её рекомендовали как хорошего воина. Крылатая посмотрела на меня и улыбнулась. Я улыбнулась ей в ответ, и девушка засияла от радости, словно встретилась не с незнакомой женщиной, которую видит в первый (вернее, во второй) раз, а со старым другом. Я почувствовала, как между нами начали натягиваться незримые нити симпатии. Мать Марита стояла рядом, словно закованная в доспех своей отстранённости, и я почему-то ощущала её как помеху. Мне хотелось поговорить с Крылатой девой без неё. Крылатая словно уловила мои мысли: - Мать Марита, разрешите пожалуйста, я поговорю с сеньорой Альмирой сама. - Хорошо, я подожду в соседней комнате, - согласилась аббатиса и вышла. Крылатая встала со стула (серый плащ заструился мягкими складками вдоль её тела), подошла и взяла меня за руки, глядя на меня сияющими глазами. Из её ладоней струилось живое, лучистое тепло, и от неё самой исходил тонкий, едва уловимый аромат. Наверное, надо было что-то сказать, но мне было просто хорошо стоять рядом с ней, держась за руки. Она отпустила мои ладони и коснулась пальцами моего лба: - Вы хороший человек, сеньора Альмира. Только Вам приходится много сражаться. Вы продолжаете сражаться даже в своих мыслях, и от этого Вам больно. - Я по-другому не умею, - ответила я. - Если понадобится, буду сражаться и за Вас, сеньорита Анна. - За меня сражаться не надо, - с улыбкой заверила Лаэрнике. - Я сильная! Правда. Но это очень хорошо, что Вы будете рядом. Она коснулась рукояти моего меча, и я почувствовала, как Лаэнриль радостно вспыхнула в ответ. - Как её зовут? - спросила Крылатая. Я извлекла из ножен меч и вручила девушке: - Её имя Лаэнриль. - Здорово! Почти как у меня. Лаэнриль и Лаэрнике - правда, похоже? - Крылатая погладила клинок тонкими пальцами: - Она очень привязалась к Вам, сеньора Альмира. Потому что Вы добрая. Ну если считать добротой отсутствие неоправданной жестокости, то может, и можно назвать меня доброй... Крылатая дева вернула меч, и я спрятала Лаэнриль за спину. - А можно я Вас попрошу? - сказала она. - Зовите меня Лаэрнике! Или Лайне, как звала меня мама. - Хорошо, - улыбнулась я. - Только тогда можно и я Вас попрошу? - Да, конечно! - Лаэрнике засияла, словно бы выполнить эту просьбу для неё неимоверное счастье. Я сказала: - Во-первых, обещайте, что в случае опасности Вы будете строго следовать моим распоряжениям. Этим Вы сильно облегчите мою работу. И во-вторых... Зовите меня просто Альмирой. Без «сеньоры». - Да, конечно! - пообещала Лаэрнике и добавила: - Вы совсем как мама... Лицо её стало задумчивым: - Когда я была маленькой, мама любила расчёсывать мне волосы... Альмира, а Вы расчёсывали волосы своей дочке? - У меня пока нет дочки, - ответила я. - А давайте Вы поучитесь на мне! - предложила Крылатая. - А потом, когда у Вас будет дочка, Вы будете расчёсывать ей волосы и укладывать в причёску как настоящий мастер! - Я вообще-то не умею делать причёски. - Ничего страшного! - Лаэрнике вручила мне гребень из слоновой кости: - Я буду Вам подсказывать. Лаэрнике сидела на стуле, аккуратно сложив крылья под плащом, а я стояла за её спиной и расчёсывала чудесные волосы Крылатой, - золотистые, чуть вьющиеся, мягкие как шёлк. Я снова вспомнила дона Родриго и тоску в его глазах. Ведь я могу не только видеть Лаэрнике и говорить с ней, но и касаться её волос, - недостижимое для него счастье... Моих способностей хватило лишь на то, чтобы заплести в чудных волосах Крылатой тонкую косичку. Нужно было заплести с другого бока такую же, и закрепить их расшитой золотом тесьмой. У меня получалось плохо, но Лаэрнике помогала мне и весело смеялась. В комнату заглянула мать Марита. Подойдя, она забрала у меня гребень: - Давайте. Я сделаю это быстрее. Механическими, словно заученными движениями аббатиса начала укладывать волосы Крылатой в причёску. Лаэрнике достала чётки из кармана плаща. Губы её шевелились - она читала про себя молитвы. Монахиня бросила на меня взгляд: - Вы можете идти. - Мать Марита, я должна осмотреть помещение на предмет возможностей для проникновения извне, - сказала я. Аббатиса кивнула: - Хорошо, осматривайте. Комната, где мы находились сейчас, располагалась в башенке и служила гостиной. Окна здесь было два - на юг и юго-восток, украшенные маурийской каменной резьбой и зарешеченные. Я потрогала решётку - она оказалась стальной, намертво вделанной в камень стены. Такую не снять без спецоборудования, да и нужного оборудования в этом средневековом мире нет. Я заглянула в камин - дымоход был узким, не пролезть даже ребёнку, не то, что взрослому мужчине. Конечно, оставался вариант, что злоумышленник тихонько разберёт черепицу на крыше и проникнет сверху, - но такого верхолаза можно снизу поддеть копьем. Так что самым уязвимым местом оставались двери. И люди, которые через эти двери могут входить. Мать Марита тем временем закончила укладку волос Лаэрнике, стянув их в тугой узел на голове. Пришла другая монахиня и принесла на подносе завтрак - ароматный кофе в маурийском серебряном кофейнике с длинным носиком и хрустящие булочки утренней выпечки. - Мать Марита, можно Альмира позавтракает вместе со мной? - попросила Крылатая. Аббатиса отрицательно покачала головой: - Нет. Сеньора Илвайри занята своими делами. Пока Лаэрнике завтракала, я подробно осмотрела два других помещения - спальню и ванную комнату. В спальне стояла массивная кровать с балдахином, сейчас аккуратно застеленная, и старенькое, но изящной работы трюмо с потускневшим зеркалом. В ванной был огромный медный чан. Все помещения разделяли проёмы без дверей. Когда-то каждое из них имело отдельный выход на балкон, но позже выходы были заделаны прочной каменной кладкой. Когда я закончила с осмотром, мать Марита выпроводила меня, передав в распоряжение сестры Дейны - пожилой монахини с добродушным лицом крестьянки. Сестра Дейна выполняла в монастыре обязанности завхоза. С ней мы быстро поладили. Она выписала мне бумагу, с которой я могла пойти к оружейникам и закупить всё необходимое. Оплата, как она мне объяснила, будет за счёт сеньора де Альвез. Завтрак я пропустила за всеми делами, но сестра Дейна принесла мне хлеба и необыкновенно вкусного домашнего сыра, изготовлявшегося в монастырской сыроварне. Она тихонько шепнула мне, что если я собираюсь в город по делам, то надо подкрепиться основательнее - к обеду я не успею, а ужин будет только в половине шестого. Я последовала совету доброй монахини, и основательно подзаправившись, отправилась закупать вооружение. Я зашла в ту же оружейную лавку, где пару дней назад нашла Лаэнриль. Дочь хозяина  узнала меня и позвала отца. На этот раз я застряла там надолго. Перерыв вместе с хозяином всю лавку и склад, я приобрела лёгкий ручной арбалет - по местным меркам редкость, - и алебарду с узким лезвием, похожую на оружие, которым фехтовала в Ямато. Сплошной доспех я никогда не любила - он был тяжелым и ограничивал подвижность, - вообще не любила навешивать на себя лишнего железа, поэтому из амуниции взяла лишь наручи и поножи, не новые, но добротной работы и идеально подошедшие по размеру. На выходе из лавки меня поймал мальчишка-посыльный и передал письмо от дона Родриго. В письме дон Родриго справлялся о моих делах и спрашивал, не найдётся ли у меня времени для короткого визита. Время имелось, и я прямо с новоприобретённым оружием отправилась к нему. Дон Родриго принял меня, как и в прошлый раз, у себя в кабинете. Он сдержанно ответил на моё приветствие, но я видела, что он рад. - Неплохая вещь, - оценил он мою алебарду, повертев её в руках. - Ею хорошо работать против конных. А это, - дон Родриго презрительно кивнул на арбалет, - оружие трусов. - Я выбираю оружие не по репутации, а по эффективности, - сказала я. - Вам виднее, Скитающаяся. - Дон Родриго придвинул мне кубок с вином и наконец спросил о том, что его волновало: - Скажите... Вы видели её? - Да. - Я сделала глоток вина: - Лаэрнике хорошо устроили, монахини заботятся о ней. Только мне показалось, её сторонятся. И мать Марита относится к ней с прохладой... Дон Родриго, у Лаэрнике вообще-то есть семья? Родители, сестры, братья? - Она не помнит, - ответил дон Родриго. - Падре Антонио расспрашивал её, но у неё не осталось ничего кроме обрывочных воспоминаний. Наверное, это последствия перехода в другой мир, с которыми Вы, Скитающиеся, как-то сумели совладать... Он залпом осушил свой кубок: - Ей должно быть одиноко в нашем мире. Она тёплая, как огонёк свечи, и старается всех согреть своим теплом. Но нет никого, кто согрел бы её. Будьте с ней ласковы, сеньора Илвайри. Идите, и да поможет Вам Пречистая Дева. Он сидел передо мной, какой-то усталый и поникший. И основательно пьяный, как заметила я. О том, почему он пьёт, спрашивать было излишне. Да, всё в Божьей власти, подумала я. Но может быть, Господь и привел меня сюда, в Сегову, чтобы я смогла как-то помочь этому достойному и уважаемому человеку?.. Поднявшись, я проговорила: - Дон Родриго, Вы не сочтёте за невежливость, если я дам Вам совет? - Разве можно счесть невежливостью совет Скитающейся? - Тогда вот мой совет - не теряйте надежды. И не пытайтесь утопить её в вине.