Твою мать!

Ночь тянется как жвачка, и кажется Ленке, что она уже корни пустила, сидя на этом скрипучем стуле в прокуренном помещении. Конфет в вазочке уже не осталось - она поработала на совесть, всё подчистую схомячила, и сейчас сидит, из конфетных фанфиков птичек складывает - прикольно, нервы успокаивает. Ну, успокаивает, это конечно громко сказано - так и блуждает она взглядом по залу, так и ищет, что бы такого придумать, чтоб выбраться отсюда и Тлю вытащить. Та сидит не жива не мертва, глаза прячет - накосячила, дурёха, а теперь тихорится. Нет, сама Ленка, предположим, сбежать сможет - щас вон высадит стулом подвальное оконце, вскарабкается наверх дикой кошкой, выскользнет наружу - и ищи-свищи её потом! И искать-то некому - хмырь этот, которого оставили за ними приглядывать, сам не больно рад тому, что она тут торчит - Тимку и Валерку боится, но сам, добром, он её тоже не отпустит - кишка тонка у него главаря ослушаться. А так, если она сбежит, то он, как бы, и не при делах. Только не может Ленка сбежать, вот так, подло, бросив "свою" чёрт-те где, чёрт-те с кем. И пусть именно из-за неё они сидят тут, неведомо чего ожидая - всё равно, жалко её. Как она потом своим будет в глаза смотреть? Как сама с этим жить будет? И что Валерка на это скажет... Между своими мозговоротами, чует Ленка - зашевелился гад этот, вон, в пальцах мнёт свою убогую шестиклинку, и косит на них черным глазом. А взгляд маслянистый, липкий, похотливый - после такого всегда в ванну залезть охота, и не выбираться оттуда, пока кожа морщинами не покроется. Ленку лишь мазнул, и разочарованно стёк, сполз в бок. А на Айгуль остановился и пристально-пристально уставился на неё. И Ленка может зуб дать, что он уже их обеих мысленно измерил, взвесил... и счёл годной к употреблению как раз Тлю. Ленке даже обидно немножечко становится, что не её - что у Тли, фигура, что ли лучше? Или сиськи больше? Или виной тому платье это, подол которого Айгуль стыдливо на коленки натягивает - выросла она уже из него. Ладно, шут с ним - главное, что Валерку её живые мощи устраивают. А его устраивают и ещё как - и потрескавшиеся губы трогает легкая ухмылка - как не посмотри, а он всё на неё слюнями капает, а уж на пятой точке её, обтянутой тканью узких брюк, так и вовсе дыру прожог. Эх, Валерка-Валерка, только б ты жив остался... Ленка дергает головой, испытывая острое желание постучать ею об стену, чтоб выбить из неё все эти мысли, дурные и бесполезные! Щас надо думать, как Тлю выручить, а у неё в голове опять Валерка замаячил. Если выберутся, если живы останутся, так Ленка не то что исцелует его до потери пульса - она самолично ему и даст то, чего он так хочет, и думает, что она, Ленка, об этом не догадывается! И плевать, что там Тимка по этому поводу скажет! А воздух в "Снежинке" всё сгущается. Встал это хрен со своего места, к холодильнику подошёл, завозился там. Достал двевазочки на тонких ножках, наполненные мороженым, и перед ними поставил, "Ешьте!" - говорит. А Ленка сама к мороженому не притрагивается, и Айгуль по руке щёлкает - мало ли, что он туда подмешать мог. Та видать в себя пришла, поняла, что накосячила, и уже не своевольничает, слушается. - "Слушайте, вы не думайте, я нормальный." - и голос у него вкрадчивый, мерзкий - "Слово пацана даю, всё с вами нормально будет!" Ленка лишь едко усмехается: "слово пацана" пацаны лишь друг другу дают. Даже ей Валерка никогда такое слово не давал - всегда говорил просто и без затей: "Обещаю!". И всегда свои обещания выполнял. А этот - фу. Если он так словом пацана разбрасывается, значит пиздит, как дышит. А значит - мотать надо отсюда, пока с ними что-нибудь не произошло! Вот только как? В лоб - нельзя. Айгуль, в этом Ленка ещё на уроках физры убедилась, бегает так себе, а значит - и сама сгинет, и её, Ленку, под монастырь подведёт. Драться? Пфф, очень смешно! Это со своими ровесниками Ленка колошматится на равных, но этот-то - мужик взрослый, у него и сила, и опыт, и перешибёт он её, как котёнка, а она ничего сделать не сумеет. Хмырь между тем, похоже ва-банк пошёл: предложил им на видаке мультики какие-то посмотреть. Айгуль приобрдрилась, расслабилась, вперилась в экран телика. По нему какие-то гидроцефальные монстры скачут. - "Хрень какая-то!" - психует Ленка, со злостью роняя один из стульев. Потом ещё, и ещё. Всю злость, всё раздражение вкладывает она в эту выходку - ишь, заперли их здесь, как помойных кошек каких-то, оставили хрен знает с кем, а сами пошли близких их колотить, скоты! Только чует Ленка - зря она это сделала, ох зря: оживился гад, к видаку подошёл, и говорит: - "Ну, раз мультики тебе не понраву, щас другое кино включу!" - и меняет кассету. Смотрит Ленка на экран - и забывает как дышать, то ли от страха, то ли... В телевизоре - то самое, взрослое кино, про которое пацаны на днях говорили. Ленка тогда весь мозг Валерке вынесла - покажи да покажи, а он всё - нет и нет, мол, Тим узнает - шкуру с него спустит. Ленка во все глаза смотрит на экран - верх берёт природное любопытство и возрастной интерес: вот значит, как оно происходит. Помнится в детстве, когда что-то такое доме намечалось, Тимка либо на улицу её спроваживал, либо к стенке лицом укладывал и уши ей ладонями крепко-крепко зажимал. Ленка всё вопросами брата изводила, от какого зрелища он её так оберегает, а он лишь отгавкивался - вырастешь, поймёшь! А сейчас - смотри сколько хочешь, никто не запрещает, вот только в груди свербит от беспокойства - не к добру это всё, ох не к добру... Ленка взгляд на Айгуль переводит, а та сидит - щёки красные, сама белая, глаза в пол опустила, и пищит: "Выключи, выключи!" - "Смотри, может научишься чему!" - отвечает ей гад этот, а у самого слюни чуть ли не до пола, когда взгляд на её коленки неприкрытые падает! Ленку словно молнией пронзает - спасать надо дуру! И кидается к видаку, с мясом вырывает провода, экран гаснет, а в руках у неё оказывается видеомагнитофон - тяжелющий, зараза. - "Всё, кина не будет!" - и смотрит в угольно-черные глаза противника дерзко и нагло - что мол ты мне сделаешь? А Тля - ну в кои то веки, умница - сообразила, рванула со своего места, и побежала в сторону двери, на которой горела красная лампа. Этот стоит и смотрит, как баран на новые ворота - то ли ему за добычей своей гнаться, то ли вторую, психичку, успокаивать, чтоб видак не разбила ненароком. Пусть полминуты, но фору Айгуль получила - только вскоре оказывается, что толку от этой форы, как от козла молока - дверь оказывается заперта, а бежать с видаком в обнимку в сто раз сложнее, чем без него - тяжёлый. В полшага настигает Ленку мужик, за шею хватает, бросает куда-то на пол, да так, что у неё в глазах темнеет - со всей дури да головой об кафель пиздец как больно! А сам за Айгуль бежит, ловит, хватает, как кот, что с птицей играет, пока та перепуганная, по залу мечется. - "Стекло!" - кричит Ленка, молясь про себя, чтобы девчонка поняла, что она от неё добивается. Да похоже, не поняла, или страх ей мозги отключил вовсе. - "Всё приходится делать самой!" - раздражённо думает Ленка, и, вскочив на ноги, хватает тяжелый табурет и швыряет его со всей силы в одно из подвальных окошек. Со стороны улицы слышится неясный гул, раздаётся звон бьющегося стекла, и громкое, раскатистое: "Твою ма-а-ть!" - произнесённое, почему-то, Валеркиным голосом.