Глава 28

***

      Пенелопа вместе с домашним персоналом закрывала дом Бриджертонов на межсезонье. Она делает это впервые, поэтому Вайолет была рядом с ней и помогала в процессе. Пенелопа это очень ценила. Вайолет очень помогала ей во всем, что происходило, особенно с сестрами. Особенно с Филиппой: ее сестра была совершенно разбита после того, как Финчи отказались от помолвки. Ее рыдания можно было услышать через три комнаты. Она знала, что в основном лорд и леди Финч оспаривали помолвку после того, как вокруг их семьи разгорелся скандал. Вероятно, они также полагали, что приданого не будет. Пенелопа глубоко вздохнула, прежде чем войти во временную комнату сестры:       — Филиппа, мы можем поговорить? — мягко спросила она сестру, которая сидела у окна и смотрела на улицу. Филиппа фыркнула, но кивнула. Пенелопа прошла к окну и села рядом с сестрой: — Филиппа, я знаю, что ты расстроена, но все не так плохо, как ты думаешь, — мягко сказала Пенелопа.       Филиппа с вызовом посмотрела на нее:       — Мне не позволят выйти замуж за Альбиона! Как ты можешь говорить, что все не так плохо, как я думаю?! — гневно спросила она.       Пенелопа подняла руки:       — Потому что ты еще можешь выйти за него замуж, — сказала она, прежде чем сестра успела начать спорить. Филиппа потеряла свой гнев и с сомнением посмотрела на Пенелопу:              — Как? Его родители отказались от свадьбы? — спросила она в замешательстве.       — Если мистер Финч все еще без невесты и вы оба хотите продолжить ухаживания, я лично поговорю с Финчами. Надеюсь, обещание приданого в 15 000 фунтов сделает свое дело, и после короткой помолвки вы оба сможете пожениться к концу межсезонья. Я знаю, что ты долго ждала, чтобы выйти за него замуж, но если ты подождешь еще немного, я верю, что все может получиться, — мягко объяснила Пенелопа. Она усмехнулась, глядя на то, как надежда вновь наполняет сестру:       — Я должна написать Альбиону и сообщить ему новости! Спасибо, Пенелопа! — сказала она, заключив сестру в объятия, а затем бросилась на поиски пергамента. Она немного понаблюдала за сестрой, прежде чем встать и отправиться на поиски Пруденс: та с хмурым лицом собирала свои вещи.       — Все будет не так плохо, Пруденс, Обри-Холл прекрасен, ты проведешь межсезонье в загородном поместье, — сказала Пенелопа, пытаясь подбодрить сестру.       — Я понимаю, что ты пытаешься помочь, но я бы хотела остаться одна, чтобы собрать вещи, прежде чем меня увезут в деревню. Ты ничего не сможешь сказать, чтобы исправить ситуацию, когда мама сбежала с моим женихом, испортив мою репутацию, — напряженно сказала она. Пенелопа кивнула, понимая, когда нужно отступить. Она быстро ушла, оставив сестру собирать вещи, и позаботилась о том, чтобы собрать все свои.

***

      Окончательно осмотрев дом, она глубоко вздохнула и окинула взглядом убранный дом. Было так странно не слышать, как по всему дому суетятся люди. Все уже вышли, а она просто ждала Энтони, который закрывал свой кабинет. Она чувствовала себя вполне нормально, когда закрывала дом, хотя никогда раньше этого не делала. Она словно разучивала танец, который всю жизнь видела в исполнении других людей. Она знала движения, иногда спотыкалась, но быстро брала себя в руки. Она погрузилась в размышления, когда почувствовала, как руки обхватили ее за талию, и Энтони притянул ее к своей груди. Она улыбнулась ему:       — Твой первый лондонский сезон в качестве виконтессы, как ты себя чувствуешь? — спросил он, дразняще улыбаясь ей.       — На удивление хорошо, даже если учесть все, что произошло, я все равно думаю, что мы справились. — Она прислонилась к нему и притянула к себе, быстро поцеловав, а затем отстранилась и предложила ему руку. — Надеюсь, в следующем сезоне проблем будет меньше, чем в этом, — с сарказмом сказала она, когда он проводил ее до дамской кареты, где уже слышались препирательства Элоизы и Пруденс.

***

      Колин почувствовал себя полным дураком, когда он узнал о том, что сделал лорд Фезерингтон. Ему было неприятно признавать, что Энтони был прав, но еще больше он ненавидел смотреть, как страдают Пен и ее сестры. Он не мог поверить, что этот человек мог сбежать с их матерью, какой джентльмен может так поступить? Он не хотел извиняться перед братом, но совершил акт доброты, приведя многих знакомых молодых джентльменов в джентльменский клуб Уилла Мондрича, чтобы отблагодарить того за хороший совет, даже если он не последовал ему по собственной воле. Это помогло ему почувствовать себя немного лучше, но не надолго. Наблюдая за тем, как Пен с таким изяществом справляется со всей ситуацией с ее семьей, он действительно почувствовал себя ослом.       Он вел себя с ней как настоящий засранец, а она не сделала ничего, чтобы заслужить это. Даже если ему было стыдно за то, как он с ней обошелся, ему все равно было больно смотреть на то, как она и его брат любят друг друга, они так хорошо работали вместе, что ему хотелось что-нибудь ударить. В конце концов дошло до того, что Бенедикту пришлось поговорить с ним и сказать, что он должен остановиться, что он не может продолжать вести себя так в Обри-Холле. Это нечестно по отношению к Пен, Энтони и всей семье.       Колин ненавидел, то что он был прав.       Он пошел на хитрость и попросил мать дать ему денег, чтобы снова отправиться в путешествие. Он не хотел создавать проблем, но оставаться с ними он не мог. Мать поняла его и обратилась к Энтони, который дал ему денег на поездку. Когда Энтони отдал ему деньги, Колин попросил его не говорить Пен, пока он не уедет.       — Я подожду и сообщу семье, когда мы прибудем в Обри-Холл. Могу я спросить, как долго ты собираешься путешествовать? — спросил Энтони, запинаясь и стараясь говорить как можно быстрее и проще. Он провел рукой по волосам, встретившись взглядом с глазами брата:       — Не знаю, столько, сколько мне потребуется времени, чтобы думать о тебе и Пен вместе и не хотеть что-нибудь ударить. Слушай, я знаю, что не могу остаться, это было бы несправедливо по отношению ко всем. Но я ничего не могу поделать со своими чувствами, и каждый раз, когда я вижу тебя и ее, меня это злит, но и причиняет боль. И я просто хочу, чтобы кто-то побыл со мной столько, сколько потребуется, — сказал он, пожав плечами, и, возможно, он говорил с братом больше, чем за последние недели.       Энтони посмотрел на него, а затем кивнул:       — Хорошо, я понимаю. И ты должен знать, что мы с Пен поженились не для того, чтобы насолить тебе. Я просто понял, какая она замечательная, и когда представилась возможность, я ею воспользовался. Я был бы идиотом, если бы не сделал этого, — сказал он, пожав плечами.       В его словах прозвучала правда: Колин был идиотом, который не распознал возможность, когда она ему представилась, он думал, что она всегда будет рядом. Разговор не затянулся, он получил деньги, которые были ему нужны, и быстро ушел. С улицы он наблюдал, как его семья садится в кареты, как Энтони ведет Пен к дамской карете. Он смотрел, как семья медленно удаляется, пока он не перестал их видеть. Он глубоко вздохнул и начал идти к себе домой. Утром он должен был сесть на корабль.

***

      Пенелопа почувствовала вину за то, как мало она переживала, узнав, что Колин снова отправится в путешествие и не присоединится к ним в Обри-Холле. Ей было жаль детей, но она не могла не поблагодарить его за то, что он не приехал, он не должен был так драматизировать. У нее и своих забот хватало. Увидев поместье, и Филиппа, и Пруденс, казалось, еще больше обрадовались наступлению межсезонья. Когда она проводила их в комнаты, обе завизжали от восторга и отправились переодеваться и отдыхать перед ужином. Когда она наконец осталась одна, Пенелопа направилась в их с Энтони часть дома и улыбнулась, войдя в их маленький оазис. Она с теплотой вспомнила медовый месяц, знакомство с мужем во время спокойных послеобеденных и мирных утренних прогулок. Она была рада вернуться в их уютную столовую, откуда по утрам открывается вид на окрестности. Она была так очарована открывшимся видом, что с удивлением увидела, как несколько братьев и сестер Бриджертонов заполняют территорию, призывая остальных присоединиться к ним.       К тому времени, когда Пенелопа оказалась на улице, большинство членов семьи уже собрались, и она увидела, как Бенедикт объясняет её сестрам правила игры с молотками и разноцветными мячиками.       — Что вы делаете? — спросила она с ухмылкой.       Энтони посмотрел на нее с абсолютным ликованием на лице:       — Мы играем в Пал Малл, не хочешь присоединиться к нам, дорогая? Это семейная традиция, — сказал он, протягивая ей синий молоток. Она подняла бровь и сделала вид, что раздумывает, а затем кивнула:       — Конечно, — радостно сказала она, подойдя к ним. Какое замечательное завершение сезона.