Глава 2. Гриффиндорский азарт.

Драко Малфоя начала привлекать золотая девочка примерно через год их совместной работы в министерстве. Удивительно, но осознал он это во время ее презентации о необходимости повышения популяции единорогов. И дело было вовсе не в том, что она говорила, а как. С какой страстью относилась к любому делу, как яро была готова бороться за правду — это не могло не восхищать. А еще он обожал ее закатанные глаза и килограммы дерзости, которые мог лицезреть каждый раз, когда вламывался в ее кабинет.  В общем-то пока ни одно из тех дел, с которыми он ходил к Гермионе, не требовало подобной срочности, но, когда он усаживался перед ней на диванчик для посетителей, казалось он не зря тут работал. Подступиться к ней ближе было уже практически невозможно. И виной тому было  не общее прошлое или ее ненависть, она вроде иногда даже была рада его видеть, потому что задорно смеялась и изображала, что сердится из-за его любви получать все и сразу. Дело было в том, что ее сердце занято.  Рушить чужое счастье не входило в его планы, а потому Драко довольствовался тем малым количеством времени, что требовалось на подписание парочки бумаг, невольно наблюдал за ней во время обедов, но никаких решительных действий принимать не планировал.  Вот только потом он получил ее личный номер, и это помогло понять, что Грейнджер почти всегда была дома одна. Ведьма принимала звонки в любое время, сразу же читала сообщения и даже приняла три видео звонка, чтобы объяснить, как должны подаваться отчеты.  Затем он заметил, что она стала все реже улыбаться, уходила с каждым днем все позже и позже, а ее «парень» даже не пришел поздравить волшебницу с назначением на новую должность. Разве это не знак? Похоже оставалось подождать еще немного и Гермиона стала бы готова принимать приглашения на свидание, цветы. В общем казалось осталось еще пару недель не давить на нее и он сможет попробовать занять в ее сердце освободившуюся вакансию.  И тут эта фотка… Развратная фотка, которую в глубине души хочет получить каждый парень… Он даже успел аппарировать домой, чтобы чуть снять напряжение.  Теперь это были не просто фантазии, как раньше, он буквально ощущал, как она подходит к нему в этих чулочках, как обхватывает его член и стонет от нетерпения. Она бы могла даже пожелать взять его в рот, провести по всей длине языком, обхватить губами… Интересно, ей нравится, когда шепчут всякие пошлости?  Малфой кончил куда ярче, чем даже мог себе представить, и у него возникла новая мечта, увидеть не просто набор пикселей, увидеть такую Гермиону воочию. Может даже создать с ней еще более горячие сценарии. Как он смог бы ждать еще несколько недель после такого? Он был просто обязан впитать этот ее образ так глубоко в себя, чтобы он уже никогда не смог стереться из памяти.  Идея с натурщицей пришла ему практически сразу. Это глупо, но может пару лет назад он смотрел кино достаточно горячего содержания, где молодая девушка позировала мужчине, а после… В общем он хотел бы повторить с Гермионой то, что было после.  Но эта напускная ревность все изничтожила… Тем же вечером он отправил ей несколько сообщений с извинениями и просьбами встретиться, но она даже не стала их читать. Потому, идя на следующее утро на работу, Драко был уверен, что ведьма станет его избегать. Надо было придумать повод заглянуть к ней в кабинет, нужно было еще раз попросить прощения и, обещая все, что угодно, подтолкнуть ее вновь позировать ему сегодня, а потом и всю жизнь.  В этот раз он приведет свои эмоции в порядок и не станет так давить, они просто станут понемногу сближаться, а пока они будут сближаться, он планирует наслаждаться ее видом в белье.  Да, план был идеальным. Он даже успел найти какой-то задрипанный проект, чтобы после обеда преподнести его правой руке министра. Вот только она его удивила… Не успели стрелки часов указать на 11 дня, Гермиона Джин Грейнджер сама пришла в его кабинет.  — Нам нужно закончить рисунок, — она встала прямо напротив его стола, без приветствий.  — Раз ты так считаешь, — безусловно, он был в шоке. Похоже она включила свой режим «решить вопрос любой ценной». — Что я считаю - не важно, непреложный обет начнет действовать только если условие, а именно возможность меня нарисовать, будет исполнено, — она скрестила руки и отправилась изучать его кабинет, подошла к стеллажу, где стояли документы и парочка фотографий, что притащили сюда его друзья. — Мне может понадобиться 5 или 6 вечеров, работы много, — Драко наглел, но она же пришла сюда поставить точку. В ее словах сквозил подтекст: «ты нарисуешь меня, а после больше никогда не увидишь, придурок». Так что ему стоило постараться найти как можно больше времени для возможности наладить контакт.  — Мне быть сегодня к 7-ми? — она повернулась в его сторону, не выражая никаких эмоций.  Малфой был поражен, мало того, что Гермиона сама пошла на контакт, так еще и была согласна позировать несколько дней. Он не был ее другом, но успел изучить повадки помощницы Министра, а потому заметил вселенскую тоску в ее на первый взгляд безучастном выражении лица. — Что случилось, Грейнджер? — с чистым сочувствием в голосе произнес он.  — Буду в 7.15, — она направилась в сторону выхода, — и я предпочитаю итальянскую кухню, — сказала ведьма и скрылась в дверном проеме.  Покинув кабинет Малфоя, Гермиона отправилась прямиком в министерские уборные, чтобы запереться там в кабинке и дать волю слезам. Черт, ну что же за жизнь такая? Ей казалось, что этот разговор с Драко вернет ее к жизни, что забудется все старое, но вместо этого лишь она сковырнула никак не успевшую зажить рану.  Вернувшись после их с Малфоем вечера живописи, она никак не могла придти в себя. Рона не было дома, не смотря на поздний час. Но он же ее любил? Просто игра, вот и задерживается.  Вооружившись книгой и бокалом вина, она принялась ждать. Ей было плевать сколько часов она проторчит на их диване, цель была ясна: встретить Рона в этом сексуальнейшем белье и заняться страстным сексом, дабы доказать, что Драко не прав, что в ее отношениях есть любовь, и секс, и страсть, и все, что только может быть важно! (Еще надо было закончить пожирать себя за то, что она ощутила к блондину влечение.) А завтра она зайдет на работу с высоко поднятой головой, может даже нарушит дресс-код и явится в балетках, чтобы ее шаги были похожи на звук весеннего ветерка и все гребаное министерство и этот выскочка Малфой знали, что она неимоверно счастлива и удовлетворена.  Часы пробили уже полночь, один бокал сменился еще парочкой, а Уизли так и не было. Волшебница даже стала переживать не случилось ли с ним чего, но в половине второго все же раздался предшествующий аппарации треск. Она тут же отложила книгу, чуть поправила волосы и заняла более эротическую позу. — Черт, Герм, ты не спишь? — Рон похоже не особо был впечатлен ее приготовлениями. — Давно не встречала тебя, — она старалась походить на грациозную кошечку, — как прошла игра? — Победа, все как и планировали. Иди спать, я устал, хочу в душ, — он просто прошел мимо. — Стой, может мне составить тебе компанию? — Гермиона принялась игриво развязывать пояс платья. — Мерлин, давай без этих глупостей. Я устал, — он отправился к двери в ванную, но она перегородила ему путь и весьма стремительно расстегнула все пуговицы. — Ты уверен? — ведьма скинула с плеч ткань, оставшись в одном белье. Позирование для Драко добавило ей уверенности и азарта, раз он так плотоядно на нее смотрел, то кто сможет устоять? Вот только Рон смог… Он пробежался по ней взглядом, но никакого энтузиазма или хоть искры желания.  — Герм, я устал, ясно? Иди спать, — парень буквально оттолкнул ее от прохода, а после скрылся за дверью. Ведьма ощутила как слезы обожгли щеки, но сильнее обожгло осознание, что Малфой был прав и никакой любви здесь уже давно не было. Очевидно, проблема была не в том, что он не захотел заняться с ней сексом, а в том, что ему было совершенно наплевать на ее чувства… Иногда так бывает, что череда осознаний просто сваливается на тебя в один момент. Тысячи вопросов: а всегда ли он приходил настолько поздно? А было ли хоть что-то, что их связывало?  Пока ее уже бывший возлюбленный принимал душ, она, используя палочку, собрала вещи, вновь застегнула на себе это злосчастное платье. Да, это была ее квартира, но находиться тут стало совсем невыносимо. Одна ночь в отеле лучше чем ночь рядом с человеком, который уже видимо давно перестал быть близок. «Нам стоит расстаться» — 3 слова, что она начеркала на бумажке, а после аппарировала в закуток у магловского отеля.  7 чертовых лет и вот она сидит в кабинке общественного туалета, обливаясь слезами… Кажется спустя такой срок совместной жизни женщина должна плакать от счастья, например, когда получает заветное кольцо. Да, это неправильно, но она предполагала, что позирование отвлечет от всех этих мыслей, но пока на душе было погано. Может, когда вновь окажется на том диване станет капельку легче? Она хотя бы не будет ощущать себя жалкой, скорее притягательной.  Еще утром, собираясь на работу, она приняла решение, что подобное искусство сможет вернуть ее к жизни, а потому, как бы ни было сложно, она простит своего художника за грубость и позволит подарить все эти эмоции вновь.  Слезы высохли, жалости к себе стало чуть меньше. А еще появилась идея отдаться позированию целиком, чтобы вырвать из груди всю эту боль и заменить на удовольствие. Все же делают именно так? Заменяют хорошим плохое, хоть вспомнит наконец, что она в первую очередь молодая девушка, а не просто чья-то сожительница.  К Малфою она прибыла в 7.40, просто хотелось заставить его подождать, обида за его вчерашние слова все еще сидела в душе. Оказавшись в его квартире, волшебница уже без лишней скромности направилась к обеденному столу, где сидел не особо довольный Драко. — Ты опоздала, — не слишком грубо дабы просто обозначить, что он это заметил. — Были дела… Ох, обожаю пасту, — девушка разместилась на подготовленном для нее месте и приступила есть.  Она делала это с таким неприкрытым удовольствием, что Малфой разучился дышать. Ведьма прикрывала глаза, даже слегка постанывала и яро хвалила его выбор. Мерлин, с ней точно что-то было не так… Все ее поведение было полно противоречий. Пару дней назад она ненавидела все и вся, потом ошарашила его этой фоткой, согласилась на крайне провокационные условия, ударила его за неуместные слова, а теперь сидела напротив него в коротеньком черном платье (откуда у нее такие наряды?) и наслаждалась едой так, словно не ела неделю. Тысячи мыслей в его голове были прерваны ее двусмысленным вопросом: — Паста великолепна, но хорошим девочкам же полагается десерт? — она даже прикусила губу.  Малфой не смог найти в себе силы ответить, а просто направился к холодильнику, ощущая истинное смущение. Мерлин, она решила свести его с ума. Да и десерта никакого вроде как и не было, но в морозилке давно лежала коробка итальянского мороженого. Ему да и Грейнджер следует чуть охладиться. История повторилась, ведьма ела с особенным упоением, прикрывала глаза. Когда со сладким было покончено, она отлевитировала их посуду к раковине, а после направилась к дивану. — Знаешь, тут молния сзади. Кажется сама и не расстегну, — настоящая лиса не иначе. Драко подошел к девушке сзади, ощутил чарующий запах от ее волос, заметил парочку аккуратных родинок и, сглотнув, потянул бегунок вниз. Она играла с ним — это было слишком очевидно. Что-то вроде образа сексуальной тигрицы, только чем больше голой кожи спины становилось ему видно, тем больше девушка в его руках дрожала. От страха, от неуверенности возможно, Малфой точно не мог понять. — Так что случилось, Грейнджер? — спросил он, почти расстегнув молнию полностью.  — Это не твое дело, твоя задача рисовать меня, не более — былая спесь покинула ее голос, а потому даже столь резкие слова звучали немного жалко. — Если так, — он вдруг резко дернул бегунок обратно вверх, — то стоит встретиться завтра. В твоей голове беспорядок, я не смогу сосредоточиться и выполнить свою задачу.  — Прости, что?! — она развернулась и наконец была похожа на настоящую Грейнджер, без всего этого искусственного флирта. Ей ведь это не нужно, она прекрасна в своей ярости, задумчивости, искренней радости, — Я здесь и мы сделаем это сегодня. Я так решила, запланировала!  Вот и руки девушки как-то сами дотянулись до застежки и она вновь предстала перед ним в белье. На этот раз другой комплект, но не менее шикарный. Интересно, если он растянет их занятия живописью на месяц, она покажет ему все свои комплекты? Может он и сам подберет для нее парочку… Так, стоп. Она ведет себя странно, а потому отвлекаться на ее округлые бедра и чуть просвечивающие соски сейчас не время.  Вихрь из эмоций завалил Драко. Как же она была непроста и непостижима, как много страсти и бунтарство умещалось в ее изящном, горячем теле. Ему было непросто еще на моменте ее сладких стонов, этого бесстыдного платья, а теперь вновь такая манящая, близкая, но далекая. Блять, он хотел ее. Чувствал, что эта ее ярость стала последней капелькой, теперь он просто помешался. Внизу живота уже жгло. Спасибо маглам за джинсы, он вроде как не должен быть пойман. Оставалось только призвать листок и карандаши. Ведьма буквально откинула кусочек ткани и заняла привычную для нее позицию. Правда не просто легла на диван, а проползла к месту, выгибая спинку.  Да, Гермиона сходила с ума, но ей было это нужно. Прошлые отношения отныне закончены, а вот боль от них похоже будет сопровождать долгие годы. Рон ведь даже не вышел на связь, не поинтересовался, где она ночует.  Вернувшись с работы в отель, она поняла, что он даже не отправил ей гребаного сообщения. Все это было так отвратительно. Еще оставляя записку, она осознала, что те 30 минут позирования у Малфоя были чуть ли не интереснейшим и приятнейшим событием за последние несколько лет.  Да, может она и позволила себе заглянуть в минибар перед визитом сюда, может и запланировала быть такой игривой, чтобы получить заряд адреналина, чтобы поиграть с ним и ощутить себя особенно привлекательной. Вот только кажется Малфой ее раскусил и даже собирался отправить восвояси. Стало неловко, былая спесь чуть поутихла, может и алкоголь уже перестал действовать. Зато пришло осознание, кого она пытается соблазнить. Надо было остаться в отеле…  И все же Малфой глубоко вздохнул,  разместился на стуле и призвал планшет, карандаши. Это же хорошо? Надо просто чуть сбавить обороты и насладиться их совместным творчеством.  Второй раз не так неловко, хотя стоило все же быть чуть более сдержанной. Он молчал, между бровей наметилась морщинка. Ведьме было безумно интересно узнать о чем же он думал, но спросить стеснялась.  Комната была наполнена теплым светом, треском от огня, шуршанием бумаги и царапающим звуком от карандаша. Каждый был погружен в себя и свои мысли.  Драко пытался разгадать, с чем связаны такие разительные изменения в поведении ведьмы, а Гермиона опять погрязла в фантазии о его пальцах.  И вроде обычные мужские руки, но как же он держит карандаш. Интересно, это просто набросок? Раз ему необходимо так много времени, то значит он планирует использовать масляные краски? Если создать эту картину так тяжело, то может он все же решит не менять ее облик? Было бы обидно так долго позировать, а потом увидеть лишь незнакомку хоть и с ее телом… Они молчали уже минут 20, Гермионе хотелось поговорить, но начинать диалог было так неловко. Малфой будто специально избегал смотреть на ее лицо. Да и что спрашивать? В прошлый раз их беседа не закончилась чем-то хорошим… Она завершилась полным переворотом всей ее жизни. — Понятия не имею, как мне тебя статично изобразить, если ты постоянно меняешься, —  сказал Драко, даже не оторвав взгляд от бумаги.  — У меня все тело затекло, я была неподвижна! — возмутилась волшебница. — Тело может быть, а вот выражение лица, энергетика сменяются так быстро, что я, являясь бывшим ловцом Слизерина, не способен за ними уследить. — Не знала, что энергетика может помешать рисовать мое практически голое тело, — она закатила глаза и сделала легкое движение головой, от чего одна прядь соскользнула и упала ей на лицо. Волшебница сделала попытку вернуть ее на законное место, но… — Толко не двигайся, Грейнджер, — он наконец оторвал взгляд от своего творения и направил все внимание на девушку, — сейчас поправлю.  Он взял палочку что-то прошептал и ведьма почувствовала будто по ее телу пробежался легкий ветерок. Сначала по бедрам, по талии, между грудей и шее. Такое ощущение словно кто-то слегка касался ее кончиками пальцев. Чарующе.  Невидимый поток энергии захватил ее прядку и спрятал за ушко, а после вновь проделал путь по всему ее телу, прервавшись в районе коленки. От необычных ощущений Гермиона потеряла возможность двигаться, но ее лицо выражало еще более яркую палитру эмоций нежели раньше. Девушка покраснела, а еще зачем-то позволила себе мысль о том, что прикосновения Малфоя бы ощущались точно так же.  Парню кажется доставляло непередаваемое удовольствие наблюдать за ее реакцией да и за реакцией ее тела. Это не назвать приставаниями, всего-то поправил прядь, но вот эффект на ведьму был сильнее чем от часов объятий и ласк, она вся покрылась мурашками. — Я… я не знаю этого заклинания, — Гермиона оставалась неподвижна, но так хотелось повторить дорожку прикосновений собственной рукой. — Я рад, что знаю хоть чуточку больше тебя, Грейнджер, — хитро улыбнулся и продолжил работу. Кажется его ответ ее не удовлетворил, поэтому юноша добавил, — Это заклинание в основном используют модистки. Знаешь, если требуется особенно ювелирная работа. Мне оно помогает при чтении или первичном знакомстве с артефактами. Удобно перевернуть страницу, если книга ливитирует рядом, слегка подвинуть некий механизм и при этом не взорвать все министерство к чертям.  — Да, это… звучит полезно..., — она задумалась, — Ты должен научить меня, — ей бы тоже такое пригодилось, правда же? От магловской привычки читать избавляться не хочется, но может пригодится где-то еще. Лишних знаний не бывает. Да и обучение может избавить от всех этих порочных мыслей… — Секрет фирмы, Грейнджер, — он не мог избавится от ухмылки, — оно достаточно сложное, как и контроль над ним. Это не один вечерок, скорее несколько недель труда. Ох, ему не стоило это говорить. Как красной тряпкой перед быком. Теперь Гермионе было необходимо доказать ему, что ей то подобное будет по силам. И не за один вечер, за несколько десятков минут. Он и представить не может, какие сложные заклинания она освоила, получив доступ к архивам министерства. Но магия модисток? Кто мог подумать, что там бывает что-то настолько… волшебное? — Я бы смогла освоить и за вечер, знаешь ли, — ее уверенность была способна потопить целое государство, у Малфоя шансов не было.  — Хочешь поспорить? — он перевернул планшет рисунком вниз и положил на ближайший пуфик. — На что будем спорить? — грифиндорский азарт поглотил ведьму целиком. Даже былая застенчивость отошла на второй план. Она наконец уделает Драко Малфоя, почему бы и нет.  — На желание, Грейнджер, — он развалился на стуле, принял позу властителя мира. — Хоть твои желания и на грани, с этим я кажется справляюсь не так уж плохо, — она наконец нарушила позу и села, чтобы размять затекшие конечности, — А вот для тебя я планирую придумать что-то особенно креативное. — Гриффиндорские желания - это что-то вроде: выпей оборотное и сделай за меня месячный отчет, Малфой? —Ха-ха-ха, издеваться буду я, когда пойдешь на совещании признаваться Голштейну в романтических чувствах, что захватили тебя с головой, — ведьма театрально произносила каждое слово. Это было так забавно, они с Малфоем спорили также, как когда-то в кафетерии министерства. До того как она упала в эту яму раздражения и апатии…  С ним и правда бывало вот так вот легко, до такой степени,что можно позабыть, что сидишь на этом диване в одном белье, что можешь смеяться и не бояться показаться слишком странной.  — Так значит новая игра на желание, Грейнджер? Ну тогда бери палочку, я готов приступить к твоему обучению, — с лукавой усмешкой произнес Драко.