Глава V. Дима

       Машину с бешеной скоростью заволакивал дым. Задыхаясь, я буквально вывалился из авто, чтобы помочь Поле выйти. Ноги меня едва держали, и голова кружилась. Едкий газ уже проник в организм, и я боролся с побочными эффектами, чтобы добраться до девушки, которой я сейчас был нужен.              — Дима… – она кашляла и уже почти потеряла сознание, но все равно звала меня.              — Я здесь, – отозвался я. – Иди сюда, – я взял Пелагею на руки и, собрав всю волю и силы, отнес ее подальше от автомобиля, который грозился вот-вот взорваться, и положил ее на траву, рухнув рядом. Я слышал, как она кашляет, судорожно вдыхая воздух. – Умница. Ты главное дыши. Остальное не так важно. Поняла меня? – я посмотрел на Полю.              — Поняла, – ее одолел новый приступ кашля, и через мгновение прогремел взрыв. Я инстинктивно подскочил и закрыл Полю собой, а она вцепилась в меня, будто я был ее спасательным кругом. Легкая ударная волна коснулась нас с блондинкой, но она лишь крепче прижалась ко мне. Напуганная, едва ли не плачет. – Мне страшно, Дим, – шепотом произнесла она и подняла на меня полные слез глаза.              — Не бойся, все самое страшное уже позади, – я вытер большим палец слезинку, скатившуюся по лицу девушки. – Потом еще обязательно пожалуйся подруге, какой у тебя непутевый муж, посмел в такое тебя путать в такой ужас,– я подмигнул Поле и взял ее на руки.              — Я и сама могу идти вообще-то... А по поводу Кати – она наверняка забыла уже, как я выгляжу.              — Не можешь, – твердо ответил я. – Ты так дрожишь, что того и гляди будешь спотыкаться на каждом шагу. И не надо смотреть туда, – попросил я, заметив, как Пелагея пытается позади меня разглядеть,что стало с машиной.              — Тебе разве не жалко ее? – спросила Поля, посмотрев на меня.              — Нет, это же всего лишь машина, – невозмутимо ответил я. – Она тебе понравилась? Я куплю такую же, и ты можешь на ней ездить. У тебя есть права? – теперь я смотрел на растерянную Полю.              — Они есть.. – она замялась, – но с их получения прошло два года, а я так за руль и не садилась.              — Значит научу заново, не переживай. А если тебе так хочется куда-то смотреть, то смотри на меня. Тебе же это нравится, – сказал я и сразу заметил, как щеки блондинки залились румянцем, будто я поймал ее на месте какого-то преступления. Я продолжал нести Полю по лесу, пытаясь сдержать улыбку. Пусть думает, что я ничего не заметил. Не хотелось смущать ее еще больше.              — А куда мы идем вообще?              — В логово чудовища, mia stella, – без намека на сарказм сказал я.              — У тебя есть свое логово? – приподняв бровь, спросила Пелагея.              — То есть я чудовище?              — А разве ты стал бы вести собственную жену в чужое логово? Или я тебе надоела настолько, что ты решил меня избавиться от меня и отказаться от драгоценного бизнеса?              — Тут ты права. Ты моя жена, своим делиться я не привык, так уж воспитал отец.              — Я фиктивная жена, Дим, это немного разное.              — Это не имеет значения, – отрезал я, из-за чего Поля притихла. – Ты часть моего проекта, а, значит, тоже подвластна мне. Точка.              — Отпусти меня, я сама пойду, – попросила Пелагея, и я опустил ее на землю. Она ушла вперед, оставив меня в одиночестве.              — Maledizione! – прошипел я и кинулся догонять Полю. – Ну что я опять не так сделал? – прямо спросил я, поравнявшись с девушкой.              — Ты? – она остановилась и развернулась ко мне лицом. – Ты ничего не сделал. Просто я оказалась не нужна своему папе. Он ведь знает правду, он знает все и ни разу мне не позвонил и даже слова не написал, – глаза Поли наполнились слезами. – Мама искренне верит, что я на море и счастливая греюсь на солнышке вместе с любимым мужем. Но я не могу сказать, что происходит на самом деле, чтобы не волновать ее! – она перешла на крик, начиналась истерика. – А вместо моря у меня авария, в которой я чуть не умерла, и замужем я не за любимым мужчиной, а за главой мафии, который играет со мной в горячо-холодно! – слезинки быстро скатывались по щекам девушки. – То ты меня успокаиваешь, улыбаешься, помогаешь, спасаешь, в следующую секунду ты меня запугиваешь тем, что ты все-таки опасный дядя с пушкой и я не должна много себе воображать. Я ведь просто часть проекта, – Поля выдохнула, но слезы не заканчивались, хотя истерика, кажется, миновала. Она подошла ко мне ближе. – Про своего отца я все поняла. Он просто жалкий трус. Как бы я его не любила, это нужно признать, иначе на мой телефон поступило хотя бы одно сообщение. Но ты… Кто ты, черт побери, такой, Дмитрий Билан? И какое ты имеешь право рушить мою жизнь настолько, что я даже не могу увидеть свою единственную подругу, потому что боюсь, что кто-нибудь из твоих врагов положит на нее глаз, или из мести тебе решит ее убить? – она сверлила себя взглядом. В упор смотрела мне в глаза и продолжала говорить. – Я сама за тебя отвечу. Ты чудовище, Билан. И ты разрушаешь мою жизнь, а может быть ты уже ее разрушил. Может быть, если бы не ты, я бы сейчас спокойно училась в университете, мой отец не прятался бы от меня и по прежнему по вечерам узнавал, как прошел мой день, а потом мы бы пошли вместе ужинать. Но появился ты! И из-за тебя теперь ничего не будет, как раньше. И все из-за тебя! – Поля принялась бить меня кулаками, а по ее щекам снова скатились соленые капли. Я быстро перехватил ее руки и крепко прижал девушку к себе. Несколько секунд она отчаянно пыталась вырваться, извиваясь под моими руками, а потом обмякла, окончательно дав волю эмоциям и обняла меня в ответ, так же крепко, словно я был последним человеком на земле.       Я не злился на Полю. Странно, но за все время, что она живет со мной, я ни разу не злился на нее. Я отчасти действительно виноват в том, что сейчас с ней происходило. Ведь если бы не я, ей бы не пришлось выходить замуж не пойми за кого, она бы никогда не узнала бы, насколько ее папа жалок и никогда бы не испытывала столько стресса. Хотел бы я ее отпустить в этот момент? Дать свободу, сделать хотя бы капельку счастливее? Возможно. Но смог бы я ее отпустить? Не смог. Как минимум, брак с ней оставит мне бизнес. «Но ведь у тебя, Билан, есть еще максимум».       Сколько мы так простояли, понятия не имею, но, когда Поля тихонько отстранилась, мой свитер, который я наспех надел на себя дома, был уже насквозь мокрым от ее слез.              **Поля**              У меня сдали нервы. Слишком много на меня в последнее время навалилось, а я слишком долго делала вид, что я сильная и независимая. Казалось, что все происходящее сон, просто нужно потерпеть, и в одно утро я снова проснусь у себя дома. Но нет. Действительность разом обрушилась мне на голову, и я не выдержала. Моя нервная система отправилась в нокаут, поэтому я сейчас нахожусь в объятиях того, кого пару минут назад я поливала словесным ядом. Дима не чудовище. По крайней мере, не для меня. Да, так вышло, что он не приличный мальчик из хорошей семьи, которого мне загадала мама, – он убивает людей и руководит теми, кто может сделать это за него. Но мне он ни разу за все время, что я находилась рядом, не сделал ничего плохого. Билан даже сейчас держал меня так крепко, что даже если бы меня перестали держать ноги, я бы не упала. Да, иногда Дима бывает груб и с ним бывает сложно, но ведь он совсем не такой. «Ну зачем ты это сказала? Дура!»              — Дим, я... – начала я, отстраняясь от Димы.              — Не надо, Поль… – он вздохнул. – Ты права. Я чудовище. Такой уж какой есть, – пожал плечами.              — Нет, не говори так.              — Это не я сказал, а ты. Я всего лишь подтвердил факт.              — Сказала, но.. – я запнулась, подбирая слова.              — Не стоит, – равнодушно произнес Билан. – Я вырвал тебя из привычной жизни, лишил родителей и друзей. Для тебя я чудовище, – он говорил со мной холодно, но из объятий так и не выпустил.              — Я просто сорвалась, пойми, – я посмотрела на мужчину, пытаясь поймать его взгляд. Спустя несколько секунд он сдался и все же посмотрел мне в глаза. – Я не хотела этого говорить.              — Если бы ты не хотела, ты бы не сказала. – Дима отвел взгляд и отпустив меня и пошел вперед. Почему–то мне резко стало холодно и я, обняв себя за плечи, побежала за мужчиной.              — Дима, стой! Дима, ну пожалуйста! – кричала я ему вслед, догоняя.              — Проехали, Пелагея, что случилось, то случилось, – равнодушно произнес Дима, когда я с ним поравнялась.              «Пелагея».              — Хорошо, раз тебе так хочется, пусть будет так, – я вздохнула и отвернулась от Билана. – Куда мы вообще идем? – спрашиваю я, желая перевести тему.              — Тут недалеко есть домик. О нем почти никто не знает. Там побудем несколько дней, а потом вернемся домой, – он даже не обернулся ко мне.              Больше мы не говорили. Наверное, не говорили бы еще дольше, если бы я не споткнулась о какую-то корягу.              — Ай! Как больно... – прошипела я, посмотрев на рану.              — Что у тебя там? – Дима повернулся ко мне и тут же оказался рядом. – Дай я посмотрю, – он присел на одно колено и стал осматривать мою поврежденную ногу. – Тебе нужно присесть, – Дима усадил меня на ближайший пень так, чтобы я облокотилась спиной о соседнее дерево, – потерпи немного, я быстро. – Он аккуратно разорвал штанину, убрав окровавленные куски ткани, снял с себя свитер и перевязал им мне ногу. – Придем в домик, я нормально все обработаю. Давай попробуем встать, – мужчина помог мне встать, но идти я так и не смогла. Сделав два шага, я едва не упала. – Иди сюда, – сказал Дима и, явно не желая наблюдать мои попытки идти самой, подхватил меня на руки.              — Ты же замерзнешь, – сказала я сообразив, что Дима остался в одной футболке, – на улице не лето, не хватало, чтобы ты заболел.              — А держись крепче за меня, и тепло от тебя будет передаваться мне.              — Да что ты? – я ухмыльнулась. – Я и так держусь достаточно крепко, понял?              — Неужели? – ехидно отозвался Билан, на мгновение отпустив меня и следом снова прижав к себе. Я испуганно ахнула и, кинув на Диму злой взгляд, все-таки обняла его крепче за шею.              От Димы пахло свежестью и мятой. Так пахнул папа, стоило ему побриться и нанести лосьон. Билан, очевидно, сделал то же самое, потому что от его легкой щетины не осталось и следа.              «Запомни, дочь, мужчины стараются красиво выглядеть зачастую только ради вас любимых, мы даже бреемся ради того, чтобы соответствовать вам красавицам. С вами мы становимся лучше во всех смыслах».              Вспомнились мне слова папы, когда он собирался на вручение какой–то премии вместе с мамой, и я не смогла сдержать улыбку. А может быть...              — Чего улыбаешься? – вдруг нарушил тишину Дима.              — Да так, не важно, – я пожала плечами.              «Ты для меня слишком маленькая»              Очевидно быть ничего не может. Да и зачем мне это все? Я хочу спокойную жизнь, детей и мужа, который меня будет любить, а не вечные перестрелки, жизнь в страхе и мужа, который играет на нервах. Ни к чему эти мысли. Но улыбаться резко перехотелось. Я тяжело вздохнула и положила голову Диме на плечо, потому что другого выхода не оставалось. Он все равно меня не отпустит.              — Я не успеваю следить за сменой твоего настроения, – Дима ухмыльнулся. – Только что ты блаженно улыбалась, а сейчас на тебе почти лица нет.              — Так бывает, представляешь? И вообще... – я сделала паузу, – все это из-за тебя.              — Я иду молча, несу тебя на руках, так еще и виноват сам не знаю в чем, – проворчал мужчина.              — Это не важно, правда, – отмахнулась я. – Давай отдохнем, ты же наверняка устал меня нести, – решила перевести тему я, заметив, что Билан уже начал спотыкается.              — А на голой земле холодно сидеть, – было тут же мне ответом. – Заболеешь еще.              — Я, конечно, безумно ценю твою заботу, но от пары минут со мной ничего не будет, уверена в этом. А я все-таки врач, хоть и будущий, – не отступаю я.              — Ты невыносима, – он закатил глаза.              — Так же, как и ты, – я улыбнулась уголком рта и показала Диме язык.              — Только недолго, ладно? – Дима посадил меня возле дерева. – Я не хочу потом тебя лечить, – он сел рядом.              — Я сама себя вылечу. Я же врач, ты забыл? – я обняла себя за плечи, чувствуя, как озябла.              «Без Димы холодно» – подумала про себя я, даже не заметив, как Билан притянул меня к себе.              — Придется тебе пообниматься с чудовищем, уж прости. Но это лучше, чем замерзнуть.              — Да прекрати уже, – я тяжело вздохнула, – любое чудовище может исправиться, запомни.              — Боже мой, – я услышала его тихий смех, – какой ты еще ребенок. В сказках может быть это и работает, но в жизни нет. Просто существуют чудовища похуже меня. Которые убивают детей и насилуют женщин. Я же просто убиваю тех, кто мне мешает, стараясь не трогать их семьи.              Я в недоумении посмотрела на Диму. Он переживает за женщин и детей? Этот человек точно носит прозвище «сын сатаны» и именно он выиграл меня как вещь? Не верю. Люди с таким прозвищем не волнуются и не жалеют никого.              — Что ты так на меня смотришь? – его взгляд пересекается с моим и он улыбается, отчего на его щеке появляется ямочка. – Да, я жестокий и иногда страшный даже для близких, но у меня есть правила, которым я следую.              — И это лишний раз подтверждает мою теорию, – я окончательно расслабляюсь и укладываю голову на плечо Диме.              — Как интересно. Могу ли я услышать ее полностью?              — Все элементарно. Вот смотри, – начала я, смотря на Диму, – чудовища в сказке зачастую имеют шанс на счастливый конец, если сами захотят исправиться, ну или хотя бы не будут отталкивать тех, кто пытается им помочь, а монстры – это те, у кого совсем нет шансов и вот уже подобным помочь можно даже не пытаться. Проще говоря, если в человеке осталось хоть что–то святое, это обязательно можно увидеть, пусть и со временем.              — То есть, по твоему, у меня все еще есть шанс на счастливый конец? – спросил Дима, вновь смотря на меня.              — Может быть... – загадочно улыбаясь, отвечаю я.              — Какая забавная у меня жена, оказывается… – я увидела легкую улыбку на его лице.              — Забавная? – я вопросительно приподняла бровь.              — Просто еще ни один человек не называл меня чудовищем и не вкладывал в это хоть какой–то положительный смысл.              — Тогда я буду первой, – довольно улыбаясь, заявила я. – Будешь моим любимым чудовищем.              — Получается, ты будешь моей красавицей?              В этот момент мне ужасно захотелось остановить время. Сейчас мы не были заложниками образа «мужа и жены». Сейчас мы просто парочка, которая сидит на голой земле в обнимку и болтаем о всякой чуши. На ноге у меня рана приличных размеров – случилась авария, за ней истерика. Но так спокойно, как тут, я не чувствовала себя давно.              — По моему, у меня нет выбора, – с ухмылкой ответила я. – Но поцелуем спасать чудовище буду не я. У него полно других девиц, которые сами его зацелуют и в постель запрыгнут.              — А, может, чудовищу нужен поцелуй именно красавицы?              — Придется искать другую красавицу, – я пожала плечами. – Я для чудовища слишком маленькая, – я передразнила Диму, – он сам сказал.              — Значит, он полный дурак, – твердо сказал Билан, смотря мне в глаза.              Какой-то он другой. И смотрит иначе, будто хочет что–то сказать, но не может. У меня было полное ощущение, что Билан бессовестно задурманил мне мозг, не давая возможности не то, что двигаться, но и ясно мыслить. Еще секунда, и вот он аккуратно берет меня за подбородок и поднимает мою голову вверх, чтобы я смотрела четко ему в глаза. Дыхание замедляется, сердце ускоряет ритм. Дима продвигается ближе, и я, кажется, вовсе перестаю дышать. И лишь мои губы приоткрываются в ожидании того, что будет дальше. «Убежать или остаться? Остаться или убежать?». Остаться. Я хочу остаться. Дима отворачивается от меня и, шумно вздохнув, отпускает мое лицо.              — Прости... – его голос был полон сожаления. – Это неправильно... Так не должно быть, – запинаясь, произнес мужчина.              — Давай просто забудем об этом, хорошо? – полушепотом спросила я.              — Так будет лучше, – Дима отвел взгляд и вообще старался больше на меня не смотреть. – Пойдем дальше, хватит уже отдыхать, – серьезно произнес он, будто ничего минуту назад не было. Он снова скрылся за маской чудовища. – Как нога? – Билан подхватил меня на руки.              — Дим, я и сама... – пыталась сказать я, но мужчина меня сразу перебил.              — Поль, по моему, этот вопрос мы уже решили. Не начинай заново. Тем более мы почти на месте.              По ощущениям, прошло минут пятнадцать, прежде чем мы оказались около обычного деревянного домика с двумя окнами. Такие были на каждом шагу в деревне в Подмосковье у моей бабули.              — Это, конечно, не особняк и даже не наш дом, но здесь уютно, – сказал Дима, занося меня внутрь и сажая на кровать.              — Мне нравится. Здесь, если постараться, будет очень уютно, – ответила я, с интересом рассматривая все вокруг.              — Странная ты... – сказал Дима, осматривая меня с ног до головы.              — С чего бы это?              — Любая на твоем месте впала бы в панику и билась в конвульсиях, а ты спокойно сидишь и рассматриваешь дом. А иногда ты вовсе испытывает десять эмоций за минуту. Я даже слегка теряюсь.              — Зато со мной не скучно, а то привык носить все черное, видеть все в черном цвете, да и стрелять во всех тебе неугодных.              — Какой есть. Другого не будет, уж прости.              — Ничего страшного. Это лечится, если захотеть.              Дима вздохнул и молча отвернулся от меня. Очевидно, эта фраза что–то в нем задела.              — Сиди здесь и не дергайся. Я сейчас приду, – снова этот командный холодный голос. А еще говорит, что у меня быстро меняется настроение.              Через несколько минут Билан снова стоял передо мной, но уже в свежих футболке и штанах и с аптечкой в руках. Мужчина встал на колени и аккуратно, даже можно сказать с нежностью, начал снимать с моей ноги свой полностью окровавленный свитер.              — Может, не надо?.. – робко спрашиваю я, поднимая взгляд на Билана. – Давай оно как–нибудь само заживет?..              — Все будет хорошо, не надо нервничать. Я постараюсь не делать больно.              Он действительно старался как можно меньше причинять мне боль и, когда я шикала от боли, Дима если не словом, то взглядом, извинялся.              — Вот и все, вечером я сменю повязку. – сказал Дима, опустив мою ногу.              — Я и сама могу, не надо со мной как с маленькой.              — Ладно. Раз ты хочешь сегодня так сильно быть самостоятельной, то пожалуйста, – Дима пожал плечами. – Я написал Данте, он приедет и присмотрит за тобой, а мне нужно отъехать, – я хотела ему возразить, но мужчина меня опередил: – И не надо говорить, что ты и одна прекрасно справишься. Сейчас опасно и сейчас не время играть в железную леди. А еще я знаю, что одной в лесу тебе будет страшно, так что не начинай, хорошо?              Я хотела ответить что-нибудь едкое, но я растеряла все слова от такой наглости Билана и буквально задохнулась собственным недовольством.              — Вот и умница. Скоро все наладится, – он присел на корточки передо мной. – Ты голодная?              — Нет, я успела позавтракать. В отличие от тебя. Давай я тебе что-нибудь приготовлю, – я хотела встать с кровати, но моментально пошатнулась от боли в ноге.              — Тише, Поля... – Дима сразу же придержал меня за талию, чтобы я не упала. – Я не стою таких жертв. Тебе нужно беречь ногу, – Дима вновь смотрел мне в глаза. Смотрел так, что и оставшиеся силы в ногах грозились их покинуть. «Что же ты со мной творишь, Дима?». Он на мгновение прикрывает глаза и встряхнув головой, сажает меня обратно на постель. – Я поем в городе, не стоит волноваться, – маска безразличия вернулась к хозяину. Он всегда надевает ее, когда что–то идет не так.              **Дима**              Черный «Porsche» подъехал к домику, и я резко поднялся с кровати, выглянул в окно, дабы убедиться, что машина не чужая. Это приехал Данте. Я вышел к нему навстречу, перед этим строго приказав Поле не вставать с кровати.              — Друг мой, я смотрю ты ни дня не можешь без экстрима, – сказал брюнет, выходя из авто. – Еще и бедную девочку впутал в это.              — Доверяю ее тебе, пока меня не будет, – серьезно произнес я, полностью оставляя без внимания реплику Данте. – Следи, чтобы она как можно меньше ходила. У нее глубокая рана на ноге.              — Какие мы заботливые стали, – передразнил меня друг. – Неужели ты действительно запал на нее?              — Никто ни на кого не запал. Так что заткнись, ради всего святого, Данте, – я смерил его самым недобрым взглядом.              — Да неужели? – оживился парень. – Тогда я могу за ней поухаживать? Я все-таки немного, но моложе тебя. Мы найдем общий язык, – он подмигнул. – У вас же брак фиктивный, да к тому же временный.              — Данте... – я старался добавить в его имя как можно больше угрозы, – ты ходишь по очень тонкому льду. Еще одно слово – ты провалишься.              — Вот видишь. Твое желание сейчас меня убить лишь подтверждает то, что эта блондинка для тебя что-то да значит.              Входная дверь хлопнула, и мы повернулись на звук. Поля шла к нам.              — Пелагея, я же просил тебя. Что непонятного я сказал, м?              — Захотела и вышла. Я что, заложница? – с вызовом спросила я, глядя на Билана.              — Не говори глупостей, мне это очень не нравится. Определенно понадобится время, чтобы привыкнуть к твоим переменам настроения.              — Не стоит, потом еще отвыкать придется. Я же ненадолго с тобой.              Да что с ней происходит? Час назад она рвалась меня накормить, а еще раньше переживала, чтобы я не устал. А теперь она огрызается, будто ничего этого и не было вовсе. И уже не первый раз напоминает, что жена она фиктивная, и вообще всячески пытается меня поддеть. Я даже начинаю к этому привыкать. Колкостями она будто пытается от чего-то защититься. Но от чего? Или от кого? От меня… или от себя? Такая ершистая, но такая добрая и по-детски наивная. Рядом с ней удивительным образом хочется быть, но при этом от нее хочется держаться подальше, чтобы не причинять боль. Я едва ли не впервые в жизни не знаю, что мне делать. И не пожалею ли я в будущем о своем решении – тоже большой вопрос.