Глава 23

***

      Пенелопе потребовалось все воспитание полученное от матери, чтобы улыбнуться и повернуться лицом к Колину:       — Колин, я не ожидала, что ты вернешься так скоро, — сказала она, не зная, как поступить.       Колин в шоке посмотрел на нее:       — Я хотел, чтобы это был сюрприз, не то чтобы я не был рад тебя видеть, но почему ты здесь? — спросил он, оглядывая прихожую. Он не понимал, по какой причине она может так непринужденно расхаживать по его дому, словно это ее собственный дом.       Пенелопа вздохнула, не желая иметь с этим дело. На долю секунды она встретилась взглядом с Элоизой, прежде чем набраться смелости:       — Я живу здесь. А теперь прошу меня извинить, — сказала она и резко повернулась, но он схватил ее за руку, чтобы удержать на месте. Она вырвалась из его рук: от его прикосновений ей стало холодно, никто не должен был прикасаться к ней, кроме Энтони, а прикосновения Колина казались чем-то неправильным по сравнению с прикосновениями ее мужа. Колин поднял руки в знак капитуляции и сделал шаг назад:       — Вау, Пен, все в порядке, что значит, ты живешь здесь, почему ты живешь здесь? У тебя что-то случилось с семьей? — спросил он, изобразив на лице выражение растерянного щенка, которое раньше очаровывал ее, а теперь ей было жаль его растерянности и неосведомленности. Она вздохнула, скрестила руки и собралась заговорить, но Элоиза прервала ее:       — Это та новость, о которой я говорила, Колин, Пен теперь живет здесь, — сказала она, ее голос был слегка паническим, она оглядывалась по сторонам в поисках помощи.       Колин медленно кивнул:       — Хорошо, но почему? — спросил он с большим сомнением в голосе. Пенелопа решила, что откладывать неизбежное бесполезно:       — Потому что мы с Энтони женаты, — сказала она просто, как будто в этом не было ничего особенного. А для Колина и не должно быть, он никогда не интересовался ею. Он ясно дал ей это понять.

***

      Колин обрел внутренний покой в путешествии, он ушел, чтобы найти свою цель и понять, чего он хочет, и хотя он определенно хотел продолжать путешествовать и смотреть мир, он хотел делать это с кем-то другим. Иногда он представлял себе рыжеволосую девушку, но быстро отбрасывал эту мысль. Он наслаждался свободой, но ему не терпелось вернуться в теплые объятия семьи, он хотел рассказать Пен о своих путешествиях и погонять родных братьев и сестер по саду. Все это внезапно прервалось, когда он услышал слова из уст Пен: она замужем, она замужем за Энтони, его братом. Его разум остановился, все его существо стало холодным, словно он никогда больше не почувствует тепла, а затем его внезапно охватил гнев.       — Ты вышла замуж за Энтони?! — спросил он в ужасе.       Она отшатнулась, словно он ударил ее:       — Неужели это настолько тревожный образ? Я замужем за Энтони? — спросила она, ее голос тоже оледенел. Он не услышал, как сестра быстро ушла из комнаты, чтобы позвать семью, когда он кивнул:       — Да! Ты вышла замуж за моего брата! — Он громко сказал, почувствовав прилив гнева при мысли о брате и Пен, женатых, целующихся, любящих друг друга. Должно быть, это была шутка. Как только в его голове возник образ брата и Пен вместе, Энтони завернул за угол. Колин не успел ничего подумать, как его кулак сжался, и он с размаху ударил брата, сбив его с ног от удивления, когда тот схватился за челюсть.

***

      Пенелопа чувствовала себя убийцей, когда она смотрела, как Колин нападает на Энтони. Он что-то кричал, но Пенелопе потребовалось время, чтобы преодолеть свой гнев и услышать его.       — Она была моей, черт возьми! Ты не можешь забрать ее! Ты ее не заслуживаешь! — грубо сказал Колин, обрушив на Энтони кулак. Он нанес несколько сильных ударов, прежде чем Энтони одержал верх и отбросил Колина от себя. Колин снова бросился на брата, но Пенелопа встала между ними, и она с яростью посмотрела на юношу, которого, как ей казалось, она когда-то любила.       — Ты заблуждаешься, если хоть на мгновение подумал, что я когда-нибудь была твоей, Колин Бриджертон! — Она зарычала, готовая вцепиться ему в лицо когтями или совершить любой другой недостойный акт насилия, если он сделает хоть шаг в сторону ее мужа. Колин смотрел на нее потрясенно и сердито, покачивая головой:       — Ты точно не должна быть Энтони! — выкрикнул он, глядя на мужчину, который, как она знала, стоял у нее за спиной.       — Может, изначально и не должна, но единственная, кто может это решать, — это я! И я бы снова и снова выбирала Энтони, а не тебя. Хочешь знать, почему Колин? — спросила она, ее голос был спокоен, но внутри она была совсем не такой.       Он посмотрел на нее с тревогой:       — Пен, ты не можешь этого иметь в виду, — сказал он с мольбой в голосе и бросил на нее взгляд, от которого она бы растаяла, но сейчас она чувствовала лишь раздражение от того, что он пытается так манипулировать ею. Она видела это так ясно теперь, когда фасад, который она построила, окончательно разрушился.       Она горько фыркнула:       — Я имею в виду это во всех смыслах слова. В какой-то момент ты мог заполучить меня, я была рядом, но вместо этого ты очернил мою репутацию и назвал меня недостойной брака перед всем светским обществом! И не поймите меня неправильно, я рада, что ты это сделал! — сказала она, и ее фасад спокойствия наконец-то дрогнул. Колину вдруг стало стыдно и он растерянно смотрел на нее, не понимая, что она говорит, и стыдясь собственных действий. — Когда ты высмеял меня перед всеми холостяками высшего общества, твой образ, который я создала в своей голове, рухнул, и я увидела в тебе эгоистичного незрелого ребенка. И если бы не это, у меня никогда не было бы той жизни, которая у меня есть сейчас. Я бы не отказалась от этой жизни, от этого брака ни за что и ни из-за кого, — сказала она, и ее плечи распрямились, когда она осознала истинность своих слов.       Она была счастлива, возможно, впервые за всю свою жизнь она была по-настоящему и безмерно счастлива, и все из-за Энтони, он сделал ее счастливой. Он заставлял ее просыпаться рядом с ним и проводить каждый вечер в его объятиях, она хотела вечности. Жизнь не казалась ей достаточным временем, чтобы провести его с Энтони. Колин на мгновение потрясенно посмотрел на нее, а затем рассмеялся злым горьким смехом:       — Ты не можешь быть серьезной, ты не можешь его любить! — обвиняющее сказал он, будучи уверенным в своих словах. От его слов ее захлестнула внезапная волна гнева, и она закричала:       — Я люблю его больше, чем ты способен понять! Ты должен принять это, Колин, я замужем и люблю Энтони! — сказала она, ее голос был резким, но уверенным.       — Правда? — спросили сзади, и она обернулась, глядя на мужа расширенными глазами. Муж смотрел на нее с таким удивлением и благоговением в глазах, что она не смогла сдержать улыбку, которая расплылась по ее лицу, когда она поняла, что любит.       Она кивнула:       — Да, — просто сказала она, прежде чем все силы покинули ее, и она нашла самое естественное место в мире — его объятия. Обхватив его за шею, она прислонилась к нему, притянув его к себе в глубоком поцелуе. Она вложила в поцелуй всю свою любовь и заботу, прижимаясь к нему всем телом, и он старался подстроиться под нее. Оба они старались быть как можно ближе друг к другу во время поцелуя.       Они забыли о Колине и Элоизе, которые смотрели на происходящее, забыли о криках, которые привлекли к месту происшествия всю семью. Впрочем, ни одному из них не было до этого дела, так как Энтони поднял свою жену с земли, не прерывая поцелуя, а ее ноги тут же обвились вокруг его талии, пока он поднимался на третий этаж. Единственное, что услышала семья, — это как громко закрылась дверь в их покои.       Продолжая обниматься, Пенелопа поцеловала мужа в шею, почувствовав, что он прижал ее к стене. Она чувствовала, как он прижимается к ней, и издавала тихие стоны, прижимаясь к нему. Энтони зарычал, заставляя ее застонать:       — Энтони, я готова, — задыхаясь, произнесла она. Ее больше ничто не сдерживало, она любила его. Теперь это было так очевидно, особенно после того, как она снова увидела Колина и ничего не почувствовала. Часть ее беспокоилась, что чувства останутся, но их не было. Та детская влюбленность, которую она испытывала к Колину, не шла ни в какое сравнение с любовью, которую она испытывала к Энтони.       Энтони застонал, прижавшись к ее шее:       — Дорогая, ты уверена? — спросил он, он должен был убедиться, что не потеряет самообладание. Пенелопа подняла его лицо и встретилась с ним взглядом:       — Я люблю тебя, Энтони, я готова, — сказала она тихо, но отчетливо. Он пылко поцеловал ее, прежде чем отстраниться:       — Я люблю тебя, это пугает меня до чертиков, но я люблю, — ответил он, его голос прозвучал слегка уязвимо. Она прижалась к его щеке и медленно поцеловала его, но это был не жар, а медленное утверждение, способ сказать, что, хотя это и страшно, они сделают это вместе. Они все сделают вместе.