Десять

Больше мне не хотелось жить. Это один из тех единственных моментов, когда выход является входом с каменной стеной. Соседка отпустила мои ноги и окончательно рассеялась в лесах. На фоне звучит голос лесного удовлетворения. Скрип еловых иголок по льду новоянварских луж. Остальные месяца прошли незамеченными. Это обычное теперь дело. Туман гладит дырочку. Суёт в неё чистый палец и вынимает грязным. — Серое вещество, дорогой, - говорит туман, - можешь с собой попрощаться. Входвыхода у меня нет. Только окно в вулкан. Везде одни проблемы. Туман развел руками. — Ты до сих пор будешь строить из себя жертву?! Это я, твой страх. Олицетворение. — Я то, что ты любил. Моих друзей. Которых я убил. К смерти которых был причастен. Соседке Кэтрин - отрезал и съел руку. Максу - вспорол живот. Виктора убил табуретом. А над своим другом детства издевался долго. Резал вены, зашивал их. Ломал руки. Душил его. Выколол глаза и вставил протезы с мешочками. А в конце заколол заточенной палочкой от мороженого. И теперь туман - ранее прозрачный голос - стал гибридом моих страхов и болей. Объединил в себе всех четверых. Поглощал каждого по кусочкам, постепенно становясь моим кошмаром. — Как ты теперь будешь действовать, м? - спрашивает туман. Музыка нагнетает. Пластинка из грязи крутится по деревянному проигрывателю. Всё создано лесом. Музыка нагнетает. Облака становятся серыми и постепенно оседают кислотой на влажную землю. Музыка нагнетает. В голове каскад вариантов и среди них кроется один единственно верный. — Я тебя убью. - говорю. Туман не понял. Счёт не ведётся. — Ты очень наивен. Я не дам к себе даже прикоснуться. - говорит туман. — Ты мне и не нужен. Ты ясно дал понять, что ты не ты. Я буду убивать тебя по отдельности. Одну цель ты уже уничтожил сам. Туман улыбнулся. Струйка начала вытекать из его лба и рассекать кожу под собой. Сползая всё ниже она рессекала и одежду. Туман голел и расслаивался на половинки. — Ты же не хочешь убить их всех ещё раз... — Увы, мне будет неприятно это делать, но меня простили. Туман бледный, как... туман. — Я не заслуживаю прощения, поэтому я заставлю их ненавидеть меня снова. Лес рыдает. Такой страсти нет даже в правдивом порно. Такой жалости и обречённости вовсе не существовало до этого. Беру полено из огня и бросаю в туман. Огонь охватывает его тряпки, кровь поджигается, словно бензин, и теперь передо мной стоит только кусок огня. Кусок застывшего огня. Отвлечение светошумом. Подхожу к мешку с телом Макса. В нем зияет дыра от газонокосилки и мелкие рыбы из пруда. — Два раза быть мёртвым, какого это? - спрашиваю. — Знаешь, когда после первого раза достали, сразу понял, что так будет. Хоть ты меня и убил, но… у тебя же были причины? — Ни одной. — Поэтому ты чист замыслом. Психоделика и цирк. Убийцу оправдывают. — Я не виню тебя. Макс умер второй раз. Франкентруп Виктор машет мне рукой из за деревьев. — Привет. Да уж, вот и встреча. — Виктор, ненавидь меня всей душой. Сердца у него нет. Он его лишился в борьбе со мной. Я насаживаю.его на ветки, так чтоб лёгкие пробило окончательно. Туман бежит на меня и хватает за голову. — Думаешь это конец? Он бьёт меня головой об дерево. Я слышу хруст. Кровь течёт из носа и горла. — И думаешь, что справился? Снова удар. Но уже по туману. Над его упавшим телом стоял Джо, с огромной дубиной и пробоиной в голове. — Здравствуй, Норберт. Я не Норберт. — На, держи. - он даёт мне пистолет. - Хоть что-то нормальное. Почему мне все помогают? Я хочу чтоб меня ненавидели. Мне нужна злоба. Я убиваю Джо и опускаюсь на колено к туману. — Ты этого хотел? - спрашиваю. Туман уже полумёртвый. Мешки в глазах выпали, шов на животе разошелся и из него выпала рыба и икра с водорослями. — Твой план дерьмо. Изначало таким был. Счёт не ведётся. Четыре - самое некрасивое число. — Понимаешь, Чарльз, я… я вся твоя жизнь. Не только друзья. Четыре - не финал. Их было пять. Ты сам себе друг, о, безмозглый одиночка Говорит лес. — Ты… хочешь сказать, что… мне надо убить ещё и себя, да? — Как бы грустно это ни звучало, но да. Мне не впервой. Именно поэтому я здесь. На суде. Я сую пистолет в горло и отдалено начинаю слышать сирены и стук в дверь. — Кончай быстрее! Так будет лучше! Так нужно! Трус! Подлец! - кричит туман и растворяется в себе. Я кладу палец на спусковой крючок. Палец начинает свой удар по нему, но не успевает. Чёрный экран. И среди всей черноты, непонятности и горя, я вспоминаю. Откачали, мрази…