Часть 5

Нехотя поднялся, вытер с пола разлитый чай, убрал все лишнее со стола и вытащил из шкафчика недошитое платье. Завтра за ним снова придут, а мама точно не успеет доделать. Какое-то время держал ткань в руках, щупая и рассматривая. Очень красивая, легкая, почти невесомая. Мама такую никогда не носила. Вздохнул, достал коробку с нитками и иголками. Он видел как работает мать, вроде бы не так уж и сложно, справиться. Проблемы начались сразу, стоило начать вставлять нитку в иголку, в итоге оказалось проще надеть иголку ушком на нитку и иголку взять потолще. Разобравшись с этим взялся за шитье. Сложил ткань, соединяя места где по его мнению должен быть шов, воткнул иглу и потянул. Противная нитка выскальзывала, путалась, рвалась. Толстая игла оставляла в ткани едва заметные дырочки. Мальчик тяжело вздыхал, каждый раз начиная сначала. Промучившись больше трех часов, все же смог прошить одну сторону. Стежки получились не такими аккуратными и ровными, как у матери. Развернул платье, чтобы посмотреть на работу с лицевой стороны. Оказалось, что пришил верх к низу. Пришлось разрезать шов. Как ни старался сделать все правильно и аккуратно - не получилось. Руки не слушались, ножницы прихватывали тонкий шелк, который, как специально, лез под лезвия. Чтобы скрыть дырки отрезал часть ткани, не шире обычной ленточки. Никто и не заметит. Весь день провозившись с шитьем не заметил, как на улице стемнело. Мама ненадолго просыпалась, просила пить, даже несколько раз пыталась подняться, но хватало ее только на то, чтобы немного посидеть на циновке и снова свалиться в бессилии. Экономя свечи, сел ближе к окну. Только к ночи смог разобраться с нитками и додумался взять иголку тоньше, но теперь работать мешала усталость. Пальцы болели и плохо разгибались, глаза перестали разбирать край шва, а спина и шея ныли от постоянного сидения в неудобной позе. Веки налились свинцом, рот не закрывался от постоянного зевания. Подперев рукой голову, он решил передохнуть. Му Цин проснулся услышав тихие всхлипывания. На улице уже светало и комната была залита мягким утренним светом. На полу рядом с ним сидела мама, разглаживала ладонями сшитое им платье и тихо плакала. Какое-то время мальчик недоуменно смотрел на нее, пытаясь сообразить в чем дело. Конечно, хорошо, что мама выздоровела и смогла набраться сил, чтобы взяться за работу, но почему она плачет? ​​​​​​​— Мам, — тихо позвал мальчик. Женщина замерла, но глаз на сына не подняла, явно стараясь унять слезы. ​​​​​​​— Мам, почему ты плачешь? ​​​​​​​— Я не плачу, сынок, — отозвалась женщина дрожащим голосом. Очень хотелось, чтобы больше он ничего не говорил, но она хорошо знала своего сына и знала, что продолжит, а ей надо как-то сдержаться. ​​​​​​​— Но я же вижу, что ты плачешь. Почему ты мне врешь? Женщина поспешно вытерла ладонями щеки и подняла взгляд на сына. ​​​​​​​— Потому, что не хочу тебя обижать, — ответила она. Взгляд был совсем не добрым. Не так мать должна смотреть на сына. Только он все равно не поймет, что надо остановиться, надо уйти, надо оставить ее одну. Кто вообще придумал, что дети это счастье? От этого "счастья" одни беды. В очередной раз она пожалела, что не избавилась от него сразу после смерти мужа. — Что я сделал? Мать отвернулась. Слезы снова потекли по щекам. — Ты все испортил, — тихо отозвалась она. Ребенку сразу стало ясно и одновременно стыдно. Лучше бы не брался. Теперь даже исправить ничего нельзя. ​​​​​​​— Я хотел помочь, — так же тихо ответил мальчик. За окнами скрипнула калитка. Послышались уверенные легкие шаги идущие к порогу, вскоре в дверь постучали. Му Цин, бросился к Матери, обнял ее за ноги и тихо зашептал. ​​​​​​​— Не открывай, мама. Давай притворимся, что никого нет дома. Она уйдет, а завтра мы что-нибудь придумаем. ​​​​​​​— Что мы придумаем? Купим новую ткань? Нет, сынок, так не выйдет. Женщина поднялась с пола, небрежно бросила испорченную вещь на стол и пошла открывать. За дверью стояла и нервно притопывала ножкой шикарно и безвкусно одетая дама, что приходила вчера. ​​​​​​​— Рада видеть тебя в добром здравии, — совсем не доброжелательно произнесла она, — надеюсь мое платье готово, — она нагло оттолкнула хозяйку дома и прошла в комнату, направляясь к столу, где уже заприметила знакомую тряпку. Мать быстро выпихнула сына во двор и закрыла дверь на засов, чтобы тот не видел всего, что произойдет потом. Вскоре раздалась ругань достойная копателей выгребных ям, а не почтенной жены местного купца. Иногда ругань прекращалась и Му Цину становилось страшно. Он сильнее прислушивался, сидя под окном, но слышал только возню, когда ругань продолжалась  выдыхал, нервно сжимая в пальцах подол собственной рубахи. Когда разъяренная заказчица выскочила из дома, размахивая остатками дорогого шелка как поганой тряпкой, Му Цин покосился на распахнутую дверь, хотел вбежать в дом, но остановился у порога. ​​ Чувство вины, пронзило холодной иглой от затылка до самых пяток. Мальчик медленно развернулся. По-стариковски шаркая ногами прошел двор и только оказавшись за забором побежал. Куда? И сам не знал. Главное далеко, чтобы вина не догнала, чтобы в груди заболело от нехватки воздуха, а не сожалений, чтобы упасть не чувствуя тела и ни о чем не думать. Горло сдавило стальными тисками от подступающих слез. Мир расплылся в прозрачных каплях. ​​​​​​​Зацепив ногой поросшую высокой травой кочку, мальчик упал. С размаху, с придыхом, рухнул грудью на землю и замер. Больно. Обидно. Страшно. Хотелось вдохнуть, но не получалось, словно тело забыло как это делается. Сердце шумно стучало требуя кислорода, а в голове была только одна мысль, что если он сейчас умрет, маме будет очень плохо. Смерть за ним не пришла, а вот вина нагнала очень быстро. Какое-то время он просто валялся, представляя как выгоняет эту тетку из дома, как защищает мать, как мстит всем, кто когда-то их обижал, затем мечтал как они заживут дальше. Долго витать в облаках не получилось, что-то внутри снова напомнило, что он слишком мал, что беден, что толком ничего не умеет и вообще от него одни горести. Промучившись бесполезными раздумьями Му Цин поднялся. Бесцельно побродил по полю. Затем стал высматривать съедобные травы или коренья, чтобы хоть что-то принести домой. Найти удалось только несколько веток аниса, все остальное видимо успели собрать местные жители. Осмотревшись Му Цин стал прикидывать в какую сторону идти к дому. Далеко убежать он не мог, поэтому вскоре разглядел серый дымок от очагов, на которых готовили обеды. В животе громко заурчало. Главное выйти на дорогу, а там и до дому рукой подать.