Глава 6: Нежеланное повышение

      Здоровье Ино-сан ухудшалось. Большую часть дня она проводила в кровати, изредка выходя на крыльцо подышать свежим воздухом и издалека полюбоваться на сад. В эти минуты она замирала, опершись на деревянную колонну, и, полностью поглощённая красотой природы вокруг, всматривалась в пространство перед собой, словно пыталась запомнить всё, что видит, до мельчайших подробностей: «В другой мир мы с собой можем забрать лишь воспоминания», – говорила она. А я злилась на неё – почему она собралась себя хоронить? В ней было столько жизненной силы, и мне не верилось, что она так скоро и без сопротивления готова угаснуть.       Макото выглядел мрачным и обеспокоенным и часто навещал старушку, подолгу беседуя с ней и справляясь о её здоровье. В конце концов, Ино-сан стала для него второй матерью. Я всегда оставляла их наедине и уходила из лекарского домика, но один раз случайно подслушала часть разговора:       – Неужели ничего нельзя сделать? Разве нет какого-нибудь заклинания или зелья, которое вернёт тебе силы?       – От старости нет лекарства, Макото. Мой час приближается, я чувствую это. Я достаточно пожила и, если честно, устала.       Вот это да! А говорил, что не верит в волшебство. Когда приспичит, то начинаешь верить и в колдовство, и в духов, даже в кладбищенский лопух. Только не подумайте, что я злорадствовала – наоборот, я мечтала помочь Ино-сан. Но если человек мысленно настроился на один исход, то переубедить его, а тем более судьбу, уже невозможно.       Обеспокоены состоянием придворного лекаря были и другие обитатели дворца. К старушке Ино обращались по всевозможным поводам: поднялась высокая температура – у Ино-сан всегда готов нужный пузырёк с отваром; разболелся живот – у старушки найдётся трава для улучшения пищеварения. К дворцовому лекарю также приходили с недугами любовного характера. В лекарском домике вчерашний обольститель превращался в стыдливого кота, пойманного за неблагородным занятием. Как правило, чем выше ранг вельможи, тем более неблагородным оказывалось занятие. Не вдаваясь в подробности и извиняясь, они пытались объяснить, что и когда делали. А Ино-сан, внимательно выслушивая их жалобы, доставала из шкафчика мешок с разной целительной дребеденью – одному богу было известно, что входило в состав тех зельев. Но после курса лечения к ней возвращались с благодарностью и подарками.

***

      Пока Ино-сан болела, я полностью взяла на себя обязанности придворного лекаря и к своему удивлению узнала, что болеют богачи и бедняки одинаково. Болезни часто совпадали с теми, что лечил старик Манасэ, а если я и сталкивалась с неизвестной мне хворью, то отправлялась во дворцовую библиотеку, где Ино-сан собрала множество врачебных и колдовских книг. Как правило, библиотека пустовала, и я, убедившись, что у Ино-сан есть всё необходимое, уходила туда на пару часов и рылась в поисках ответов. Не удивляйтесь, что девушка из деревни умеет читать и писать. Старик Манасэ уделял учёбе особое внимание и не терпел, когда я ленилась или пыталась отлынивать от уроков по каллиграфии.       Я думала, что мы с Ино-сан были единственными колдунами во дворце, пока однажды вечером не заметила, как Ирука бродит мимо полок с колдовскими книгами. Мне совершенно не хотелось с ним пересекаться, поэтому я, укрывшись в противоположном конце зала, решила подождать, когда он уйдёт. Как только я осталась одна, я выудила из плотного ряда книг ту, что советник держал в руках пару мгновений назад. Название гласило: «Любовные заклинания и привороты. Полное собрание». Интересно, кого Ирука собрался обольщать? Уж не Хикигару? Красивая пара, – злобно хихикнула я. Через секунду меня осенило: если человек не умеет колдовать, то заклинания для него словно обычные стихи. Но вот для колдуна... Стоп, а что, если Ирука тоже владеет колдовством? Надо бы расспросить об этом советнике у Ино-сан, если у неё будут силы.       На следующий день после моего похода в библиотеку Ино-сан проснулась бодрой, словно не пролежала всю прошлую неделю в кровати, и отправила меня прогуляться в лес. «В это время года начинает цвести лунный цветок. Мизуки, проверь, не распустился ли он. Пригодится на зиму для отвара от простуды», – сказала старушка. Я обрадовалась новому поручению, потому что торчать весь день в лекарском домике мне не хотелось. Наверное, старик Манасэ был прав, когда шутил, что первые три года жизни меня воспитывал лес. Так сильно меня туда тянуло, и только там я испытывала умиротворение и счастье. Ино-сан шла на поправку, а значит, я могу подольше побродить и исследовать незнакомые тропинки.       Многих лес пугает непредсказуемостью, но, по правде говоря, опасным он становится только тогда, когда там появляется человек. Диким зверям, если их не тревожить, нет дела до людей, а тем более до их кошельков. В лесу следует вести себя как в гостях – с уважением и благодарностью относиться к хозяевам, которые разрешили вам перейти порог их дома. Если вы хотите что-то взять, берите с должным почтением и вниманием, так, чтобы после вас не остался сухой пень или ободранная лужайка. Возьмём, к примеру, лунный цветок. Его ни в коем случае не стоит обрывать со стеблем – берите только макушку, чтобы на следующий год он смог вновь расцвести и принести вам пользу. Если вы впервые отправились в лес, основное правило – навостри уши и смотри под ноги. Люди склонны к фантазиям и воображают себе встречу с чудовищами, злыми духами, мертвецами и прочей нечистью, совершенно забывая о том, что главная опасность у них под ногами. Думаешь, перед тобой полянка, покрытая пушистым упругим мхом, а оказалось, это небольшое болотце, способное вмиг поглотить тебя и зарасти обратно, словно на том месте ничего не произошло. А вон тот каменный обрыв видишь? Выглядит устойчиво, но если наступишь не туда, повалишься вниз и переломаешь все кости до единой.       На мою удачу лунный цветок я нашла быстро. Ещё пару дней – и он раскроется, расцветёт нежными голубыми лепестками, которые при лунном свете начнут отливать серебром, мерцая в темноте. На этот свет слетаются бабочки-бессонницы – так их называл старик Манасэ, потому что увидеть их можно только после захода солнца. Бабочки кружатся вокруг бутонов в причудливом танце, стараясь понравиться выбранному цветку. Я уже собралась возвращаться к домику, как вдруг услышала шум воды вдалеке. «Неужели здесь есть водопад?» – обрадовалась я. С каждым шагом звук усиливался, делался громче и полнее, пока я не вышла к небольшому озеру, расположившемуся у подножия горы. По склону стекала горная река, наполняющая водоём, а по периметру его окружали ивы, тонкие кисти которых касались самой воды. Разноцветный ковер из цветов и трав обнимал берег, приглашая присесть и насладиться пейзажем, что я и сделала. Звуки лесного озера отвлекли меня от беспокойных мыслей. Впервые после приезда в Гэнси я расслабилась и, сама того не заметив, провалилась в сон.       Проснувшись, я спохватилась – который час? Лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев так же ярко, как во время моего прибытия сюда, поэтому я рассчитала, что могла проспать от силы пару часов. Оставлять Ино-сан одну надолго я не решалась, поэтому поспешила обратно. Вернувшись, я обнаружила её мирно спящей в кровати. Старушка улыбалась, но её тело не двигалось. Только приблизившись, я поняла, что Ино-сан умерла. Позже в тот же день я узнала, что война закончилась и войска Макото покинули провинцию Момошима. Клан Оба подписал мирный договор с правителями трёх соседних земель, а это значило, что я могу отправиться домой.

***

      С кончиной придворного лекаря в Гэнси объявили траур, а вести о том, что между провинциями подписан долгожданный мир, отошли на второй план, растворившись, как дым от назойливых благовоний, в мрачной атмосфере дворца. Церемонию прощания назначили на вечер, и у меня оставалось достаточно времени, чтобы прочитать молитвы и провести обряды подготовки души Ино-сан к переходу в иной мир. Я старалась сосредоточиться на деле, но мыслями уже была на пути в Три Холма. Интересно, как изменилась деревня? Сколько осталось в живых, а сколько взяли в плен? Может, мне удастся уговорить Макото освободить остальных пленных из моей деревни, и мы вместе отправимся домой. Дом. Как же тепло звучит это слово. Когда он есть, то совсем о нём не думаешь, а потеряв, не находишь себе места, словно вместе с родным уголком от тебя откусили кусок. Во мне разом перемешались два противоречивых чувства – я горевала из-за смерти Ино-сан, но в то же время радовалась скорому возвращению в родной край.       На заходе солнца тело Ино-сан, облачённое в белые одежды, уложили в погребальную лодку, на которой установили несколько факелов, по традиции освещающих путь души в обитель мёртвых. Под монотонные и тяжёлые удары барабанов четверо самураев в парадной форме, взявшись за края лодки, потянули её в сторону горизонта, туда, где окровавленное закатом небо касалось глубоких вод моря Суошень, омывающих город с западной стороны. Они подтолкнули лодку в последний раз, и, подхваченная течением, она вскоре превратилась в маленькую чёрную точку, а потом и вовсе исчезла из вида. Я украдкой посмотрела на Макото и заметила, как его влажные глаза печально блестели, всматриваясь вдаль и прощаясь с Ино-сан в последний раз. Муж Ино-сан, Генджи, стоял рядом и сотрясался от рыданий. Этот в прошлом сильный и крепкий мужчина, превратившись в старика, не растерял былую живость, но, потеряв жену, за один день иссох, как дуб, которому отрубили корни.       В небе появились первые звёзды, ознаменовав окончание прощальной церемонии. Присутствующие медленно стали расходиться, направляясь в сторону дворца. Я же думала, как же подгадать нужный момент, чтобы напомнить Макото об обещании, данном мне Ино-сан. Ведь время, когда человек уязвлён горем, – не самое благоприятное для личных просьб. С другой стороны, если бы не война, которую он развязал, то я бы не оказалась в Гэнси. Поэтому, немного помявшись, я решила, что нужно как можно скорее поднять вопрос о моём отъезде. На удивление Макото решил поговорить со мной первым. На берегу ко мне подошёл Ирука и сообщил, что Хранитель Земель ждёт меня во дворце. «Может, зря я так волновалась», – подумала я с облегчением.

***

      Хранитель Земель ждал не только меня. В зале перешёптывались вельможи и высшие военные чины, время от времени поглядывая на Макото, который вдумчиво что-то перечитывал. Кроме прислуги, которая ютилась по краям, пытаясь слиться со стенами, я оказалась единственной женщиной в комнате. Многих из присутствующих здесь я видела и раньше. Я не знала, чем они занимаются при дворе, насколько они влиятельны и богаты, но мне был известен каждый недуг и каждая проблема, с которыми они приходили к Ино-сан.       Вон тот благородный господин в дорогом шелковом кимоно недавно посещал нелегальный дом развлечений, после чего его достоинство стало похоже на чернослив. А у того бедняги жена не может родить сына, и он вбил себе в голову, что на его семью наложили проклятие, потому что, по его словам, не бывает такого в природе, чтобы подряд рождалось пять девочек. Начальник армии, стоящий по левую сторону от Хранителя Земель, приходил жаловаться на плохой сон и мучающие его кошмары. Как мы выяснили позже, во время военного похода он потревожил духов на кладбище, нечаянно приняв старое надгробие за камень, сев на него передохнуть. Каждую ночь он просыпался в холодном поту от удушающего чувства, словно кто-то тяжёлый, как булыжник, сидит на его лице. Сколько же мы тогда сожгли молитвенной травы, чтобы выкурить злопамятного духа из сновидений самурая.       Жужжание придворных утихло, как только Макото оторвал взгляд от бумаги. Хранитель Земель произнёс:       – Знаю, что многие из вас опечалены смертью Ино-сан и беспокоятся о том, кто впредь будет заботиться о здоровье обитателей дворца. У меня в руках её последняя просьба, которая, как вы знаете, по обычаю не подлежит обсуждению, – на этих словах Макото бросил взгляд в мою сторону, – и должна быть выполнена в полной мере, чтобы дух многоуважаемой Ино-сан нашёл успокоение. Ино-сан просит назначить свою ученицу, Мизуки из деревни на Трёх Холмах, временно исполняющей обязанности придворного лекаря до момента, пока ей не будет найдена подходящая замена.       «Хитрая старушенция!» – внутри меня всё закипало. – «Обещала мне одно, а потом, воспользовавшись собственной смертью, всё переиграла».       Десятки достопочтенных глаз обратились в мою сторону. Я, не привыкшая к подобному вниманию, стояла в оцепенении; моё лицо побледнело и по цвету напоминало бумагу в руках Макото. Надо ли говорить в таких случаях «спасибо» или лучше промолчать? Нет, промолчать я никак не могу. С чего они взяли, что могут распоряжаться моей свободой, как им вздумается? Я только набрала воздуха в лёгкие, чтобы высказать всё, что я думаю, как сбоку меня кто-то больно кольнул.       – Возмущаться будешь потом, а сейчас молча поклонись Хранителю Земель в знак благодарности за почётную должность, – процедил Ирука сквозь зубы. Я не видела его лица, но почти уверена, что его выражение было припротивнейшее. Покрывая советника всеми известными мне проклятиями, я всё-таки сделала так, как он велел. «И только попробуй обратиться ко мне с какой-то проблемой, Ирука, мало тебе не покажется!» – мысленно добавила я.

***

      Я не знаю, был ли это хитроумный план старушки Ино или кого-то другого, но после получения новой должности разговоры о моём возвращении домой не поднимались ни через месяц, ни через два. Прикрывать меня тоже стало некому. Если раньше Ино-сан заступалась за меня и выгораживала, когда я ляпну что-то не то кому-то не тому, то сейчас приходилось разбираться в дворцовых порядках самостоятельно. Честное слово, кажется, именно в тот период жизни у меня появились первые седые волосы.       Отдельно хочу объясниться касательно Ино-сан. Не подумайте, что я была настолько невоспитанной, что позволяла себе называть многоуважаемых покойников старушенциями. Я с благодарностью вспоминаю Ино-сан, и многое из того, чему она меня научила, мне пригодилось. Но я никогда не понимала, как люди возводят своих учителей в ранг небожителей. В конце концов, они такие же смертные, как мы, их ученики – небезупречные, увлечённые своими страстями и способные на ошибки. Я злилась на Ино-сан за её предсмертную просьбу так долго, что в какой-то момент она стала являться ко мне во снах и пыталась объясниться. Я допускаю, что это был никакой не дух, а моя фантазия. Но мысль о том, что старушка переживает за свой поступок даже на том свете, убаюкивала меня по ночам.       Я не единственная, кому пришлось тяжело после кончины Ино-сан. Макото переживал не только утрату опекуна, но и свалившееся на него мирное время в родной провинции. Будучи военным, он отлично знал, что делать на войне, но, оказавшись лицом к лицу с будничной, размеренной городской жизнью, совершенно растерялся. Безмятежная жизнь настолько тревожила его, что мне пришлось приготовить отвар из успокоительных трав. Чтобы убавить горечь, я добавляла в настойку мёд и засахаренную кожуру юзу, отчего лекарство превращалось в приятный напиток для удовольствия. В надежде, что сладость и успокаивающий эффект помогут подготовить почву для разговора, я дождалась, пока Макото опустошит чашку, и принялась его расспрашивать:       – Макото… То есть я хотела сказать, достопочтенный Хранитель Земель. Вы сказали, что я временно буду исполнять обязанности придворного лекаря, пока мне не найдут замену. Прошло уже два месяца – когда же начнут кого-то искать?       Макото продолжал думать о своём и принялся перебирать бумаги на столе. Стопка повыше – законы и прошения, ожидающие одобрения; вторая, поменьше – то, с чем успел ознакомиться Макото и по чему вынес решение. Я приносила отвар уже неделю, а гора из бумаг только росла. Значит, Ирука уехал по делам, потому что при советнике стол Макото оставался чистым. Всё это время я терпеливо ждала, пока Макото обратит на меня внимание.       – На замену? – переспросил Макото.       – Да, – протянула я. – Вы же сами зачитали мне записку от Ино-сан.       – Как найдёшь кого-то на роль придворного лекаря, тогда и поговорим, – ответил он.       И это всё? Просто найти кого-то, кто разбирается в травах, и я свободна? Однако последующие слова Хранителя Земель не дали моей радости разыграться.       – Это должен быть человек, который умеет колдовать. Таков обычай нашей провинции.       – Но ведь колдуны живут только в провинции Момошима.       – Всё верно.       Мне в голову пришла не самая добрая мысль.       – Должно быть, кто-то из пленных может быть колдуном. Дайте мне поговорить с моими земляками. Многих тогда увезли вместе со мной из Трёх Холмов в Гэнси.       Макото наконец отвлёкся от бумаг и повернулся ко мне. Сложив руки на груди, он ровным тоном ответил:       – Их больше нет. В комнате стало так тихо, что я услышала, как за окном зашелестели листья. Что, если обезумевший от горя генерал казнил всех пленных? Порой мне казалось, что я вижу человечную и понятную мне сторону Макото – осиротевшего, преданного родными и потерявшего любимого опекуна. Но иногда он превращался в холодного, безэмоционального и, самое неприятное, не верившего в колдовство правителя из клана Оба. Макото уязвлённый симпатизировал мне гораздо больше, чем Макото непобедимый. Я смотрела на него в тот момент и не могла определить, какая из его двух личностей говорит со мной.       – Они все вернулись домой, – наконец ответил Хранитель Земель.       Я с облегчением выдохнула, но меня тут же накрыла новая волна возмущения. Получается, отпустили всех, кроме меня. Где я теперь найду колдунов? Если в Момошима жили колдуны, то в провинции Суо определённо жили аферисты-разводилы.