Книга 1. Глава 1. Мальчик, который выжил

Глава 1. Мальчик, который выжил, — прочитал Тедди. — Конечно, святой Поттер,— надул губы Малфой-младший, вызывая смех Слизеринцев. — Если ты еще не заметил, в книгах речь идет о Гарри, так что заткнись, пока здоров,— пригрозил Рон. — Рон, перестань, — возмутилась его мать. Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. — Это только им так кажется, — буркнул Гарри. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде. — Фу, скукота, — протянули близнецы, демонстрационно зевая. Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. — Чего? — спросили чистокровные. — Инструмент для сверления отверстий в различных материалах с помощью вращающегося сверла или другой режущей насадки, — ответила профессор Бербидж. Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы.  — Ничуть не изменилась, — фыркнул профессор Снейп. У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете. — Я бы так не сказал, — хором фыркнули Рон, Фред и Джордж, которые видели Дадли. Семья Дурсль ей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. — Интересно, что это за секрет? — спросили близнецы, внимательно слушая, что же такого могут скрывать эти ужасные люди. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. — Зря надеялись,— наигранно вздохнули близнецы. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. — Слава Мерлину! — воскликнул Гарри под удивительные взгляды. — Скоро всё поймёте. Бродяга громко зарычал и, вскочив на ноги, начал лаять на книгу в руках Тедди. Многие вздрогнули. Гарри сразу же потянул руку, чтобы погладить и успокоить пса. — Она тебя укусит! — вскрикнула Браун. — Он, — хором поправили Гарри и Ремус, — не укусит. Он просто немного зол. Но своих он не трогает. Никогда. — Ну, почти, — усмехнулся Рон, вспоминая свою ногу на третьем курсе. — Бродяга, — зашептал Гарри, — ты выдашь нас раньше времени, прошу, успокойся, — пёс нехотя послушался и устроился обратно на коленях у Гарри. — Как так можно относиться к родной сестре? — удивилась Ханна. — Можно, — грустно протянула Андромеда, смотря на свою сестру, а та делала вид, будто этого не замечает. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей. — Больно надо, — буркнул Гарри. — «Таких» — это каких? — холодно поинтересовался Рон. — Слишком хороших для их безмозглых голов, — прошептал Гарри так, чтобы его услышали только ребята. — Гарри, ты рассказал нам все о своих тёте и дяде? — спросила Джинни. Гарри лишь пожал плечами. Он не вдавался в подробности своей жизни с Дурслями никому и надеялся, что это не попадет в книги. Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни. Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть. — А когда я там, они всё замечают, — тихо буркнул Гарри, и Ремус сочувственно сжал его плечо. В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены. — Ужасное воспитание. Будь это кто-то из моих детей, я бы сразу наказала, — сказала миссис Уизли. Все дети семьи Уизли закивали в подтверждение. — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома. — А он ещё поощряет, — фыркнула Джини. Он сел в машину и выехал со двора. На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. — Разве магловские кошки умеют читать карты? — спросил чисткровный первокурсник Гриффиндора. — Нет, — протянул Ремус смотря на профессора трансфигурации. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было. — И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль. Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него. — Как только не оправдываются маглы, лишь бы магию не признавать, — брякнул Драко. — А что им остается делать? — выгнула бровь Гермиона, но ответ не получила. Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты. — Интересная кошка… — А главное, знакомая, — весело переглянулись близнецы. — Что вы там делали, профессор? — спросил Люпин у профессора МакГонагалл. — Думаю, вам дадут ответ на этот вопрос, Ремус, — ответила ему его бывший декан. Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить. — Неужели у него нет других идей? — удивился Симус. — Всё время одни только дрели… — Поверь, его ничего особенно не волнует, — закатил глаза Поттер. — И как же ты терпишь его? — вздохнула Джинни. — Ужасно, — буркнул Гарри. Анимаг заскулил и прижался носом к груди крестника. Одной рукой Гарри обнял пса и начал его гладить. Многие с любопытством следили за этой сценой. Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. — Полное несоблюдение Статуса о секретности, — поджала губы Амелия Боунс. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. — А чем ему мантии не угодили? — спросил кто-то из Слизеринцев. — Маглы уже давно такое не носят, — спокойно ответил Тедди. Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде... Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями. Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут. В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время. — Обычные совы днём спят, — ответила Гермиона на вопросительные взгляды чистокровных волшебников. В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишённое сов утро. Он накричал на пятерых подчинённых, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. — Он чем-то схож со Снейпом, у того тоже постоянное недовольство, пока не на кричит на кого-то, — прошептал Рон своим друзьям. — Вы что-то произнесли, мистер Уизли? — поинтересовался Снейп. — Нет, сэр, ничего такого, — ответил Рон стушевавшийся под взглядом матери. Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги... — Что за дела?! — в один голос воскликнули Гарри, Рон и близнецы. — Он что, собирается это сделать?! — Похоже, конец света настал в самый неожиданный момент. Я не забуду вас, — сказал Гарри с грустью, положив руку на грудь. и купить себе булочку в булочной напротив. — Уф, — вымолвил Поттер, отводя руку от груди, — конец света отменяется. Младшие братья Уизли засмеялись, в то время как большинство учеников с недоумением уставились на Гарри. Почему он так говорит о своих родственниках? Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе. Эти типы тоже оживленно перешёптывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал: —... да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали... —... да, их сын, Гарри... Взрослые сразу догадались, о каком дне идет речь. — Это тот день, да? — спросил Гарри, смотря на Люпина. Ремус молча кивнул. Бродяга заскулил и положил свою морду к подростку на колени. Мальчик улыбнулся и погладил пса. Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что... Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд. — Как можно не знать имени своего племянника? — спросила Лаванда. — Сомневаюсь, что он сейчас его знает, — фыркнул Гарри. В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о её сестре. Ремус глубоко вздохнул. Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы... — У него она ещё хуже, — промолвил Гарри, едва сдерживая улыбку. Рон, Джинни и близнецы рассмеялись в полный голос, а Гермиона лишь закатила глаза. — Что вы имеете в виду? — уточнил Невилл, недоумевая. — Полагаю, об этом будет сказано в третьей книге, — произнёс Гарри, поглаживая пса. — И что же там будет происходить? — с интересом поинтересовался Люпин. — Рассказ о том, как мальчик, который выжил, превращается в мальчика, которого все достали, — таинственно произнёс Рон, вызывая смех у студентов. — Рон! — «обиделся» Гарри. — Только без спойлеров, — усмехнулся Поттер. — Это не честно, — вздохнул Деннис, — вы уже в курсе событий, а мы нет. — Зато вы ощутите именно то, что чувствовали мы, — ответил Гарри пожимая плечами. — Атмосфера таинственности. — И постоянное чувство опасности, — добавил Рон. — Не нуди, — улыбнулся Гарри, — у нас есть Гермиона для таких случаев. — Эй! — возмутилась она, пытаясь ударить Гарри по голове, но он увернулся. — Ладно, молчу, — поднял руки вверх Гарри, сдерживая смех. — Тедди, продолжай читать пожалуйста. Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — все это было странно. После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него. — Как только это человек в живых остался? — удивился Рон. — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал. — Он знает это слово?!— воскликнул Гарри. — Гарри, — сдерживая улыбку, покачал головой Люпин. — Что? Я по фактам! Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться: — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день! — Никакой конспирации, — покачал головой мистер Уизли. — А какой это день? — ещё раз спросил кто-то из первокурсников. Пёс заскулил, ещё сильнее прижимаясь к Гарри, Поттер опустил голову. — Я так понимаю это 31 октября 1981 года, а возможно и 1 ноября, — вздохнул Поттер. Почувствовав руку Джинни у себя на плече, он поднял глаза и грустно улыбнулся. — Обожаю Хэллоуин! — воскликнула какая-то маленькая девочка. — Ненавижу, — сквозь зубы процедил Поттер. Раньше находились люди, которые не могли понять, о каком дне идёт речь. Однако теперь таких почти не осталось, за исключением студентов первых и вторых курсов. С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел. — Как он его сумел обхватить? — поднял бровь Рон. Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам. — Гарри, твой дядя скучнейший из всех людей, что мы видели, — сказал Джордж. — Это вы ещё мало видели, — вздохнул Гарри, но не стал отвечать на вопросительные взгляды. Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей. — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. — Нам бы за такое прилетело, — весело проговорили Фред и Джордж. — И почему я не удивлена, что это говорите именно вы, — покачала головой Молли. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?» — Есть один кот, бегающий с псом и ловящий крысу, но это уже другая история, — шепнул Гарри. Гермиона улыбнулась, пёс довольно завилял хвостом, а Рон вздохнул, видимо, вспоминая свою «недокрысу». Затем, собравшись с духом, он вошёл в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене. Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». — С тех пор его словарный запас особо не увеличился, — фыркнул Гарри Многие в Большом зале подавили смешок. — Ужас, — сказала миссис Боунс. — Из него ничего путного не выйдет. Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно. Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости. «И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?» «Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым...» Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров... — Даже он обо всём догадался, — усмехнулся Люциус Малфой. Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся. — Э... Петунья, дорогая... Ты давно не получала известий от своей сестры? Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима. — И Лили очень из-за этого переживала, — грустно сказал Ремус. — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь? — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы... падающие звезды... по городу ходят толпы странно одетых людей... — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль. — Ну, я подумал... Может быть... Может, это как-то связано с... Ну, ты понимаешь... С такими, как она... Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер. И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнес как бы между прочим: — Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лед. — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется? — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя. — Нормальное имя, лучше, чем Дадли, — скрестила руки на груди Джинни. — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен. Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка все еще сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала. — Нет, ну всё же, что вы там делаете, профессор? — спросил Гарри. На что учитель лишь печально покачала головой. Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему все то, с чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели все это связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они, Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам... Нет, мистер Дурсль не вынес бы этого. — Уже четырнадцать лет выносит, — буркнул Гарри. Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая все, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. К тому же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся... — Это первый раз, когда я хочу, чтобы он оказался прав, — вздохнул Гарри. Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг странности. Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом. — Ещё как, — улыбнулся Рон. — Никогда не говори «никогда», — усмехнулся Чарли. Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над ее головой пронеслись две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка наконец ожила. В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза ее сузились. Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. — Я, кажется, догадываюсь, кто это, — смотря на директора, сказала Нимфодора. Глаза за затемнёнными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека... — Альбус Дамблдор! — прокричали все ученики, кроме Слизеринцев. Директор лишь улыбнулся. Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его. — Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись. Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щёлкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком.  — Вау! — восторженно воскликнул близнецы. — Мы тоже такую хотим! Пёс согласно гавкнул, давая понять, что ему тоже нужна такая штука. — Это, дорогие мои, делюминатор, моё изобретение. — Знаете, кого вы двое мне напоминаете? — усмехнулся Ремус, смотря на ребят; Бродяга гавкнул. — Джеймса и Сириуса. Близнецы не понимающе посмотрели на Люпина. — О боже! — выдохнула Минерва, — они потрепали мне знатную половину нервов, из-за них у меня была первая седина. — Ну, признайтесь, вам нравились наши выходки, — улыбнулся Ремус. — Ваши? — воскликнула Макгонагалл. — Ну конечно. Я же мозг этой компании, — улыбнулся Люпин. Бродяга радостно покачал хвостом, а Тонкс, сидя рядом с Ремусом, с улыбкой наблюдала за дядей и его приятелем. МакГонагалл лишь сделала глубокий вдох. Тедди радостно улыбнулся, глядя на папу с мамой, окруженных друзьями и родными. Он вспоминал, как в детстве мечтал о том, что бы сказал им при встрече, хотя и знал, что это невозможно. Каждый раз, когда он сталкивался с трудностями, он представлял, что бы посоветовала ему мама или как поступил бы папа. По рассказам Гарри и Джинни, Тедди понимал, что его родители были выдающимися людьми. Наблюдать за ними сейчас было для него одним из самых сладких даров, которые могла предложить ему жизнь. — С каждым днем я все больше познаю эту жизнь, — произнесла Минерва, вздыхая, на что Дамблдор ответил широкой улыбкой. — Нам стоит поговорить с ними, — тихо сказал Фред Джордж, и тот кивнул в ответ. — Тедди, продолжай, — произнесла Тонкс с беспокойством, заметив, что юноша неподвижно глядит на них с глуповатой улыбкой. Люпин вздрогнул, и его волосы сменили оттенок с синего на другой. Все присутствующие в зале внимательно уставились на подростка. — Что такое? — вопросительно произнес он, увидев на себе взгляды. — У тебя волосы стали другого цвета! — с удивлением воскликнул первокурсник из Пуфендуя. — Ты тоже метаморфомаг, как и я, — с трудом произнесла Дора, отошедшая от шока. — Разве это плохо? — спросил Тедди, удивленный реакцией матери, ведь, согласно рассказам бабушки, она обожала свои способности, а её страхом был перестать их иметь. В его голове мелькнула мысль: неужели маме не понравилось, что он унаследовал их? К счастью, этот ужасный поток мыслей прервался, когда он снова услышал её голос. Он мог бы слушать её вечно. — Нет, просто я никогда раньше не встречала никого с такими способностями, вот и удивилась, — быстро заверила Тонкс, улыбнувшись так же ярко, как на их семейной фотографии. Тедди ответил ей улыбкой, привлекая окружающих, включая один взгляд, который был полон сочувствия от Дамблдора, после чего вернулся к чтению. Он снова щёлкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице. Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал: — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. Все Гриффиндорцы улыбнулись. Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо нее на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный. — Ещё бы, попробуйте просидеть почти весь день на заборе, — буркнула декан Гриффиндора. — Как вы меня узнали? — спросила она. — Вы слишком долго сидели на одном месте со слишком суровым видом, — улыбнулась Тонкс. — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно. — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл. — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок. Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула. — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов... падающие звезды... Что ж, они ведь не полные идиоты. — Не все, конечно, — вздохнул Рон, намекая на Дурслей. Гарри и близнецы согласно кивнули. Многие уставились на Гарри и не понимали, почему тот так ненавидят своих родственников. Ну ничего, скоро они узнают всё. Гарри судорожно сглотнул от этой мысли. — Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом. — И я до сих пор считаю, что это было безрассудно, — фыркнула Амелия. — Да, в те дни у нас было много работы, — соглашаясь, сказал Артур. — Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья. — Знаю. — В голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы. — Мерлин, не надо, — рассмеялась Гермиона, вспоминая того человека на Чемпионате Мира. Гарри с Роном переглянулись и подхватили её смех. Остальные в непонимании уставились на них. — Чемпионат Мира, — усмехнулся Поттер на немые вопросы. Некоторые рассмеялись. Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила: — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? — Он исчез и не вернётся! — пропищала Амбридж. — Книги всё покажут, — холодно парировал Тедди, бросив печальный взгляд на Люпина и Тонкс, что не укрылось от Гарри, и продолжил читать. — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Видите, вы сами подтверждаете, что он умер. ОН УМЕР И НЕ ВЕРНЁТСЯ! — кричала Амбридж. — Если вы не слышали, то директор сказал, что он не умер, а ИСЧЕЗ, — сказала Амелия Боунс. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку? — Вечно он со своими дольками, — буркнул Снейп. Все кивнули, соглашаясь, ведь знают про любовь директора к этой сладости. — Что? — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся. — Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез...   — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто...Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волан-де-Морт. Большая часть зала вздрогнула. — Это всего лишь псевдоним, который он сам себе придумал, когда учился в Хогвартсе,— сказал Гарри, не став обращать внимания на удивлённые взгляды.— Не понимаю почему все боятся его произносить. — На это имя было наложено табу, и всякий раз, когда кто-то произносил его имя, появлялись пожиратели смерти и убивали, — быстро произнес Тедди, удивленно глядя на Гарри. — Теперь всё ясно, — с благодарной улыбкой кивнул Гарри, но, заметив взгляд юноши, спросил: — Что? — Просто это немного необычно. Ты задаёшь вопросы, на которые сам же отвечал недавно. И вообще, видеть некоторых из вас — это странно. Вчера вы были 37-летними взрослыми, у которых на все вопросы есть ответы, а сейчас я вижу вас 15-летними подростками, задающими те же вопросы, что и я когда-то. В зале воцарилось молчание, пока все обдумывали слова гостя из будущего. Все посмотрели на него отмечая для себя что похоже подросток хорошо знаком с Гарри раз так говорит. Через несколько минут Гарри дрожащим голосом спросил: — Ты сказал "некоторых из". Ты имеешь в виду, что… Он не закончил, перебитый Тедди. — К сожалению, да. Я видел их на фотографиях и знаю только по вашим рассказам. Но благодаря книгам вы сможете это изменить. Гарри прижал к себе Бродягу и подвинулся ближе к Ремусу. Эти двое стали для него одними из самых родных людей, а за ними шли Гермиона и семья Уизли. Если с ними что-то случится, он не переживёт этого, и если книги помогут их спасти, он искренне рад этой возможности. — Как вы познакомились с Гарри? — не удержалась и спросила Гермиона. — Я знаю его всю свою жизнь, как и тебя, Джинни, или дядю Рона, — произнёс Тедди, слегка пожимая плечами, а затем добавил, под удивлёнными взглядами присутствующих, — Он мой крёстный. Гарри уставился на своего будущего крестника, а в зале люди переглядывались, перемещая взгляды с одного на другого. У всех в головах возникал вопрос, что же такого особенного в этом молодом человеке, что Гарри Поттер стал его крёстным. Когда Гарри заметил, что Тедди смотрит на него так же, как и он то мальчик, который выжил, слегка кивнул, давая понять, что тот может продолжать читать. Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил. Многие сдержанно рассмеялись. — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта. —Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Интересное сочетание, — хмыкнула Джинни. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся. — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны. — Только потому, что вы слишком... слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы. Большинство людей в зале закивали. — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки. Все в зале засмеялись, а близнецы хитро переглянулись. Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора. — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить? Непроизвольно все стали подвигаться ближе к книге, ведь было интересно, что произошло на самом деле. Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился. — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры...Что они... Они мертвы... Все склонили головы в память героям. Гарри попытался незаметно смахнуть слезу, но Джинни увидела это, приобняла парня. Он с благодарностью на неё посмотрел. Анимаг заскулил, утыкаясь носом в бок крестника. Определенно, нахождение Сириуса рядом помогало Гарри, и он чувствовал его поддержку. Ремус закусил губу, опустив взгляд. Пожалуй, эти трое чувствовали сейчас укол в самое сердце. Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух — Лили и Джеймс... Не может быть... Я так не хотела в это верить... О, Альбус... Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча. — В это никто не хотел верить, — печально сказал Ремус. — Это так странно, — наконец произнес Драко и все уставились на него, — нет, ну вы сами посудите. Он довольно тёмный и сильный волшебник и он САМ отправляется в Годрикову Впадину к Поттерам. Я думал для такого он отправляет своих приспешников. Члены Ордена Феникса нервно переглянулись. Гарри заметил это. — Понятно, — наконец сказал он, глядя на членов Ордена. — Вы что-то скрываете от меня? Что-то, в чем я замешан, так? — никто ничего не ответил, но Гарри этого было не нужно. Он всё ещё помнил, как Сириус пытался что-то сказать ему, но того остановили. — Тедди, я пойму, что это значит? — Да, но из-за того, что все старались скрыть правду, ты попытался выяснить всё сам, и попал в ловушку, в итоге потеряв близкого человека, после чего долго не мог себя простить. Ты говорил, что без дяди Рона, тёти Гермионы и Джинни тебе было бы очень трудно пережить его смерть. — Кто? — с трудом произнес Гарри. Но Тедди лишь грустно посмотрел на пса, сидевшего у Гарри на коленях. — Нет,— это было всё, что удалось вымолвить подростку, сдерживая слёзы, которые все же потекли по его щекам. Гермиона, стараясь сдержать слёзы, взяла его за руку, а Рон, шмыгнув носом, положил руку на плечо друга. Джинни приникла к брату, не в силах сдержать слёзы. Сириус стал им всем очень близким, и известие о его смерти в будущем разбивало сердца. Ремус сидел в шоке — не может быть, он не мог потерять ещё одного друга. Тонкс сама не сдерживая слёзы нежно держала его ладонь, успокаивая. Ремус благодарно улыбнулся, притянув её в обятия. Андромеда прижалась к мужу и плакала, осознавая ужас судьбы, которая забрала её брата. — Кто его убил и когда? — вымолвила на удивление Нарцисса, полная боли, глядя на пса и Тедди. — 18 июня 1996 года, — тихо сказал Тедди. — Беллатриса Лестрейндж убила его, — это имя парень произнес с явным презрением, зная, что родная сестра его бабушки отняла жизнь и у его мамы тоже. Нарцисса не смогла сдержать слёз и прижалась к плечу мужа, а у Андромеды началась истерика. — Мама… мамочка, пожалуйста… — Нимфадора, сама бледная как смерть, с мокрыми от слёз дорожками на щеках, высвободилась из объятий Ремуса. Её голос срывался. Она взяла мать за руку, но та, казалось, не чувствовала прикосновения. — Андромеда, милая, посмотри на меня, — Тед, выглядел растерянным и испуганным. Он пытался заглянуть ей в глаза, но она смотрела сквозь него, в пустоту. Его собственные руки дрожали, когда он гладил её по плечу. Рядом с ними, тяжело дыша, сидела Молли Уизли. Она обняла Андромеду за плечи, прижимая к себе, и шептала: — Тише, дорогая, тише. Всё хорошо, мальчик уже здесь, мы всё исправим… Слышишь? Не надо так… — её голос прерывался, потому что она и сама не верила в эти слова. Но миссис Тонкс знала, что не всё можно изменить. Некоторые вещи предопределены. И мысль о том, что её дерзкий, вечно улыбающийся кузен, который пережил Азкабан, который вернулся к ней, который был её семьёй, когда весь род от неё отвернулся — что этот мальчик умрёт от рук собственной кузины, её родной сестры… Это разбивало её на части. По залу пронёсся шёпот. Студенты перешёптывались. Профессора переглядывались. Никто не понимал почему миссис Тонкс, так отреагировала на смерть пса? Только те, кто знал правду — члены Ордена Феникса, сжавшись в комок от боли, Нарцисса Малфой, с мокрыми глазами, и Люциус, чьё лицо превратилось в маску, — понимали истинную причину. Драко же обеспокоено смотрел на родителей. Его мать уже успокоилась и приводила себя в порядок, но мальчик не понимал что так расстроило Нарциссу. Он никогда в своей жизни не видел чтобы она плакала, и увиденное ему совершенно не понравилось. Вдруг раздались шаги. Профессор Дамблдор, всё это время молча сидевший за преподавательского стола, кивнул мадам Помфри. Та, с обеспокоенным лицом, подошла к Андромеде, держа в руках маленький пузырёк. — Миссис Тонкс, — мягко, но настойчиво произнесла она, опускаясь на корточки перед женщиной. — Прошу вас, выпейте это. Успокоительное. В этот момент Андромеда всхлипнула так громко, что эхо разнеслось по залу. — Нет! Я не хочу! — почти выкрикнула она, но голос сорвался. — Как я могу успокоиться, если… если… Леди Малфой мгновенно поднялась с места и крепко обняла сестру, как в детстве. Создавалось впечатление, что она потеряла контроль над собой, ведь весь её образ безразличия к Андромеде, который она тщательно выстраивала на протяжении многих лет, рухнул в мгновение ока, когда она увидела сестру в таком состоянии. — Цисси, я не могу… — прошептала Андромеда. — Можешь, — твёрдо ответила Нарцисса, хотя её голос предательски дрогнул. Она взяла стакан у Поппи и, кивнув, снова обратила всё своё внимание на среднюю из сестёр Блэк. Медленно поднеся успокоительное к женщине, ей всё же удалось его дать. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты пережила изгнание. Ты пережила войну. Ты переживёшь и это. Но Андромеда покачала головой. Она не хотела быть сильной. Она хотела, чтобы этого разговора не было. Чтобы никогда не знать что должно произойти 18 июня 1996 года. И тут она почувствовала движение у ног. Бродяга, который всё это время лежал неподвижно, словно каменное изваяние, поднялся. Гарри дёрнулся было удержать его, но пёс мягко высвободился и, виляя хвостом, подошёл к Андромеде. Она замерла. Бродяга — Сириус — посмотрел на неё. В его собачьих глазах светился человеческий разум. И в них была такая знакомая, такая родная теплота. Он осторожно положил голову ей на колени и тихо, едва слышно заскулил. Скулил так, как делал в детстве, когда они прятались от родителей в чулане, и он пытался её развеселить после очередной ссоры с матерью. Андромеда всхлипнула и запустила пальцы в его густую чёрную шерсть. Она прижалась щекой к его голове, чувствуя тепло живого тела, слушая ровное дыхание. Он был здесь. Он был жив. Пока что. — Глупый пёс, — прошептала она, и в голосе сквозь слёзы пробилась тень улыбки. — Ты всегда был глупым псом, Сири… Она не договорила. Просто сидела, обнимая пса, чувствуя, как успокоительное, наконец, начинает действовать, окутывая сознание мягкой ватой забвения. Ненадолго. Но хотя бы на этот миг — она снова могла дышать. Гарри, сжав поводок в руке, смотрел на них, и его сердце разрывалось. Рядом с ним Джинни, не скрывая слёз, взяла его за руку. Гермиона кусала губы до боли, пытаясь удержать дрожь, но всхлипы всё равно прорывались наружу. Рон молча переплёл их пальцы — крепко, надёжно. Она подняла на него глаза, и он улыбнулся. Улыбка вышла горькой, надломленной, но в ней жило обещание: я здесь. Я с тобой. Гермиона ответила благодарным кивком и сжала его ладонь в ответ. Тедди смотрел на них — на бабушку Меду, на маму, Гарри, на всех — и сердце разрывалось от этой картины. Он знал, что будет больно. Его предупреждали. Да он и сам всё понимал. Но одно дело — знать, а другое — видеть. Однако он знал и другое. Здесь, в этом времени, этого ещё не случилось. И если они узнают правду сейчас — у них будет шанс всё исправить. Лучше пережить эту боль один раз, чем медленно задыхаться от неё, как он наблюдал это у взрослых на протяжении всей своей жизни. . Люпин-младший выдохнул, собрался и снова взялся за чтение. — Я понимаю... — с горечью произнес он. — Я очень хорошо вас понимаю. Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал: — И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез. Дамблдор мрачно кивнул. — Но почему, сэр? — тихо спросила Джинни. — О, юная мисс Уизли, я убеждён, что в книгах мы сможем найти ответ, — мягко ответил ей Дамблдор. — Это... это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал... После того, как он убил стольких из нас... он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно... Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить... Какие меры для этого предпринимались... Но каким чудом Гарри удалось выжить? Гарри напрягся. Он примерно слышал о том, что его защитила мама, но не до конца понимал, как именно. Всем хотелось узнать что случилось с ним в ту ночь. — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды. По залу прошли разочарованные стоны. — Профессор, вы же знаете? — вдруг спросил Невилл. — Знаете, как ему это удалось? Дамблдор лишь загадочно пожал плечами. Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес: — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь? — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь? — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. В этот момент Бродяга громко залаял, выразив своё недовольство и не согласившись с мнением директора. В ответ Ремус медленно потрепал своего друга. Он пообещал себе, что сделает всё возможное, чтобы сохранить жизнь своему товарищу. Большинство людей в зале недоуменно уставились на пса. Те, кто не знали, кто он такой, помнили о необычной реакции на его смерть, но никто не решился задать вопросы, и поэтому Тедди продолжал читать. — Неужели вы... Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Спасибо, профессор, — вздохнул Гарри. — За что, мистер Поттер? — изумилась МакГонагалл. — За то, что пытались это предотвратить… Бродяга заскулил, глядя на Поттера. Его всё ещё продолжала грызть совесть за то, что после отказа Хагрида, он помчался за Петтигрю, а не попытался забрать Гарри. Хотя Сириус, правда, не мог представить, что попадёт в Азкабан. Да и в тот момент сознание будто отключилось. Увидев мертвое тело Сохатого и Цветочка, перед глазами будто появилась пелена. Возможно, отдай Хагрид Гарри ему, Сириус бы «протрезвел», но в тот момент ему было всё равно. А «очнулся» он уже в Азкабане. Медленно отойдя от своих кузин, пёс снова занял место в ногах Поттера. — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо. — Я сомневаюсь, что отправка письма — это не удачное решение. Было бы лучше обсудить всё лицом к лицу, — заметила Молли с недовольным выражением лица. — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя! — И, как видно, написали, — протянули близнецы, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Как же это неприятно, — пробормотал Гарри, — «Каждый будет знать его имя, он станет звездой». — Он уже сказал это громче. — А никого не волнует, что я стал знаменитым, потеряв родителей и оказавшись сиротой, а теперь узнал, что из-за какого-то секрета Ордена Феникса и своего чрезмерного желания его узнать, я потерял бы ещё и… — не успел закончить, его прервал Люпин. — Успокойся, Гарри, — мягко произнес Ремус, положив ему руку на плечо. Гарри глубоко вздохнул и кивнул Тедди, давая ему понять, что он может продолжать чтение. — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемнённых очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой? — Это любому вскружит голову, — согласилась Молли. Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание. —Да... Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда? Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри. Многие в зале рассмеялись в первые за долгое время, видимо, представив эту картину. — Вы всерьез полагали, что директор укрывает мистера Поттера под своей мантией? — усмехнулся Снейп, однако ответа не дождался. — Его принесет Хагрид. — Вы думаете, это... Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание? — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. Хагрид гордо выпятил грудь. — Я бы то же доверил Хагриду свою жизнь, — улыбнулась, немного успокоившись Тонкс. — Ты просто не виделся с Арагогом, Ремус, — усмехнулся Рон и его слегка передёрнуло. — С кем? — переспросил Люпин. — Ой, да что ты, Рон. Арагог же милашка, — усмехнулся Гарри. Рон посмотрел на него, как на психически больного, и Гарри рассмеялся. — Судя по всему, вы узнаете это из… ммм… второй книги, — кивнул Уизли. — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он... Что это там? Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед.Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними. Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял. — Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед? — Круто, хочу такой же, — азартно сказал Дин. — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр. Бродяга снова залаял, сплотила перед Гарри. — Не знал, что у тебя есть мопед, — тихо усмехнулся Гарри, пёс залаял ещё громче. — Все прошло спокойно? — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. — Ужасное зрелище, — прошептала Луна Лавгуд. Гарри вспомнил о первой встрече с дементором и о криках своей матери. — Гарри, что-то случилось? — спросила Джинни с беспокойством. — Ничего, — ответил он, обманув её. Тем не менее, она уловила его истинное состояние, но не стала расспрашивать. За это он был ей признателен. — Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем. Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свёрнутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию. — Дурацкий шрам, — буркнул Гарри, потирая лоб.        — Значит, именно сюда... — прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? Гарри с надеждой посмотрел на директора… — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим.  И разочарованно выдохнул. Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей. — Могу я... Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. — О, это так мило, — улыбнулась профессор Стебель. А затем вдруг завыл, как раненая собака. — Очень трогательно, — со слезами на глазах сказала первокурсница с Пуффендуя. — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов! — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов... Гарри снова опустил голову. Он столько слышал про маму и папу, но вообще не помнил их. — Та ночь выдалась крайне сложной, — мрачно произнёс Ремус, вспоминая о прошедших событиях. Тонкс нежно переплела их пальцы, словно оказывая поддержку. Это не осталось незамеченным для Андромеды, Теда, и Тедди(сын), но в отличии от бабушки и дедушки (он тоже был очень рад его видеть), которые удивлённо обменялись взглядами, Тедди с радостью глядел на мать и отца. — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу. А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло. — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Альбус, вы что, с ума сошли? — воскликнула мадам Помфри. — Как можно оставить ребенка на всю ночь на крыльце в начале ноября?! — Минерва, а ты где была в это время? — строго спросила Молли. — Не переживайте, на нем были защитные заклинания, — успокоил всех директор. — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это... я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор. Сириус издал недовольный звук; помимо того, что он не вернул мопед, ему ещё пришлось провести двенадцать лет в Азкабане! — Я так понимаю, кто-то так и не получил мопед обратно? — тихо усмехнулся Гарри, пёс заскулил. — Хагрид, а ты отдал мопед обратно? — Так я это, не успел, да, — вздохнул Рубеус. — А он сейчас у тебя? — спросил Гарри. — К чему вы клоните, мистер Поттер? — подняв брови, спросила Амелия. — О, не волнуйтесь мадам Боунс. Ничего противозаконного, — улыбнулся Гарри. — Так, Хагрид, он у тебя? — Да, там, на заднем дворе стоит, — махнул рукой лесник. — Отлично, вот после третьей книги туда сходим, — улыбнулся Поттер, под оглушительно-счастливый лай пса. Он радостно скакал, периодически прыгая подростку на грудь. — О, ты осчастливишь его на ближайшие пару лет, — выдавил из себя улыбку Люпин. — Вот и замечательно, — улыбнулся Гарри, уворачиваясь от лап скачущего Бродяги и ловя себя на мысли, что сделает всё (даже если это означает ничего не дать и держать свое любопытство в узде), чтобы его крёстный выжил. Это ещё не наступило, и, как говорит магловская поговорка, предупреждён — значит вооружён, они всё исправят. Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи. — Тем не менее, я полагаю, было бы лучше оставить Гарри под опекой кого-то из волшебников, — мрачно произнесла Молли. — Объясню позже, но вы наверняка узнаете об этом из книг, — ответил Альбус. — Ну хотя бы поговорить с Дурслями, — настаивала она. — В этом я с вами согласен, — виновато кивнул он. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась. Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. — Классная всё-таки эта штука, — довольно протянули близнецы. — Нужно попытаться… сделать это, — тихо произнёс Ремус, казалось, он, как и Гарри, сумел убедить себя в том, что они спасут Блэка. Бродяга кивнул, виляя своим хвостом, а Гарри с недоумением смотрел на крестного и своего бывшего преподавателя ЗОТИ. — Ты можешь присоединиться к нам, Гарри, — проговорил Люпин с улыбкой. Пёс гавкнул в подтверждение своего согласия. Гарри счастливо улыбнулся и кивнул. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. — М-да, удача мне вряд ли поможет, но всё равно спасибо, — вздохнул Гарри и нервно покачал головой. Он очень не хотел, чтобы все узнали о его жизни с Дурслями. Он никому не рассказывал, что жил в чулане. И знал, что друзья начнут его пытать, мол, почему не сказал, а Сириус с Ремусом устроят серийные убийства и отправятся в Азкабан. Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать его — да и несколько последующих лет тоже... — Поттер, это точно ты, — удивился Малфой. И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос: — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил! — За Гарри Поттера! — хором воскликнула половина Большого зала. — Кто будет следующую главу читать?— спросил Тедди. — Давайте я, — скал директор и взял книгу у подошедшего к нему Тедди.