Часть 2

Прошла неделя с тех пор, как Кейла не стало. Семь долгих, пустых дней, наполненных тишиной и горьким чувством потери. И вот, в один хмурый день, словно солнечный луч, прорвавшийся сквозь тучи, случилось чудо. Кейл вернулся. Нет, он не воскрес. Он пришел как призрак, прозрачная тень своего прежнего образа, но для его семьи это было всё равно что видеть его живым. Он появлялся каждому по очереди, на несколько минут, словно опасаясь нарушить хрупкий баланс между мирами.

Дети

Сначала он пришел к детям. Они спали в их общей комнате, свернувшись на кровати они прижались друг к другу, оставив на кровати место, что совсем недавно занимал Кейл. Они проснулись почувствовав постороннее холодное присутствие. увидев перед собой отца, их маленькие глазки расширились от удивления и радости. Раон и Хонг бросились к нему, обнимая. Имея Кейл тело, его плечи уже наверняка были бы мокрыми от слез. Он же в отличии от братьев, поколебалась, будто не веря в увиденное, она боялась, что стоит ее шевельнуться и Кейл исчезнет. Глядя на нее рыжий нежно улыбнулся и она быстро присоединилась к младшим в его холодные, но родные объятия. А Кейл обнял их крепче, холодные руки его практически не ощущались, но любовь, которую дети почувствовали, была такой же живой и настоящей, как всегда. Они просидели так, минут пять, все это время Кейл шептал малышам слова утешения и любви. А когда понял, что пропадает, нежно поцеловал, каждого в макушку. Улыбаясь своей фирменной улыбкой, он отпрянул от них. — Человек, ты снова улыбаешься, как принц- печенька, ты хочешь кого-то обмануть? — прошептал Раон. На это, Кейл слегка рассмеялся и обведя детей взглядом, в последний раз произнес: все будет хорошо.

Рон.

Потом он пошел к Рону, знал, что дворецкий уже не спит. Скрипнула половица под его тяжелыми сапогами. Рон сидел в кресле у камина, огонь отражался в его глазах, делая их еще более грустными. Они просто смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова. В глазах Рона читалось столько боли и тоски, что Кейл едва сдержался, чтобы не заплакать. Видеть слезы этого старика, прошедшего через множество трудностей, профессионального убийцы, было невыносимо даже для него. Кейл опустился на колени перед Роном и обнял его, шепча слова утешения, которые ветер тут же унес прочь. Рон крепко сжал его холодную фигуру в объятиях, будто пытаясь задержать, удержать. «Рон, все будет хорошо», — прошептал Кейл, отстраняясь. Он поднялся. Исчезая, Кейл улыбнулся, так будто уходил прогуляться, а не исчезал навсегда. Но в его глазах, ускользающих из виду, читалась такая же тоска, как и в глазах Рона.

Бикрос

Кейл остановился у порога кухни, его призрачный силуэт был окутан холодным утренним туманом. Бикрос поднял глаза и встретился с его взглядом — глубоким, печальным, полным неизъяснимой тоски. Ни слова не было сказано, но в этом молчании говорилось всё: о потери, о страхе, о безысходности. Исчезая, Кейл произнес тихим, хриплым голосом, — «твоя готовка была лучшей из того, что я пробовал за две жизни. Я уже успел соскучиться по твоим стейкам. Приготовишь как-нибудь?.» Слова, словно иглы, вонзились в сердце Бикроса. Он хотел закричать, спросить, почему он уходит, когда только вернулся, почему не может остаться. Но голос застрял в горле, а слезы жгли глаза.

Альберу

Альберу сидел в своем кабинете, молодой император, погруженный в груду документов. Он так увлекся делами, что даже не почувствовал чужое присутствие. Вдруг раздался голос, полный насмешки: — Ваше Величество, яркое солнце нашей империи, если так продолжите, состаритесь раньше времени.- Альберу вздрогнул и резко подскочил, узнавая знакомый голос. — Донсен! Это правда ты? — с надеждой спросил он, но сам же засомневался в реальности происходящего. На его вопрос последовательный кивок. Сердце Альберу сжалось от волнения и страха. Он не мог поверить своим глазам. — Ублюдок, ты… Ты ведь хотел стать бездельником… — прошептал он, а в глазах заблестели слезы. Кейл лишь молча подошел к старшему брату и крепко обнял его. — Прости, — выдохнул блондин, уткнувшись лицом в тусклое, холодное плечо донсена. В голосе слышалась такая тоска, такой отчаяный страх потерять все еще раз, что сердце Альберу сжалось от боли. Кейл прошептал что-то о императорской казне, но Альберу уже не слушал. Он просто стоял, уткнувшись в плечо младшего брата, и молился, чтобы это не был сон, чтобы донсен остался с ним, чтобы был жив. Когда Кейл отстранился, Альберу увидел в его глазах ту же печаль, то же беспокойство, что и у него самого. Он хотел спросить, почему, как, зачем, но слова застряли в горле. Кейл просто кивнул, улыбаясь улыбкой которую, Раон бы назвал улыбкой мошенника, бросил на прощание короткий взгляд на бумаги, разбросанные по столу, и исчез так же внезапно, как и появился.