Два

Хотел бы я остановку сердца? Да нет конечно. А вот получай. Сердечный приступ. Разложение мозга. Отказ кишков. — Теперь ты тут надолго. — А я тебя спрашивал? Знаю, невежливо. Но я за этим здесь и умер. Чтоб побыть подольше там, где меня никто не ищет. От этого веселей. Улыбка проскакивает на предсмертной гримасе. А соответственно и колышет пальцы. Я чуть-чуть поднял и размыл границы тумана. — Больно же. Безэмоциональное "ай". Люблю такое. — Я тебя тоже люблю. Очевидные вещи для очевидных людей. А очевидные люди плачут? Это очевидно же… Как же похорошели ныне трюизмы... Но я, насколько себя помню, ни разу не плакал. От горя. Но это не делает меня уникумом. Когда-нибудь я разрыдаюсь и создам новый Анхель. Новый Нил. Новую впадину. Я создам нового себя. Буду гореть тем, что должно меня тушить. И там, где должно быть холодно. Обязательно. Давайте возьмёмся за руки… Голос вдали что-то шепчет. Неразборчиво, но довольно приятным голосом. Туман чешет в ухе. — Опять призраки. Не обращай внимания. Давай продолжим. - "давай продолжим" звучит два раза из-за эха. — Я не хочу. Хочешь. Я этого действительно хочу. И должен буду хотеть потом. Ибо за один сеанс никогда не удавалось достичь полного понимания. Не говоря уже про полное погружение. Могли прийти волки. Пока вы лежите на бревне, испытывая консультативную смерть, вам могли вспороть живот. Или перегрызть горло. Вариантов много, но они в любом случае свелись бы к тревоге тумана и дальнейшей консультации у другого лица. — Что ты хочешь? - спрашиваю. Туман помял шею протезом. Складочки на воротнике указывали на одно: туман повесился. В своё время. Теперь он консультант и психиатр. Ныне он организатор праздника. Он всё, что нужно. А я - всё, что мне не нужно. И от этого грустнее. Грустнее ли? Это этого всё более запутаннее и интереснее. Представьте, что вы экскаватор. Но котлован - не земля, а мозг. Ваш же мозг. А вы призваны, чтоб его рыть. Но проблема в том, что вырытый элемент всегда стремится обратно. Вот так, да? — Да, - отвечает туман. — Почему ты меня всегда именуешь с маленькой буквы? Меня это принижает! Давай уважительнее. - Говорит ТУМАН. туман Увы, но вынужден только пошутить. — Несмотря на гуманизацию в-смысле-человекотелоформирования ты до сих пор неодушевлённый. - говорю. - Но я всё равно прошу прощения. — Ладно, в создании интриги из пустого места ты мне не уступаешь. Будь шляпа, то я бы её безусловно снял. Меня это оскорбило. Теперь счёт равный. Но меня не устраивает то, что анализ меня превратился в борьбу с красноречием. Не с красноречием, а с красноречием. А я просто хотел спокойствия. — Нет, врёшь. Его не хотят, дорогой. Его даже получить нельзя. — Тогда что это такое? — "Недосягаемость" - слышал? — Да вроде, но достигать не приходилось. — Так вот… ещё дальше. Туман раздвинул коленки и теперь я вижу его живот, разрезанный пополам и сшитый обратно. Нормальным хирургическим способом. Нормальным хирургом. Но сшит не нормально. — Я тебя смущаю? - спрашиваю. — Нет, ты что. - Улыбается туман. - Я его специально показал. Это то, что меня ждёт, если я сейчас не прерву сеанс. Рядом крадётся медведь.