Глава 2

      В Белле всегда было много противоречий. Она была агрессивной, эмоциональной и жесткой, но при этом, как ни странно, могла и успокаивать, и поддерживать. Наверное, если бы в свой первый день в Кругу Пожирателей Беллатрис не продемонстрировала Джессике именно эти качества, все было бы совсем иначе, но Белла рискнула и получила Джесс не только в свою постель, но и в свою жизнь.       Сейчас их отношения уже даже не будоражили общественность, но, наверное, лишь потому, что всем было не до них. Муж Беллы погиб еще больше года назад на каком-то аврорском рейде, оставив ей дом, огромное количество денег и пустоту, которую умудрилась заполнить Джессика.       Когда она рассказала обо всем Снейпу, тот не проронил ни слова, но лицо его превратилось в ледяную маску. Конфронтация Снейпа и Лестрейндж была давней и восходила, судя по всему, еще к юности Северуса, хотя подробностей ни один, ни другая, не рассказывали.       Сейчас они живут вместе, спят вместе и даже проводят вместе какое-то время, но Джессика не уверена, что именно это люди зовут отношениями. Сама она никогда перед глазами пример отношений не видела, разве что мистер и миссис Уизли, у которых гостила так часто. Но думать о них девушка не может, в эту семью ей путь заказан, но оно и понятно. Джесс бы и сама к ним обратилась в последнюю очередь, но все равно предпочла бы сдохнуть.       Когда она вернулась из Принц-мэнора, дома никого не было, лишь нацарапанная записка с двумя словами – у Лорда. Информативно, конечно, но понимания не прибавилось. Зато прибавилось время на обдумывание того, что можно рассказать Белле, а что лучше утаить для собственного спокойствия.       Джесс села в кресло, которое Белла окрестила ее креслом, и задумалась, пытаясь создать план, безопасный для всех. Все, что произошло с Гарри, что произошло с ними – чистой воды кошмар, и девушка тут же пожалела, что вообще вспомнила про Гарри. В ту секунду, когда Лорд ударил в него смертельным проклятьем, Джесс стояла рядом, крепко удерживаемая Беллой от глупых действий, и смотрела. Она смотрела, как в ее друга летит Авада Кедавра, как он падает и уже не встает. Как Нарцисса подходит к нему, склоняется и через секунду объявляет, что он мертв. Окончательно мертв, как и вся магическая Британия, мечтавшая о его победе над Темным Лордом.       Все это время пальцы Беллатрисы железной хваткой удерживали запястье бывшей гриффиндорки, будто она действительно ринулась бы наперерез проклятью. Но правда в том, что и без этого Джесс не двинулась бы с места. Даже не вскрикнула бы, потому что ее будто парализовало. И потом, когда Лестрейндж уводила ее с поляны, чтобы она присоединилась к битве за Хогвартс в рядах Пожирателей, ноги едва ее слушались.       - Ты оглохла? – из воспоминаний вышвыривает, и Джессика вздрагивает, с удивлением глядя на недовольную Беллу. Когда та успела вернуться и сколько времени прошло, она не знает, но, судя по лицу Беллатрис, та звала Джесс довольно долго. – Почему не отзываешься?       - Задумалась, извини. Зачем Лорд вызывал тебя?       Белла щелкнула пальцами и перед ней появился эльф. После знакомства с Вилли, этот эльф казался его бледной копией – меньше ростом, хотя, казалось бы, куда еще, более худой, в тряпке на голое тело вместо нормальной одежды. Джесс вдруг поняла, что она даже имени его не знает. Однако, он беспрекословно подчинялся хозяйке и тут же подал ей стакан виски, который Белла одним глотком в себя опрокинула.       - Я сама к нему пришла, - девушка подождала, надеясь, что женщина продолжит, но та будто выжидала, когда задастся следующий вопрос.       - Зачем? Ты ничего не говорила.       - Уточнила, позволит ли он заключить магический брак. Он позволит, даже готов провести ритуал самостоятельно, - Белла явно ждала от Джессики хоть какой-то реакции, но та лишь нахмурилась. Воспоминания в голове не хотели складываться в хоть какую-то цельную картинку, и девушка поняла, что понятия не имеет, что из себя представляет магический брак. – Ты не знаешь, что это такое.       Это был не вопрос, но Джесс все равно покачала головой. Белла это никак не прокомментировала, лишь молча села напротив и принялась объяснять, будто читала лекцию:       - Сейчас магические браки уже почти не заключают, не видят в этом смысла, но раньше это был очень популярный ритуал, особенно среди чистокровных волшебников. Его суть в том, чтобы будущие супруги не просто были связаны юридически, но и их магический потенциал объединялся.       - Это темная магия?       - Магия крови, Джесс, - поморщившись, исправила ее Белла. – Да, это она. Прелесть в том, что заключить магический брак возможно лишь очень сильным магам, и тот, кто их свяжет, тоже должен быть достаточно мощным волшебником, потому что станет пропуском огромной силы.       - Окей, я поняла. И кто будет заключать этот брак? – они молчали бесконечно долгую минуту. Минуту, в которую уложилось все: недоверие, непонимание, отрицание, принятие. Все это время темные глаза Беллы будто сканировали Джесс, следили за каждой проскользнувшей на ее лице эмоции, будто могли вытащить из нее правду даже без слов. Будто читали, как открытую книгу, не пропуская ни одного слова. – Ты хочешь, что мы с тобой заключили брак.       - Ты не звучишь радостно.       - Ты меня не спрашивала, - Беллатрис рывком поднялась и нависла прямо над Джесс, заставляя ту вздрогнуть. От спокойной женщины не осталось и следа: сейчас она напоминала ту самую психопатку, о которой им всем рассказывал Дамблдор, о которой предупреждал Сириус и которую опасался Люпин. Той, кто уничтожила родителей Невилла, поселив в его сердце жгучую ненависть, которая его в итоге и убила.       - А разве должна? – хрипло прошептала прямо в ухо женщина, обжигая его горячим дыханием. По всему телу будто разлился холод, но Джессика все же слегка повернула голову, чтобы посмотреть в черные глаза. В них было так много всего, от гнева до всепоглощающей страсти, что казалось одним и тем же. – Это ты принадлежишь мне, Птичка.       - Я никому не принадлежу, - так же тихо отозвалась Джесс, зная, что бросает вызов той, которая в несколько раз сильнее. И в глазах напротив действительно моментально вспыхнула ярость, пальцы впились в плечо, сжимая его до боли и точно зная, насколько сильна эта боль. Губы Джесс автоматически приоткрылись, делая вдох и тут же оказались в плену чужих.       Было больно. Это был не поцелуй, а противостояние, и буквально через мгновение Джессика ощутила вкус крови. В голове будто что-то щелкнуло, и она резко усадила нависающую над ней женщину себе на колени, чтобы чуть заостренными ногтями левой руки ощутимо пройтись по шее сзади, вызывая шипение.       Поцелуй прервался, и два взгляда скрестились, наполненные страстью, гневом, желанием доказать именно свою правоту и свое превосходство. В глубине души Джесс знала, что проиграла, еще в ту секунду, когда закрыла Беллу собой во время битвы за Хогвартс, не осознанно, руководствуясь чувствами. Но говорить об этом и тем более признавать, что влюблена в одну из самых жестоких женщин магического мира было выше ее сил, поэтому Джессика молчала, лишь иногда позволяя себе излишнюю нежность там, где та, казалось бы, даже была неуместна.       Боль пронзила руку так неожиданно, что Джесс вскрикнула. У нее никогда не было метки, да и она не требовалась - Лорд сделал для нее исключение после того, как она собственноручно убила отца Тео, мистера Нотта, который оказался предателем. Однако сейчас болело именно там, где должна была быть метка.       Взгляд упал на руку, и она увидела кровь, которая сочилась через действительно глубокий порез. Вид насыщенной темной крови слегка кружил голову, а моментальное понимание причины заставило покрыться мурашками. Белла. Только она могла этим по-настоящему наслаждаться. Но Джессика солгала бы, сказав, что это не вызывает странного темного желания подчиняться.       - Ты всегда будешь принадлежать мне, - Лестрендж не нужна была палочка, чтобы колдовать, она была одной из тех, кто прекрасно освоил невербальную магию. Снейп всегда говорил, что беспалочковая магия исходит из сильного желания, а уж этого у Беллатрисы было с лихвой. – Я забрала тебя, заклеймила собой, и ты не посмеешь быть сама по себе. Запомни, Птичка, кто твой настоящий хозяин и благодаря кому ты дышишь. И никогда не смей мне противоречить. Поняла меня?       Джессика не ответила, оплетенная омутом черных глаз и хриплым тихим голосом, но Белла не любила ждать. Ожидание и Беллатриса Лестрендж были абсолютно не совместимы, поэтому невидимое острие еще глубже погрузилось в рану, заставляя Джесс вскрикнуть. Боль больше не смешивалась с удовольствием, теперь она была просто болью.       - Я не слышу, Птичка.       - Да! – хрипло выкрикнула девушка, в глазах появились слезы. – Пожалуйста, мне больно.       - Я знаю, - отзывается Белла, и мороз по коже становится еще ощутимее и острее.       От такой Беллы хочется сбежать. Такая она – опасность, ужас в женском обличии, сумасшествие – как оно есть. Наверное, именно поэтому, когда Джесс хватают за волосы, собранные в хвост, она не удивляется и не сопротивляется – только хуже будет. А так, Белла душу отведет, выплеснет все, а потом будет тихой, хорошей, нежной. Такой, какой ее Джессика, зачем-то, любит.       - Ты больше никогда не будешь со мной так говорить, - вторая рука тоже начинает кровить, хотя появляющиеся порезы сначала на ней, а потом и на остальном теле – ни о чем уже. Да, они причиняют боль, но эта боль посредственна, ни о чем почти, по сравнению с душевной. Не за что ведь, не заслужила. – Отвечай!       - ДА! Прости меня, пожалуйста, - рука в волосах сжимается еще сильнее, еще больнее, и где-то на периферии сознания мелькает мысль, что Белла сейчас выдирает волосы, но думать об этом невозможно. Слишком страшно. – Пожалуйста, Белла, прошу.       - Прости, - злая усмешка настолько пугает, что Джесс совершает ошибку: зачем-то дергается, пытаясь ослабить хватку. И женщину это приводит в бешенство.       - Тварь! Сбежать решила?!       - НЕТ!       Но это уже не спасает. Удар об стену такой сильный, что Джесс теряет концентрацию и не замечает даже, в какой момент в руке Беллатрис оказывается палочка и простое «Круцио» срывается с губ. Но момент это чувствует – все тело горит от боли, каждая клетка, будто ломается каждая кость. А может, так и есть, Джессика не знает.       Она лишь кричит. Сначала о чем-то просит, потом просто кричит от боли, которая не заканчивает. Сознание ускользает, но боль возвращает ее обратно, чтобы в памяти отпечатался бешеный взгляд и ярость, направленная на нее, на Джесс. И, глядя в эти сумасшедшие глаза, сознание, наконец, покидает девушку окончательно, позволяя блаженной тьме ее забрать. Она проваливается в темноту, оставаясь на белом когда-то ковре лишь телом в неестественной позе, с множественными порезами и кровью, вытекающей из кучи ран.