Шрам в виде её герба

— Как ты? — Юэ сморщился, проводя ладонью по волосам: — Проснулся впервые за пять суток. У меня трещит в ушах и голова болит. Какая-то хрень на лице и дюжина трубок по всему телу. Чен, я думаю, вывод очевиден — так себе. — Рыжеволосый прокашлялся, горло пересохло от лекарств. — Ты проснулся не впервые. — Нахмурился старший. — В смысле? — Ты приходил в себя сутки назад. Не мог говорить, но точно был в сознании. — Не помню такого. — Сы сжал губы в тонкую полосу, а затем хотел спросить что-то, но Юэ его перебил: — Где Джиао? Мне казалось, я все время слышал ее голос. — Она была здесь последние два дня. Но с утра, еще до нашего приезда, уехала в офис. — Она ночевала здесь? — Да. Мы с мамой уехали, только когда врачи заверили, что ты стабилен. — Ясно. — Парень закрыл глаза. — Тебе разве можно столько говорить? Ты только пришел в норму…разве это не тяжело для организма? — Если бы мне было тяжело, я бы тебе не отвечал. — Ты так быстро в себя пришел. Врач сказал, что случилась вегетативная буря. Выброс адреналина и норадреналина. — Мне это ничего не дает… — Сработала система, отвечающая за реакцию «бей-беги», такое часто случается… — Долго я буду здесь? — Ты только в себя пришел! В своем уме? — У нас сделка на сотни миллионов. Кстати, ее же Джиао ведет? Не знаешь: как там дела? — Сы прикусил губу. — Говори, Чен! Мне нужно знать! — Сейчас все уже точно хорошо. Корабль вторые сутки в пути, вроде как сложностей не было. — Вторые? Сегодня двадцать третье, нет? — Да. — Он должен был отплыть восемнадцатого! Из-за чего задержка? — Я не знаю всех деталей. Но вроде контейнеры для груза оказались с браком. Было много проблем с BIOVITA. Но опять же…сейчас все хорошо. — Они поняли это за сутки? Что произошло? — Я не знаю, честно. Везде был хаос. Я ездил в офис, Джиао регулировала ситуацию. Знаю только, что она все решила. Контейнеры достали, сделка в безопасности, корабль в пути. — Она за день нашла новые контейнеры? Как…? — Я не знаю, Юэ. Был там всего пару часов, Джи хотела, чтобы я посмотрел на происходящее. Но сейчас все хорошо. Тебе нельзя беспокоится, уймись. — Тон старшего постепенно приобретал капитанские нотки, он говорил все серьезнее. — Я должен понять, что произошло! У меня чуть сделка не сорвалась! — Слушай, давай так: я сейчас наберу Джиао и все узнаю: если она занята, то вернусь к тебе со всеми нюансами и заверю, что все хорошо; если она сможет, я уверен: сейчас приедет. Ладно? Только прекрати нервничать. Тебе это сейчас противопоказано. — Чен, я на успокоительном. Иди уже. Мне нужны все детали. *** — Точка. Я перенимаю главенство над нашей семье. — Ты понимаешь: о чем говоришь? Это ответственность, Джиао! Ответственность, к который ты еще не готова. — Готова. И я это вам докажу. Я уже веду тридцать процентов деятельности компании. У меня еще много времени, чтобы всему научиться. Не переживай. Но если вы попытаетесь мне помешать…я отниму этот статус силой. Ясно? — Дорогой, прекрати. Ты ведь сам давно планировал передать Джиао статус приемника. Хотел передать ей холдинг в ближайшие годы. — Но позже! Сейчас не время… — Мы обсуждаем это уже дольше часа. Вы же понимаете, что сейчас это самый логичный шаг. Я готова. — Джиао, ты не выносима… — Прошептал Джин, но кажется он уже был готов сдаться. Внучка принесла множество доводов…и противиться ее решению просто не было смысла. Ей двадцать четыре…навыки, опыт и знания есть. А сам он на покой в ближайшие года не планирует, так что можно попробовать. — Алло, Джиао? — Да, Чен, как Юэ? — Девушка закрыла сумку и повесила ее на плечо, надев куртку. — Все хорошо. Мы разговаривали десять минут, мне кажется: позитивные прогнозы оправданы. — Я рада. Смогу приехать только к вечеру, появилось много рабочих дел, пока я спала. — Ладно. Юэ просил рассказать о корабле в сделке с BIOVITA. Есть пара минут? — Да, слушай: Прошлым днем Чен так и не дал Джиао спокойной жизни. Он вынудил ее поговорить. Девушка отпиралась первые пару тройку минут, а затем сказала как есть лишь с толикой отсутствия деталей: — Это обезболивающее. Не простое, не смотри на меня так. — К тому моменту Сы казалось был готов уже сдаться. — Своего рода анестезия, но на функционирующий разум. Мозг работает, но не испытывает ни боли, ни усталости, ни страха — ничего. Воспринимаешь все как сухие факты, думаешь как обычно, но будто через дымку. Очень сильнодействующий препарат, в Америке изредка используют после тяжелых операций например. Мне их давали после второго похищения, психика могла совсем поехать да и я неконтролируемой была. Потом после третьего, «хорошие знакомые» — Мин показала кавычки в воздухе, — предложили попробовать. Помогло. Я пью иногда, вреда серьезного нет. Ты просто не думаешь. — Вреда нет? — Он есть в перспективе. Привыкания сам по себе не вызывает. Если долго и много принимать, конечно, будут побочки. Но у меня это редкость. — Джи достала дозу. — Если не веришь, можешь проверить в лаборатории. — Почему потеряла сознание тогда? — Аарон сказал, что если принимать несколько капсул после двух дней без сна и еды, то и парацетамол угробить может. — Лу недоверчиво сжал губы, но капсулу взял. — Если хочешь, сдам анализы — это остается в крови почти 48 часов. С капельницей выйдет, конечно, быстрее. Но еще можно все проверить. Убедишься. — Ты, действительно, принимала только это? — Да, Чен! Я же не больная, чтобы в двадцать четыре серьезное что-то употреблять?! Да и, будь это наркота, Юэ бы давно это заметил и папа! — Юэ не знает? — Нет. Я поэтому тебе рассказываю: чтобы до него не дошло. Тебе все равно, а он будет переживать. Не хочу беспокоить этим его сейчас. — Мне не все равно. — Как скажешь. Можешь проверить, но ему не говори, ладно? Чен положил капсулу в контейнер, который протянула Джиао, и сунул в карман джинсов: — Я узнаю: что это за дрянь такая. Юэ не скажу, но тебе стоит задуматься о других способах борьбы со стрессом. Даже парацетамол в больших количествах вреден. — Джиао прикусила губу, ничего не ответив. Сы еще мгновение на нее смотрел, а затем вышел из палаты, прикрыв дверь. *** — Боже, я так счастлива, что он очнулся! — Тун Яо положила наушники на стол. — Да, наконец-то…прошла почти неделя. — Поддержал Жуй. — Когда мы с ним сможем увидеться? — Дорея обернулась к Чену. — Еще неделю точно нет, но…потом врачи могут разрешить. Я скажу, как новости будут. — Мы за это время ничего делать не могли. Как бы CK не проиграть в полуфинале. Юэ тогда точно не порадуем. — Мин прав! Нужно этих показушников на место поставить! Ради Юэ, ради мирового чемпионата… — Толстяк мечтательно опустил голову на спинку кресла. — Если справимся, тур будет по всему миру. Вы правы, нужно работать. — Глухо согласился Чен. — А Юэ уже говорил с тобой? Или ему нельзя еще? — Мы разговаривали. Он будто и не после аварии, честно. Мне казалось, что он после ночной пьянки к полудню проснулся и все. Говорит нормально, реагирует как обычно…только уставший очень. Ну и вид такой себе. Он весь перевязан. — Это так ужасно… — Яо прикусила губу. — Разве это нормально? Что он…вот так резко в себя пришел? Врачи же говорили, что много времени занять должно… — Дорея положила алую матовую помаду в косметичку. — Такое бывает…как я понял: редко, но нормально. Юэ же сам по себе такой. Не удивительно, что отлежавшись, мозг подал сигнал «бежать». Он даже капельницу уронил, когда поднялся… — Правда? — Лао Мао открыл пачку снеков и взглянул на капитана. — Да, медсестра сказала. — А как Джиао? — Мидерка повернулась в кресле. — Не знаю. Со вчера мы так и не виделись. — А где она? — В офисе наверное, много работы. После полуторачасовой тренировки Мин дал подопечным полчаса на отдых и все быстро разбежались. Кей, Мао и Толстяк взяли снеки и поднялись на балкон со второго этажа. Дорея исчезла где-то с Мином и Жуем. Тун хотела начать новую игру, как ее позвал Лу Сы Чен: — Яо, — Да? — Давай на следующих выходных, после матча сходим в кафе? — С ребятами? Да, давай! Будет классно…мы все так переживали из-за Юэ. Нужно отдохнуть… — Можно и с ребятами. Но сначала вдвоем. — Вдвоем? А… — Девушка не успела задать свой вопрос. — Я зову тебя на свидание. Только для нас двоих. Хотел предложить раньше, но сама видишь…внешние обстоятельства не дали. — Свидание? — Да. Свидание. Ты мне нравишься Тун Яо, давно и сильно. Я хочу попробовать отношения с тобой не только по дружбе. Если ты не против, то я могу все подготовить… — Яо молчала около минуты прежде чем аккуратно спросить: — И давно ты понял это? — Давно. Не хотел мешать тебе. Но, кажется, сейчас это может быть не плохой идеей. Когда Джиао сказал, что Юэ попал в аварию…я сразу подумал о самом худшем сценарии из возможных. Потом нас пытались подготовить к этому несколько суток. Я понял, что самой главной моей ошибкой в жизни было испортить с ним отношения. Я не знал о нем и трети всего…и даже когда нашли аллергию на препараты, удивился больше остальных. Джиао тогда сказала, что у него были подозрения. — Ты…думаешь, что ты плохой брат? — Я уверен в этом. Будь иначе Юэ бы спал по ночам и не сидел на антидепрессантах. Как теперь восстанавливать те руины я не знаю. Но не хочу повторять этого. Ты мне нравишься и я бы хотел попробовать. Только если тебе это интересно. — Да… мы можем попробовать. — У Тун порозовели щеки и она чуть опустила глаза, пытаясь скрыть свое смущение. Чен выглядел как всегда, уверенно: ровная спина и пронзительный взгляд. Но и в его глазах читалось тепло, а лицо озарила аккуратная улыбка. *** До начала собрания главенствующих семей Азии осталось чуть меньше пятнадцати минут. Гонконг, поздний вечер…дорогостоящий клуб-ресторан. Семнадцать семей со всей Азии собрались в одном зале. Причиной стало пришествия две недели назад. За сутки глава семьи Лу и наследник рода Чжоу. Конечно, дело не в покушениях на их жизни. Такое случается десяти раз в месяц. Основным, интересующим многих, вопросом стало наследие Лу. Мало кто в Азии поверит, что пожилая Роу или взбалмошный Чен способны постоять за себя. Кроме того за полтора года набралось не мало дел на обсуждение. По среди зала расставлены столы со своеобразной сценой в центре. Так чтобы человека в кругу было видно каждому. Играет легкая, навязчивая живая музыка. На столах напитки и закуски. Место дорогое…статусное, аренда вечер в нем стоит крупной суммы…но в этот раз семьи Чжоу, Джин и Морияма вложили не мало финансов. Зал замер. Пятьдесят представителей самых влиятельных кланов Азии наблюдали, как патриарх Чжоу, Лицзюнь, ведет свою охоту. Его голос, низкий и уверенный, заполнял пространство. — И потому, учитывая трагическую недееспособность Лу Юэ, клан Чжоу возьмет на себя управление его портовыми терминалами. В качестве жеста доброй воли, мы оставим вам… двадцать процентов от доходов. Вам нужно благодарить нас, госпожа Лу. Другие были бы не так щедры. — Мужчина семидесяти лет с животным интересом наблюдал за реакцией своих жертв. Лу слишком легкая добыча в своей беспомощности… Этот мальчик. Он взрастил потрясающую империю на трупе своего отца. Всего пять лет…пять лет на то, чтобы занять позицию лидера поставок товара любой специализации. Такая дичь, казалась Чжоу не только удачей, но и результатом трудов его сыновей. Неужели детские игры наконец дали свои плоды? — Вы говорите о деле жизни моего покойного мужа, как о подачке. Юэ… мой сын еще жив! — Чудом сдерживая ярость, выкрикнула Роу. Четыре дня назад ей пришло приглашение на банкет… Женщина уже собиралась отправить отказ, как в гости к ним пришла старшая госпожа семьи Чжоу — невероятно уважаемая дива на всем юге Китая. Она сообщила, что банкетом названо собрание по делам бизнеса…и просила проявить уважение к семьям мирового масштаба. Роу еще в тот вечер поняла, что ничего хорошего не услышит. Но и оставлять без внимание подобное…тоже самое, что бросить в лицо этой женщины и ее супруг грязную половую тряпку — уничтожение собственной репутации. — Жив? Лежит овощем, на аппаратах. Это называется жизнью? Мы предлагаем вам шанс сохранить лицо. И…вашу безопасность. Мир жесток к одиноким женщинам. — Полушепотом произнес сын Лицзюня тихо, мерзко и томно растягивая конец каждой фразы. — Почему вы вообще обсуждаете раздел имущества нашей семьи, отталкиваясь лишь от собственных предпочтений? Лу Юэ жив. У него есть прямые наследники! О каком жесте доброй воли вы вообще говорите? — Чен говорил спокойно, его голос звенел холодом и уверенностью, но мозг лихорадочно пытался найти способ выбраться из ситуации. Их посадили в ловушку на глазах у десятков. Мать теряла самообладание, а Сы даже сам с трудом держал лицо. — А что ты сделаешь, наследничек? Будешь тыкать в нас пальцами, как в клавиатуру во время своих игрушек? Ты здесь никто. Твое место — в дешевом компьютерном клубе, а не среди мировых лидеров. — Чжоу Хун дернул перебинтованной рукой, его голос звучал все так же самоуверенно, как и на переговорах компании, а лицо исказила гримаса злобы. Где-то позади слышно шепот и смешки. Роу единственная из присутствующих дам не прикоснулась к бокалу с вином, переминая дорогой браслет на запястье. За десять минут до официального начала, в зал вошли братья Морияма. Американцы с японскими корнями и большим влиянием на страны Востока. Парни выглядели дерзко, самоуверенно…даже хищно. Кожаные черные куртки, ремни на брюках с крупными застежками из золота, черные берцовые сапоги. Позади них свита из трех адвокатов, столько же ассистентов и парой экономических директоров. Братья что-то обсуждали, не стесняясь публики. Молодые дамы семей постарались прикрыть лицо или спрятаться за мужей, братьев или отцов. — Добрые вечер, дамы и господа. — Здравствуйте. — Приветствую, всех. — По одному произнесли Морияма, испытывая всех присутствующих взглядом. У стола их семьи, пара представителей союзных кланов поклонились молодым правителям и получили взаимность в ответ. Чен лишь мельком осмотрел вошедших, но вниманием не одарил. Сы тихо прижимал к себе ладонь матери, иногда нашептывая ей слова поддержки. Уехать до окончания собрания они не смогут, это расценят как приступ слабости и шанса сохранить свой статус не останется. Парень боялся, что происходящее повлияет на состояние его матери. Ухудшит только пришедшее в норму здоровье сердца. Лу Роу время от времени поднимала взгляд то на госпожу Джин, то на старшую — Чжоу. В безмолвных ответах женщин не было поддержки, лишь усталость и боль… Сочувствие в глазах жен и матерей. Тихий шепот молодых девушек по разные стороны. Через минуту после Морияма, в зал вошло десяток человек — официанты. Части столов принесли конверты, бумажные письма…кому-то даже небольшие коробки. Прозвучали тихие просьбы: — Пожалуйста ознакомьтесь. — Молодые люди ушли так же быстро, как появились. Никто не получил ответы на свои вопросы. Главы семей аккуратно открыли «почту». Их реакцию, кажется, ждал весь зал. Подобного не было никогда. Первой ахнула женщина из Калькутты, Индия: — От кого это?! Как…? — Юрист семьи тихо взяла бумаги и быстро пробежался по тексту. Следующими что-то произнесли подручным главы семей из Северной Кореи, Японии, с Запада Китая и Афганистана. Не менее девяти фамилий получило посылку. Братья Морияма взяли свой увесистый конверт формата А4, кажется: только они не удивились. Старший брат — Кенго достал папку с множеством бумаг и протянул какую-то часть братьям. — Что это, дедушка? — Тихо спросил старший из сыновей Чжоу. — Не знаю. — Лицзюнь кивнул своем ассистенту. — Узнай. — Да, господин Чжоу. — Не твоего ума дело, наследничек! Как вообще можно было семью на игры променять? Ты совсем идиот?! — Замолчи, Хун. — Тихо скомандовал его старший брат еще до того, как Чен успел среагировать. К началу официальной части совета, в зале напряжение можно было резать ножом. Многие семьи, получившие письма стали нервничать; некоторые наоборот расслабились. То что происходило между представителями Шэньчжэня казалось недопустимым. Отдельные города, в большинстве своем сотрудничали изнутри. Семьи имели союзы и четкое деление своих отраслей влияния. Постоянные конфликты лишь ухудшали общую обстановку. Шэньчжэню не очень в этом повезло. Три крупные, влиятельные семьи. И все три время от времени находили поводы для столкновения лбами. Чжоу, Джин и Лу никогда не жили в спокойствии до конца. Главные из причин — амбиции первых и слабость остальных. Чжоу оставались безнаказанными после своих преступлений и нападок. Это развязывало руки. Ровно в восемь вечера двери в зал с грохотом распахнулись. Внутрь ворвались так, что створки ударились о стены. Перед всеми выступила картина: Мин Джин Джиао, в окружении четырех парней уверенно прошла в центр. Аарон и Кай в безупречных классических темных костюмах, с папками и дипломатами почти близнецы в своей ауре. Позади в дверях остались близнецы Су, брутальные кожаные костюмы…в стиле ни то Джиао, ни то копии образам Морияма. У Джин и братьев серебряные цепи на шеях, бедрах вместо ремней, и увешанные по ботинкам армейского стиля. Прошло несколько мгновений, как послышался грохот у стола Чжоу. Хун вскочил, опрокинув стул, со своего места и припал к стене, издав животный, истерический вопль: — Она! Это они! Чудовища! Они сожгли их! Она избила меня! Чуть не убила… — Его ладони дрожали, а глаза были широко распахнуты в ужасе. Вся натянутая за уши смелость и наглость стерлись в миг как только парень понял кто оказался рядом. Джиао медленно, почти лениво к нему обернулась, но даже не взглянула. Девушка скользнула взглядом по Роу и Чену, а затем улыбнулась: — Это так трогательно. Семейный сбор. Вы уже поделили шкуру еще не убитого медведя? — Мин подошла чуть ближе к столу, за которым замерли Чжоу. — Я прерву ваш банкет. — Лицо Чжоу Лицзюня исказила гримаса отвращения и злобы: — Мин Джиао, вы нарушаете… — прохрипел старик, но Джиао фыркнула, вставив: — Мин Джин Джиао. Будьте так добры. — В зале кто-то резко вдыхает, звучит шепот. — Ты прав, Хун. Это была я. А ты ожидал букета роз и поздравительную открытку после нападение на моего ведущего союзника и члена семьи? Думал: останешься безнаказанным, как папаша? Твои дружки получили свой счет. Ты — лишь часть. — Брюнетка улыбнулась, вызванному фурору. Хун практически перестал дышать после услышанного. Он указал на девушку пальцем и зашептал: — Ты ответишь! Ответишь! Кто ты такая?! — Заткнись. Обсудим мой статус немного позже. Сейчас другое: господа Гонконг, Индия, Корея… Саудовская Аравия…и Урумчи, если не ошибаюсь, Афганистан и Япония, верно? Вы получили мои письма? — Это ты?! — Прошептала представительница семьи Басу, Индия. — Я. Все ознакомились? С кем то из вас…мы уже обсудили все; с кем то только предстоит. Но мы понимаем одно: со мной придется идти в лучшем случае на компромисс, так? Господа, на кого-то из вас у меня есть десятки влияния; для кого-то предложения, от которых вы не сможете отказаться. — И чего же вы хотите, юная госпожа? — Усмехаясь, спрашивает мужчина с Юго-Востока Афганистана. — Поддержки, взаимного сотрудничества. Все условия выписаны на бумагах, которые вы получили. — Почему же семья Джин говорит не от первого лица? — Прозвучало из-за стола Саудовской Аравии. — Оу, о чем вы? Конечно! Где мое воспитание. Совершенно забыла сообщить. Со вчерашнего вечера род говорит от моего имени, моим голосом. Все его активы, все долги, вся сила… теперь принадлежат мне. — Джиао обернулась к столу с подписью своей фамилии, дожидаясь объявление от Джин Дзю Аня. Мужчина тихо обвел зал взглядом и кивнул, поднимаясь с места: — Спасибо, госпожа Джин. Вы абсолютно правы. Я после сегодняшнего официального объявления ухожу на покой и спокойную, заслуженную пенсию. Моя Джиао — гордость своей семьи. Я безусловно доверяю ей то, что когда-то доверил мне мой отец. Неси свой статус с гордостью, дочка. Позаботься о своей семье так, как положено. Прошу о солидарности и уважении к новой эре не только этой семьи, но и всего мира в целом. Не могу не отметить могущество, ум и амбициозность своего приемника. Через пару лет, ее имя станет нашей общей гордостью и уверенностью в следующем дне. Спасибо за ваше внимание. — Дзю Ань медленно снял с безымянного пальца левой руки перстень, крупный, но безразмерный, увешенный камнями и гербом фамилии. Мужчина обошел стол и подошел к внучке, взял ее ладонь и одел перстень. — Когда тебя будет супруг, помни, что единственный твой брак заключен на семье. Интересы рода превыше личных, любой выбор основан на желание благополучия семье, действия обдуманны с умом и целью защиты и сохранения фамилии. — Клянусь. — Легко улыбнулась девушка, поднимая ладонь с кольцом на уровень глаз. Через несколько мгновений со своих мест поднялись сначала Морияма, затем семья Саудовской Аравии, Афганистана…чуть позже еще представители четырех семей и их сопровождающие. Наконец поднялось чуть больше половины присутствующих. Знак уважения и поддержки. Когда церемонии проходят официально количество поднявшихся — это указание на статус в мире. Джиао не могла рассчитывать и на пару человек, поэтому должна была позаботиться о своей репутации. Десять из шестнадцати — это потрясающий результат. — Благодарю, рассчитываю на плодотворное сотрудничество. — Мин спустила с плеч куртку и отдала Каю, делая несколько шагов по центру. Когда к своему месту вернулся Дзю Ань и сели потенциальные союзники, первым заговорил Лицзюнь: — Какая приятная неожиданность, госпожа Джин. Кто бы мог подумать? — Я единственная наследница, а кроме того давно руководитель нескольких отделов GIN International. Разве это не очевидный ход, господин Чжоу? Ну да ладно. Сейчас, если вы не против, мы обсудим не сколько важных деталей. Братья Морияма — Ее голос прозвучал неестественно тихо, — В 1987 году ваш отец взял у клана Джин оружия на триста миллионов долларов. С учётом инфляции и процентов за сорок лет неуплаты… ваша задолженность составляет восемьсот пятьдесят миллионов. Для последующего комфортного каждому из нас сотрудничества, я считаю, что стоит решить это недоразумение. Не так ли? Губы Кенго растянулись в медленной, хищной улыбке. Ичиро подозвал их финансового консультанта, а Рико фыркнул: — Ну конечно, госпожа Джин. — Он сделал краткую заметку на крае листа с документами и показал ее братьям. Средний сразу согласился ели заметным кивком, а Рико ответил лишь через пару секунд: «давай». — Переведите. И добавьте пятьдесят миллионов сверху. В знак уважения к… новой эре. — Благодарю вас, я знала, что мы найдем общий язык. — Конечно, юная — Рико краткую, почти незаметную паузу, — госпожа. Мы будем счастливы разделить с вами сотрудничество в новом времени. — Джиао улыбнулась и опустилась в глубоком поклоне, не опуская головы. Затем резко повернулась к столу Чжоу. Девушка достала клинок лезвие из стали, серебряная рукоятка. Мин несколько раз провернулась нож в ладони, подбросила его…под шепот со стороны, тихие вдохи, замершие голоса. Позади раздался строгий голос одного из главенствующих патриархов Запада Азии: — Джин Джиао, что вы себе позволяете? Это совет семнадцати семей! Даже ваша церемония не дает вам права пренебрегать уважением к старшим правителям! — Вы задерживаете нас! — Кто-то встал из-за стола Таиланда. — Это собрание было собрано, по вопросу… — Представительница Басу не смогла договорить. Джиао перебила ее: — Собрано было мной. По вопросу раздела имущества семьи Лу. Так чем я по вашему занимаюсь? Не все сразу, господа. Прошу еще лишь пару минут вашего драгоценного внимания и мы перейдем к сути. — Джиао?! Ты здесь тоже для этого? — Хочешь разорвать наш холдинг? Холдинг моего Юэ?! — На перебой встряли Лу. Мин невесомо махнула ладонью: — Прошу лишь пару минут. И мы все решим. — Ну что вы? Господа, к чему спешка? — Обратился Ичиро. — Действительно, давайте выслушаем все заготовленное к сегодняшнему вечеру. — Добавил Кенго. — Ну что же вы…госпожа Джин Джиао, — Лицзюнь произнес ее имя медленно, распробовав на языке. — можете продолжать. Дорогие друзья, давайте дадим слово…представителю новой эпохи. — Его голос все еще звучал насмешливо и мерзко. — Благодарю. А теперь. — Джин дождалась, когда поднявшиеся вернутся к своим местам. И опустила взгляд к Хуну. Девушка скользнула ножом по плечу. Резко, без подготовки или заминки. Острое лезвие пронзило кожу почти опасно глубоко, но Джиао без сомнений опустила его к предплечью, растянув почти на расстояние своей ладони. Голоса стихли, замер даже патриарх Чжоу. Роу опустила голову, а Чен в последний момент остановился, чтобы не подбежать к подруге. Притихли даже перешептывания Морияма. Мин медленно подходила к собственной жертве: — Ты подарил мне кое-что на память, Хун. — Младший Чжоу вновь бросился ближе к стене, пытаясь что-то сказать. — Гепатит B. От твоих… друзей. Пожизненный сувенир. — Мать Хуна дернулась с места, ее муж не успел среагировать, как женщина упала перед Мин Джин: — Пожалуйста! Нет! Прости его! Он мой мальчик! Он глупый! У меня есть внучка, ей четыре года! Ради ребенка, пощади его! — Вновь и вновь повторяла испуганная мать, ее ладони стали дрожать, голос затихал…но женщина не умолкала. Старший сын семьи — брат Хуна, быстро дернулся к матери. Его отец и брат бледнели прижавшись к креслам. Патриарх Чжоу наблюдал за всем с неприкрытым отвращением и краткой толикой интереса. — Твой «мальчик» пытал меня и других девушек. Твой «мальчик» желал смерти моему брату. Я могла стать женой и матерью…могла готовить ужины своему сыну. Но теперь? Что со мной будет по вине твоего глупого ребенка? — Старший из сыновей чуть толкнул Джи, вставая перед родительницей, он с трудом закрыл ее собой: — Прошу вас… Хун — мальчишка. Он не смыслит в своих забавах. Побаловался… Это перешло грань. Мы понимаем. Он будет наказан…но не губите… — Парень тридцати лет не смог договорить: — Вы меня просите не губить? После всего, что творили ваш дед, отец и брат? Вы понимаете, что просите меня не только о милости…вы требуете слабости. Вас прощали. Прощали десятки раз. — Голос Джиао прогремел. — Сначала мой дед простил территорию трети юга! Просто отдал ее, лишь бы не бороться с вами. Затем патриарх и ваш отец убили мою мать. Единственную наследницу рода Джин в то время. И ее единственного наследника. — Ладонь девушки с каждым словом дрожала все сильнее. Где-то позади прозвучал испуганный шепот Лу Роу. — Вы разгромили то, что ждало моего прихода. Растоптали гордость моей фамилии. Убили, не задумавшись о милости, членов моей семьи. Уничтожили мой шанс на жизнь, гордость и семью. И сейчас. Сейчас! Вы требуете моей слабости?! — Только теперь ее собеседник умолк, Джиао видела, как приходит понимание, но только толкнула мужчину. Чжоу дернулся, но не отошел. Он закрывал свою мать, которая все еще рыдала, держась за сына. — Мне не нужна ни твоя мать, ни дочь. Я не убью этого ублюдка на глазах у всей Азии. Но ты дашь мне его проучить. Уйди с моей дороги, Чжоу. — Мин толкнула вновь и теперь он сдвинулся…немного, все еще закрывая женщину своим телом, но давай дорогу к брату. Мать парней зарыдала, громко навзрыд, попробовала подняться, но сын не позволил. Он крепко взял ее за руки и удерживал за столом. Джин медленно подошла к Хуну. Когда тот понял, что ни отец, ни дед…никто его не спасет, парень завизжал. Он кричал громче и истеричнее матери. Готов был отбиваться ногами и бросать стулья, но не смог поднять кресло только одной целой рукой. Кай взял парня за шиворот и прижал к стене. Аарон упал ему на колени, фиксируя конечности. Джиао подошла медленно, пробуя происходящую сцену на вкус. Чжоу пытался вырываться, кричать, даже драться. Сын Линцзюня хотел пустить охрану, но к нему и его старшему сыну подошли близнецы. Им не пришлось даже говорить. Брат Хуна приказал не вмешиваться. Джиао вырезала на лбу Хуна простенькую версию герба своей семьи — алый круг, змеи…солнце и клинок…точнее их линейные, ели узнаваемые версии. Затем обвела каждый порез…каждую рану собственной кровью. Девушка содрала бинты с рук и правой ноги и прижала пальцы к самому мясу его увечий. Позади плакали, рыдали не только женщины Чжоу, боялись все. Роу прижала голову к груди и не поднимала ее до самого конца сцены, Чен же не могу отвести взгляда…его ладони горели, а сердце пыталось вырваться из груди. Никто бы не смог удержать Чжоу Хуна достаточно крепко, он брыкался…кричал, кусал руки, царапал, бил и пинал. Джиао поднялась и обратилась не только к нему: — А со мной делали вещи в сотни, если не тысячи раз страшнее восемь суток…по пять и трое подряд. Я его только коснулась, а вы дрожите от страха и жалеете мальчика, считая меня чудовищем. Он наследник семьи, которая намеренно убила моих мать, брата, дядю и делала все, чтобы уничтожиться еще одного брата. Кто вы такие, чтобы судить здесь кого-либо? — Джиао обтерла кровь с ладони о стол Чжоу. — Я произнесу это один единственный раз. Не буду повторять никогда и не смейте убеждать, что не предупреждала. Я буду рвать любого, кто притронется к тому, что отмечено моей кровью. Не говорить, не угрожать…не бить. Я буду рвать и убивать за это. Это последнее предупреждение для каждого. Хун получит свой расчет, как и его отец, и дед. Не доводите ситуацию до моего личного интервью с вами. — Ты угрожаешь мне?! Девчонка! Да тебе от роду меньше, чем я здесь правлю… — Лицзюнь ударил по столу, его сын скрывал ужас за ладонями у лица, а женщины семьи пытались спрятать всхлипы. — Я? Угрожаю? Нет, Чжоу Лицзюнь. Я говорю тебе: следующее движение и я тебя убью. Сделаю это своими, голыми руками. Хочу, чтобы до тебя дошло. Ты сам уничтожил во мне терпение и милосердие, это сделали твой сын и внук. Я бесконтрольна, Чжоу. Абсолютно неуправляема. Стихни и замри у своего кресла, пока я не помогла. Моя помощь тебе не понравится. — Джиао подошла к месту патриарха, он умолк, глядя на кровавый след, который оставила девушка. — Попытайся сохранить свою жизнь, пока я даю этот шанс. Эта милость, о которой просил твой внук. Последняя милость, на которую я расщедрилась. Джиао стерла с ладони алые пятна и обернулась к семье Лу. Роу замерла в замешательстве. Мин ожидала ее слез или страха, но видела лишь хладнокровную строгость, казалось женщина постоянно видит такие сцены. Чен пытался найти хоть что-то человечное в глазах девушки, но не мог произнести ни слова. — Простите за сцену. — Тихо попросила девушка. — До возвращения Юэ, я займусь всем. Ни вас, ни холдинг не тронут. Как только ему станет лучше, все вернется к тому, как было. — Ты…- Роу не смогла договорить. Джиао уже все для себя истолковала. — Да. Такой меня они сделали. Извините. Тетя… Патриарх и старший Чжоу убили вашего мужа…не задумавшись ни о вас, ни о ваших сыновья…ин нужен был бизнес Лу. Ваши деньги. Они рассчитывали обогатиться на трупе дяди Тао. Но появился Юэ…он очень много сделал, чтобы сохранить все ваше. Вы знаете не о половине и не о трети вещей…речь идет о десятой, если не сотой толики его труда. Он выстоял против них, один. Сам, без какой-либо стоящей — Джиао обернулась к своему деду, — поддержки. — Посмотрела на Лу. — Я не говорю о том, что они сделали моей семье… Но сейчас, они попытались убить Юэ. Я могла вытерпеть что-угодно. Еще десятки нападений на меня, пережить вновь смерти мамы и Бао. Но не Юэ. Они тронули то, что несет печать преданности моей крови. Его жизнь. Я пойду на все, чтобы они больше никогда не тронули его. Даже если придется убивать и мучить. Если это единственный способ. Будет так. Позади загорелись глаза у Морияма. Вспотели чьи-то ладони и зачесались руки других. — Господа, вам понадобиться минутка на осмысление? Я отлучись, хорошо? Скоро вернусь! — Джиао говорила игриво, балуясь вниманием всех присутствующих. Но даже так голос звучал холодно, будто металлом скребли по стеклу. Роу почувствовала сдавливающих ком в горле. Захотелось хоть на секунду выйти из зала: — Извините, мне нужно принять лекарства. — Женщина поднялась с места, Чен легко поддался ее предложению и они вышли. Мин тихо присела к стене. Ее сердце пыталось вырваться из груди, а в голову ударило разрядом тока. Порез на плече кровоточил, а матовая губная помада смешалась с кровью и потекла с подбородка. Было плохо. Физически. Снова. Черт возьми, нет. Нет, ни хрена она не готова. Не готова чувствовать злобу этих людей, ощущать на себе их взгляды, испытывать на прочность собственную шаткую стену защиты психики. — Джиао, — перед девушкой сел Кай. Ассистент ели ощутимо убрал с макушки перышко ваты и вытащил пострадавшую руку из крепкого хвата хозяйки. — Джина, послушай меня! — Обратился уже Аарон. Блондин сел к ней в плотную и попытался поднять голову, чтобы рассмотреть глаза — нет ли признаков панической атаки или истерики, ее здесь точно не стоило ждать. — Я не могу, Рон… — Тихо прошептала девушка, поддавшись его движению рук. — Не могу. Не хочу. Пожалуйста…- Смит убрал упавшую на глаза челку и рассмотрел зрачки: — Нужно добить это. Ты почти справилась. Они в ужасе. Морияма в восторге. У нас есть их конверт. Саудовская и Афганистан тоже согласны на любые условия. Ты почти подписала союзы с тремя титанами. Хочешь сдаться? — Я не могу больше… Не могу. Ни бить не хочу, ни насиловать…ни злобы их не хочу. Пожалуйста. Я чудовище. Лучшее творение дьявола. — Когда девушка попыталась вырвать руку, Кай лишь сжал предплечье чуть сильнее и вылил на рану антисептик. — Переоцениваешь себя. — Фыркнул позади остальных Кан. Брат его поддержал: — Среди этих змей ты по факту самая белая и пушистая. — Стоило Джи сморщится от спирта, как Аарон поставил в другую руку ей дозу адреналина и очень слабого транквилизатора, понимая серьезность ее срыва — шаг к краю. — Проклятая дура. Заставляешь меня каждый раз играть в реаниматолога. Я только обрадовался, что череда твоих срывов прекратилась — Наконец произнес парень, чуть растирая место укола. — Слушай: в следующий раз, если хочешь поставить клеймо — используй штамп. С гравировкой: «Мудак». Сэкономишь силы. — Мин сморщилась ни то от боли, ни то глупости их разговора. — Ну что, решили? — Лицо юной госпожи Джин выглядело совершенно непроницаемо. пустой взгляд, чуть расширенные зрачки. Не было только беспорядка кровяных подтеков и появилась темная повязка шарфа в месте пореза. Остальное казалось прежним. — Те, кто согласен на мои условия — прошу конверты моему юристу или до завтрашнего вечера через своих консультантов. Можете добавить деталей от себя. Буду только рада диалогу. — Девушка подошла к столу Чжоу и положила на его край черный конверт: — Мои условия. У вас есть сорок восемь часов. А сразу после я добьюсь этого, но уже силой. Посмотрим на что способна представительница нового времени. — На последнем Мин закатила глаза, насмешки о ее статусе казались ей полным бредом недоумков. — Благодарю за ваше внимание, время и ресурсы. У кого-нибудь есть ко мне вопросы? Нет? Отлично. — Джи обернулась к Роу и Чену, даже не взглянув на остальных: — Госпожа Лу, господин Лу. Прошу вас за мной. Эту ночь вы проведете в квартире единственного управленца вашим холдингом. Прошу вас. — Чен хотел было что-то ответить, но обессиленная мать уже поднялась со стула. Женщина ели заметно поклонилась, тихо поблагодарила и первой покинула банкетный зал. Сразу за ней последовал Сы Чен. Джиао улыбнулась всем присутствующим, повернувшись вокруг себя: — До скорых встреч, господа. Нас всех ждут перемены. *** — У тебя ранена рука. Сможешь байк вести? — Джиао замерла с шлемом в руках, такого она точно не ожидала. Чен стоял между близнецами и охраной. Он не спешил садится в автомобиль за матерью. — Все нормально. Я справлюсь. — Тихо ответила брюнетка все же отстегивая застежку. Лу приподнял в сомнениях брови, но ничего не добавил. — Садись, нужно уехать раньше, чем кто-нибудь выйдет. В квартире Юэ было как обычно холодно. Джиао ненавидела это место. Она всегда мерзла, а когда помещение еще и отапливается плохо так это совсем кошмар. Но оставалось только терпеть. Гонконг оккупирован семьями со всего мира. Квартиру в безопасном жилом комплексе найти — это тяжелое испытание, Юэ справился с неоднозначным успехом. Но для редких выездов ее было достаточно. Вообще комнаты три: две спальни и большая гостиная — понятное дело без учета кухни, санузла с душем и ванной комнаты. Но хозяин за все время во вторую спальню зашел дважды — при просмотре и покупке. Все остальное время комната пустовала. Джиао была здесь единожды и один раз спала в гостиной, а на остальные дни, по инициативе Лу, заняла хозяйскую комнату — в ней теплее всего. Роу и Чен вошли за двадцать минут до прихода Джиао, девушка разгоняла охрану, указывала что-то подопечным и завезла Джин и всех сопровождающих в ближайший отель люксового класса. Лу везли долго через длинные пробки и основную дорогу. Те же, кто на мотоциклах объехали половину трассы через окраину города, сильно сократив время. — Мам, как ты? — Наконец спросил Чен. — Я приготовлю лекарства и закажу ужин. — Спасибо, милый… Не думала я, что еще когда-нибудь встречусь с…таким. Мне так тяжело. — Я не знаю, чем все это было… и зачем нас сюда привезли. Но прошу тебя не делать по поводу Джиао пока никаких выводов, ладно? Может это…это можно как-то объяснить? — Что объяснить, Чен? Эти чудовища убили твоего отца! Пытались угробить твоего брата! Ты понимаешь: о чем говоришь? То что Джиао сделала: меньшее из того, чего они заслуживали. Я надеюсь: ее условия для них будут не менее жестоки, чем их преступления! — Что? Мам…ты, — Лу Сы, ты считаешь: я первый день живу на этом свете? Еще когда пришла эта… Чжоу ясно было, что ни о каком банкете речи нет. По твоему они впервые за десять лет вдруг решили, что мы…с ними на одном уровне? О, нет. Нет, конечно. После смерти твоего отца нас никто за равных не считал. Все думали лишь о нашей слабости. Я так боялась, что Юэ сломается под их натиском…но я бессильна в этом. Я ненавижу жестокость, сынок. Ненавижу грубую силу. Но для меня ничего не стоит дороже вас, моих детей. Вашего отца. Они подняли руку на самое дорогое, что у меня когда-либо было. Я к этому их… Хуну не испытала ни капли жалости. Он не воспитанный, жестокий, мелкий щенок, который пытается строить из себя невесть что. Мне было жаль лишь его мать. Представить не могу, что она пережила. — Ты действительно так считаешь…? — Чен, я могла бы видеть в Джиао чудовище, если бы не воспитала ее и не увидела своей малышки в той уборной. — Женщина прикрыла глаза, перед ней появился образ Джиао в туалете ресторана…маленькой, хрупкой…уничтоженной этими змеями. Роу почувствовала отвращение к себе за всю ненависть к этой девочке. Она сама ее воспитала…не смогла уберечь ни сыновей, ни дочь от своих же ночных кошмаров. И после этого дала себе ее ненавидеть? Нет же… Роу не мать, она посмешище. Джиао вошла в квартиру достаточно тихо, обращать сегодня на себя еще больше внимания ей не хотелось — сил на это тоже не было. На кухни Лу уже сидели за столом с контейнерами еды из ближайшего тайского ресторанчика. Роу легко улыбнулась появившейся девушке: — Джиао, я заняла дальнюю спальню. Можешь остаться во второй, Чен не против. — Предложение тети заставило девушку замереть: — Нет, спасибо. Я уже сняла для себя номер в отеле. Не хочу вам мешать. — Ты никому не мешаешь. Как я понял это комната Юэ, там достаточно тепло. Остановись здесь. — Настоял Чен. — Джиао, я понимаю, что ты не очень хочешь делить со мной одно пространство, но…должна признаться: я не хочу оставаться здесь с одной только охраной, пока в городе шестнадцать этих семей. — Мин на мгновение остановилась, ее плечо стягивало узлом повязки, а сознание чуть подрагивало от пережитого, но в остальном она кажется все еще нормально соображала. Лу Роу, которая называла ее коварной змеей, просит их защитить? Вот уж такого поворота она не ожидала совсем… Крики, панику…слезы — да. Такое? Нет. Но спорить желания не было, Джин и сама не хотела терять их с поля зрения. — Ладно. — Девушка повернулась к Каю, который стоял за ней. — Останьтесь с близнецами в моем номере. Аарон по его желанию. — Ассистент коротко кивнул. — Где Крозе и наша охрана? — Аккуратно спросила Лу. — Крозе в отеле. Это в двух зданиях от нас. Охрана на этаже и по периметру здания, у автомобилей и кто-то тоже в отеле. — Здесь же должна быть квартира для сопровождающих, нет? Вы каждый раз половину номеров снимаете? — Фыркнул Чен. — Обычно Юэ приезжает один. Здесь есть несколько его управленцев и своих он не везет через регион. — А охрана? — Без нее. Всех кто был сегодня я попросила собрать, чтобы вас не коснулось ничего. — Как без нее? — Роу опустила чайную ложку на стол и посмотрела на воспитанницу. — Он в такие места ездит без охраны? Как такое вообще возможно?! Они же все поголовно больные! — Ну. Это его позиционирование. От Джин тоже охрана только для бабушки с дедушкой. Мои парни выступают как ассистенты и юрист. Близнецы не телохранители. — О каком позиционировании может идти речь в таких вещах? Что может тем же Чжоу вбрести в голову во время собрания! — Тетя, в том и смысл. Чем больше у тебя охраны, тем сильнее ты боишься остальных. Чем сильнее ты их боишься, тем вероятнее попадешь под прицел. Юэ позиционирует себя как бесстрашного. Ну и несколько наглого. Это удобно и чаще всего продавливает других. — Тогда зачем охрана нужна была нам, если у семьи такое позиционирование? — Не у семьи. У Юэ. Этот статус на других не распространяется. Тот же Хун Юэ всегда боялся, слова лишнего при нем ляпнуть не мог. А на вас как я поняла они всей семейкой накинулись. Так же вас воспринимают и остальные. В таких вещах личный статус стоит гораздо выше места семьи в иерархии. Видели Мориям? Трое братьев. — Чен медленно кивнул, а Роу постучала ногтем по столу, у нее не было времени и желания рассматривать остальных присутствующих. Но американцев японских кровей не выделить было нельзя. Джиао продолжила: — Они вообще без охраны ходят. У каждого свой финансовый консультант, юрист и ассистент. Они выводят на показ, то что в случае чего подраться и выстрелить могут сами. Это рискованно, но действенно. За все годы — это первое нападение на Юэ. Да и Хун скорее всего не рассчитывал его убить, хотели припугнуть. У них же сделка. — Припугнуть? В такой аварии?! — Чен сморщился, его голос охладел. — Да. Как я поняла они хотели заднюю часть автомобиля на таран взять. Там была машина с женщиной и детьми. Юэ сам подставил себя ему на пути. — И ты считаешь, что это его оправдывает? — Вдруг ледяным тонном спросила уже Роу. Джиао приподняла брови, весь диалог ей казался сном и хотелось уже проснуться, но она ответила тем же тонном: — Нет. Это даже усугубляет все. Значит, что баловался не Хун. Это планировали выше его недалекого статуса. И я позабочусь о том, чтобы они отныне остерегались контакта с нами. — Роу опустила голову на плечо: — Какие ты выставила им условия? — Тетя…вы уверены, что хотите знать все, о чем спрашиваете? Я ожидала иной реакции. — Ты ожидала моей истерики, страха и слез. Этого не будет. Я знала, что Тао не мог не справится с управлением автомобиля на скорости шестьдесят. Столько лет страдала от незнания и страха, что могу быть права. Мои болезни выросли ни с только от ужасов его потери, сколько от страха потерять детей. И сейчас…это оправдалось. Я была права. Его убили. И чуть не убили моего сына. Они забрали жизни моего мужа, близкой подругу, названного сына. Нанесли шрамы на твое тело. А затем подняли руку на Юэ. О какой жалости к этим чудовищам сейчас может идти речь? Я хочу знать, что они поплатятся за все что сделали. — Джи против собственной воли улыбнулась, с ее плеч упал груз, о котором она даже не подозревала: — Поплатятся. Даже не сомневайтесь в этом.