Глава 2. Исчезнувшее стекло

Глава 2. Исчезнувшее стекло,— начал читать Альбус. Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсль обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшегося племянника, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. — Скука, — простонали близнецы. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало туже самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей. Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках,.. — Маглы действительно странные, снимают на фото розовый мяч в чепчике, — скривился Малфой. Гарри пытаясь сдержать смех протянул: — А ты дальше слушай. ...но с тех пор Дадли Дурсль вырос,... По всему залу раздался звонкий смех. Смеялись все и студенты, и профессора, и взрослые. ...и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своем первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живет еще один ребенок. Сириус зарычал. Ремус нахмурился. — Гарри, тебя же не отдали в детский дом?! — с недоумением спросила Сьюзен. — Если бы, — с печалью произнес Гарри. Тем не менее Гарри Поттер все еще жил здесь, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос: — Подъем! Вставай! Поднимайся! — Ужасная тётка, — покачала головой Молли. — Что за манеры у этих маглов, — сморщила нос Нарцисса. Гарри вздрогнул и проснулся. Тетя продолжала барабанить в дверь. — Живо! — провизжала она. Сириус снова рыкнул, но под взглядом Гарри успокоился. — Да оставь ты его уже в покое мымра... — начала Джинни. — Джинни, язык! — пригрозила пальцем дочери мисс Уизли. — Молчу, мамочка, — невинно улыбнулась Джинни под смех половины студентов и пары взрослых. Гарри услышал ее удаляющиеся шаги, а затем до него донёсся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мопеде. У него было странное ощущение, что когда-то он уже видел этот сон. — Конечно видел,— усмехнулся Билл. Тетя вернулась к его двери. — Ты что, еще не встал? — настойчиво поинтересовалась она. — Почти, — уклончиво ответил Гарри. — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально. — А нам рассказывали, что «золотой мальчик» живет в богатстве и любви, — поражено смотрел на родителей Малфой. — С чего это все решили? — удивился Гарри. Но ему никто не ответил. В ответ Гарри застонал. — Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери. — Нет, ничего. Ничего... День рождения Дадли — как он мог забыть? Гарри медленно выбрался из постели и огляделся в поисках носков. Он обнаружил их под кроватью и, надевая, стряхнул ползающего по ним паука. — Почему именно пауки? — застонал Рон, вспоминая Арагога. — Почему у тебя паук на носках? — удивился Ремус. — Ох, Гарри, ты просто ужасная неряха, — произнесла Джинни, сделав гримасу, что немного подняло настроение Гарри. Гарри привык к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было его место. — ЧТО?! — в один голос воскликнули члены Ордена Феникса, Джинни, Гермиона, Рон и Тедди, а так же грозное рычание пса. В Большом зале наступила тишина (за исключения лая Бродяги), все обдумывали новость. Несколько минут все молчали, переводя недоверчивые взгляды с Гарри на книгу и обратно. Кто-то с жалостью смотрел на него, что было неприятно. Тедди в шоке смотрел на крёстного, он слышал о его непростом детстве, но подробностей не знал. Молчание закончилось и все начали перекрикивать друг друга. — Альбус, как ты мог отдать Гарри этим ужасным маглам?! — наконец произнес побелевший от изумления и злости Флитвик. — Директор, если вы не разберётесь с этими маглами, это сделаем мы! — закричали близнецы и Рон. — Это возмутительно! — прорычала миссис Тонкс. — Бедный ребенок! — вздрогнула Молли, вытирая слезы. — Министр, об этом следует немедленно сообщить в полицию маглов! — возмутилась мадам Боунс. — Я их прокляну! — злобно прошипела Джинни. — Нет, Джинни, не проклянёшь, — строго сказала Молли. — Этим займутся взрослые. — Я говорила тебе, Альбус, что эти маглы ужасные, — шепнула МакГонагалл. — Гарри, почему ты ничего не рассказывал? — спросил Ремус, изо всех сил стараясь себя сдержать. — Не хотел видеть такие лица, — буркнул он. Одевшись, он пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, еще один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всем прочем. — Господи, сколько ему вообще подарков подарили!? — воскликнул Чарли.        — Поверь мне на слово… много, — выдохнул Гарри. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. — Только не говори, что он тебя бил, — прошипел Рон, со злостью глядя на книгу. Любимой «грушей» Дадли был Гарри, но Дадли далеко не всегда удавалось поймать кузена. — Я не узнаю тебя, Поттер, — удивился Малфой. Все в непонимании уставились на него. — Мне с самого детства твердили «Гарри Поттер, золотой мальчик», «всемирная знаменитость и бла-бла-бла». А сейчас я узнаю, что он всё это время живет в семье дяди и тёти, которые по видимому терпеть его не могут, используется, как домашний эльф и является любимой грушей кузена?! Почему никто никогда не говорит правду?        — Ну это же и так понятно, что у меня нет семьи. Я думал все знают, что мои родители погибли в ту ночь.        — Ну да, но я думал, что тётя с дядей любят тебя…        — Да они скорее в Хогвартс попадут, чем меня полюбят, — буркнул Гарри и многие с сочувствием уставились на него.        — Читайте, Альбус — дрожащим голосом произнесла МакГонагалл. Хотя поверить в то, что Гарри мог быстро бегать, было довольно сложно. — Да, за тобой тяжело угнаться, — натянуто улыбнулась Гермиона, нервно посматривая на лучшего друга. Возможно, именно жизнь в темном чулане привела к тому, что Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. К тому же он казался еще меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда висела на Гарри мешком. — Они что, не могли купить тебе одежду? — возмутилась Падма. — Могли, просто не хотели, — пожал плечами Гарри. — Гарри! Надо было рассказать обо всем! — злилась Джинни.       Но он никогда не испытывал жалости к себе, поэтому просто пожал плечами. У Гарри было худое лицо, острые коленки, черные волосы и ярко-зёленые глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу. Сириус громко зарычал, заставив вздрогнуть добрую половину зала.        — Бродяга, ты пугаешь людей,— но Сириус лишь зло смотрел на книгу и продолжал рычать, а Гарри оставалось лишь гадать сколько матерных слов произнес Сириус в тот момент. — Давай угадаю. Дадличку ничего не было? — приподнял бровь Рон. — О, Рон, ты очень ошибаешься, всё только начинается, — с неприязнью прошептала Джинни, поведение которой удивляло Гарри. Но он не мог избавиться от мысли, что вновь и вновь смотрит на неё. Ему было приятно находиться рядом с ней. — Джиневра, что у тебя на уме!? — воскликнула Молли. — Ничего, мамочка, — ответила Джинни с лёгкой насмешкой, как и её братья-близнецы. Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. — Ты же ненавидишь свой шрам, — удивился Рон. — Тогда я не знал, как он мне достался, — буркнул Гарри. Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тете Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам. — Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители, — отрезала тетя. — И не приставай ко мне со своими вопросами. — В АВТОКАТАСТРОФЕ?! — пронеслось по Большому залу. Сириус уже, казалось, обматерил весь мир, потому что он откровенно был готов разорвать книгу в клочья, а следом направиться делать тоже самое с Дурслями. Директор поспешно продолжил чтение. «Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому он должен был следовать, чтобы жить в мире с Дурслями. — И как ребенок должен учиться, если нельзя ничего спрашивать? — возмутилась девушка с Когтеврана. — Им на это всё равно. Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон. — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия. — Никаких манер, — кивнул головой Люциус Малфой. Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. — Проклятие Поттеров, — усмехнулся Римус. — А точно ты же не знаешь, — сказал оборотень на вопросительный взгляд мальчика.— Непослушные, торчащие в разные стороны черные волосы — это наследственная особенность мужской линии Поттеров, которую твоя бабушка Юфимия в шутку назвала «проклятие» из-за сложности в укладке. Кстати из-за этой особенности твой дед Гарри, Флимонт Поттер, создал зелье «Простоблеск», которое помогает укрощать непослушные волосы. Гарри кивнул, машинально проводя рукой по собственной шевелюре. Да, с этим «проклятием» он был знаком не понаслышке. И вдруг его пронзила внезапная волна стыда. Все эти годы он прожил, даже не думая о них, в то время как образ родителей мамы был ясным и осязаемым — во многом благодаря тёте Петунье, которая, хоть и отзывалась о них со злобой, но всё-таки вспоминала. О Поттерах же она хранила молчание. И он не настаивал. Гарри взглянул на Ремуса и пообещал себе разузнать о родителях отца. К моменту когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. — Ну, прям красавец, — саркастично прокомментировала Лаванда, её подружки хихикнули. Тётя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике. Зал взорвался смехом, смеялись все. — Гарри, почему ты с нами так не шутишь? — смеялся Фред. Гарри лишь пожал плечами и улыбнулся. Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. — Даже я столько не получаю! — удивился Малфой, все чистокровные согласно закивали. — Дорогой, ты забыл о подарке от тётушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тётя Петунья. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело. Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. — Вот и всё их воспитание! — воскликнула Молли. — Так вот почему ты так быстро ешь, — вдруг сказала Гермиона, Поттер лишь усмехнулся. — Гарри, мы навестим твоего кузена, и не спорь, — шепнула ему Джинни. Тётя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Ещё два подарочка. Ты доволен? Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьёзная и сложная работа. Наконец он открыл рот. — Значит... — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать... тридцать... — Мерлин, он ещё и тупой, — закатил глаза Терри Бут. — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тётя Петунья. — А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно... — А их вообще не волнует его успеваемость? — сощурилась Минерва.        — Нет, они полагают, что к нему нужен "особый подход",— произнёс Гарри с лёгким презрением, чувствуя, что это чрезмерное внимание его утомляет. Ему совершенно не нравилось читать о своей жизни у Дурслей, и на всё это накладывалась тяжесть новости о том, что его крёстный должен был умереть этим летом и его всего передёрнуло. Нет, он обязательно спасёт Сириуса и всех остальных, кто пострадает в этой чёртовой войне, несмотря на любые последствия, и будет жить у Бродяги. Дядя Верной выдавил из себя смешок — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли. — Тогда понятно почему для них это считается нормальным,— буркнула какая-то девушка с Когтеврана. Тут зазвонил телефон, и тётя Петунья метнулась к аппарату. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолёт с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тётя Петунья вернулась к столу вид у неё был разозлённый и вместе с тем озабоченный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. — У него имя есть, — фыркнула Джинни, а Сириус зарычал.        Многие снова со страхом перевели взгляд на пса, который сидел у Гарри на коленях.       — Да не тронет он вас, — махнул рукой Гарри. Тётя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у неё в разные годы. Многие снова с сожалением уставились на Гарри. Тот предпочёл гладить Бродягу. — И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил. — Гарри, Гарри... — покачал головой Фред        — Как ты мог! — подхватил Джордж.        — Вот такой вот я плохой,— протянул Гарри под смешки студентов. Гарри знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ему снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка. — Мы можем позвонить Мардж,— предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. — И это взаимно, — прошипел Гарри. Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идет именно о нем. — А как насчёт твоей подруги? Забыл, как её зовут... Ах, да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тётя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли. — Хорошая мысль, — кивнула Молли. Вид у тёти Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — Он у неё всегда такой, — сказали одновременно Гарри и Снейп и удивлённо посмотрели друг на друга. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Что за глупость! — воскликнула миссис Уизли. — Зачем Гарри разносить дом? — Не, ну Гарри, конечно, может... — начал было Рон, но Гарри его оборвал.        — Я тут не причём. Это гены, — Сириус довольно гавкнул, удовлетворённый таким ответом.        — У тебя мама старостой была, — усмехнулся Люпин.        — Зато папа и крёстный разносили Хогвартс в пух и прах. И ты им в этом помогал, — усмехнулся Гарри, слегка толкая Ремуса в плечо. Тот расплылся в широкой улыбке.        — Вы ничего не слышали, профессор, — улыбнулся Ремус, смотря на Минерву.        — Ремус, я…        — Ничего не слышали, — пропел Люпин кидая взгляд на директора, намекая ему, чтобы тот продолжал чтение. Многие с интересом смотрели на эту сторону бывшего преподавателя, а Золотое Трио только переглянулось с Бродягой и весело усмехнулось.       — А какие гены, Гарри? — тут же оживились Фред с Джорджем. — Мы чего-то не знаем?       — Не знаете,— улыбнулся Гарри.— Это будет в третей книге.       — Эх,— расстроенно вздохнул близнецы. — Может расскажешь нам, по старой дружбе?        — Не-а,— улыбнулся Гарри. — Хочу увидеть вашу реакцию. — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал. — Ну вот Гарри…        — Мы поняли, Фред,— прервала его Гермиона, обращаясь к Дамблдору. — Директор, читайте, пожалуйста.   — Может быть... — медленно начала тётя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой... и оставить в машине у зоопарка... — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. — Машина важнее ребёнка?! — гневно воскликнула Молли. Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает. — Свинья мелкая, — прорычала Джинни. — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына. — Я... Я не хочу... Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он... Он всегда все по-по-портит! — По нему театр плачет, — фыркнула Гермиона. Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу. В этот момент раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — В голосе тёти Петуньи звучало отчаяние. — Тоже мне, проблема, — закатила глаза Тонкс. Через минуту в кухню вошёл лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Директора прервало рычание Сириуса.       — Бродяга, — закатил глаза Ремус, — если ты будешь рычать на каждую крысу — мы никогда не дочитаем. — Сомневаюсь, что он тебе послушает,— усмехнулся Гарри, смотря на пса. Пёс гавкнул в согласие с Гарри.        — Да ну вас,— махнул рукой Люпин.  Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. — Ужасные дети, — покачала головой Минерва.  — М-да — протянул Билл — какие смелые парни… Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в своё счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк. — Представляю твою радость, — улыбнулся ему Ремус. Тётя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвел его в сторону. — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнёс он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества! — Сам бы посидел там,— прошипела Джинни. — Ещё бы в подвал поселили.        — Главное Дурслям не подкидывай эту идею, — хмыкнул Гарри. — Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово... Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил. — И сейчас взрослые не особо спешат мне верить, да и не только они. Хотя я не понимаю почему, вроде повода, чтобы считать меня лжецом, я не давал, — печально произнёс мальчик, который выжил. — Что вы имеете ввиду мистер Поттер? — спросила Амелия. — Ну, на втором курсе меня считали наследником Слизерина, хоть я говорил, что ни при чём. У меня мама и лучшая подруга маглорождённые, не понимаю, почему все так решили. На четвёртом курсе, кроме Гермионы и Хагрида, прости, Рон, но и ты тоже не сразу мне поверил, что это не я бросил листок со своим именем в кубок, оказалось это сделал пожиратель смерти под оборотным зельем. Мне как будто приключений в жизни не хватало, чтобы я ещё добровольно согласился участвовать в Турнире трёх волшебников. И вот сейчас вы мне не верите, что Волан-де-Морт вернулся, хотя все факты налицо. Но нет, конечно, легче назвать меня лгуном и ненормальным. Все поняли, о чем говорил Гарри, и задумались о том, что он, возможно, прав и это вызвало у них чувство стыда. — Прости меня, Гарри,— тихо произнёс Рон, чувствуя стыд за своё поведение в тот момент, — я действительно не понимаю, что на меня нашло и… Но Рон не смог закончить мысль, так как Гарри положил руку на его плечо. — Не стоит волноваться, — ответил Гарри. — Я тоже не должен был так остро реагировать. Кроме того, ты пришёл мне на помощь сразу, как она мне понадобилась. Ты смог преодолеть свою гордость, и это то, что я в тебе ценю. — Что? Мою гордость? — усмехнулся Рон. — Верность. Как бы сильно мы ни ссорились, я знаю, что ты никогда не предашь меня и будешь рядом, когда мне это нужно. — Спасибо. То же самое могу сказать и о вас двоих, — сказав это, Золотое Трио обнялось на фоне недоуменных взглядов. Ремус, Бродяга и представители семьи Уизли обменялись взглядами, но, как им стало очевидно, никто не планировал делиться с ними информацией о происходящем, поэтому ни у кого не возникло желания задавать вопросы. Директор продолжил читать. Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем. — Они знают, что ты не причём, — простонал Ремус. — Петунья точно.        — Знают, да хорошо скрывают, — буркнул Гарри. Однажды тётя Петунья заявила, что ей надоело, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». — Это издевательство над детской психикой! — воскликнула мадам Помфри. Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. — Поттер, почему вы об этом никому не говорили? — спросил Снейп, внимательно разглядывая Поттера, будто он видел его впервые. — Я много раз говорил, что не хочу у них жить, но все взрослые уверяли меня, что я просто преувеличиваю. И я перестал. Смысл. Все взрослые переглянулись: а ведь и вправду мальчик много раз говорил, что не хочет туда возвращаться. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно также, как выглядел до того, как тётя Петунья решила его подстричь. За это ему запретили целую неделю выходить из чулана, хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро. — Это ужасно, они не смеют наказывать ребёнка за магический выброс! — возмутилась профессор Стебель.  — Идиоты,— буркнула Анджелина. В другой раз тётя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. — Фу! — сморщила нос Лаванда. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и, в конце концов, съёжился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри. К счастью, тётя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания. — До сих пор не понимаю, почему она меня не наказала. — Повезло, — слегка улыбнулась Тонкс. Был ещё случай, когда Гарри натерпелся неприятностей из-за того, что его заметили на крыше школьной столовой. Сириус снова зарычал, Гарри погладил его по голове и пёс уткнулся носом в бок крестника.        — Не вините себя, — произнёс он, осознавая причины поведения Бродяги. — Это не твоя вина. — Пёс попытался зарычать, но Гарри его прервал. — Бродяга, я повторяю, что ты здесь не виноват. Есть ещё вопросы? — Пёс снова прижался к Гарри, и тот погладил его. — Самое главное, что после третьей книги тебя оправдают. Мы узнаем, как тебя спасти, и я буду с тобой… да? — Пёс радостно виляя хвостом, подтвердил это, и Гарри улыбнулся. Мысли о том, что Сириуса будет оправдано в третьей книге, а в пятой (если считать лето 1996 года, то речь о пятой книге, рассуждал Гарри) они узнают, как его спасти, смягчало необходимость раскрывать всему Хогвартсу о мантии-невидимке, украденных ингредиентах, карте и прочей чепухе. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них ускользнуть, и в какой-то момент он, к собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе. Классная руководительница Гарри послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что он лазает по крыше школы. Гарри пытался объяснить дяде Вернону что он всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в кладовке и ушел. Самому себе Гарри объяснил, что, когда он прыгал через баки, его подхватил порыв ветра — потому так все и получилось. — Ты трансгрессировал?! — воскликнул шокированный такими подробностями Ремус.      — Вы очень сильный волшебник, мистер Поттер, — улыбнулся Флитвик — не каждому такое под силу.        — Спасибо, профессор,— слегка смутился Гарри. — Забавное объяснение, ох уж это магловское воспитание, — скривил губы Люциус Малфой. — Это насколько же ты был худой, что поверил в это оправдание? — ужаснулась Молли. Все посмотрели на парня, но он только пожал плечами. Но сегодня все должно было пойти просто отлично.  Гарри снова поймал на себе множество жалостливых и сочувственных взглядов. — И ты все сглазил, — вздохнул Рон. Гарри даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, — ведь ему посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность Гарри готов был дорого заплатить. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тёте Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на Гарри. Банк и Гарри были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды. — Гарри, твоему дяде вообще что-нибудь нравится? — спросила Ханна Аббот. — Орать на людей, есть и ворчать, пожалуй, все, — ответил Гарри. — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед. Бродяга презрительно фыркнул. — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая себя самого, произнёс Гарри, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу. — Зря ты это сказал, — произнесла Гермиона печально посмотрев на Поттера . — Чем ты думал, приятель? — вздохнул Рон.        — Ничем, — буркнул Гарри. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свёклу с усами. — Ну вот, теперь я не смогу нормально есть свёклу, — тяжело вздохнула Анджелина под общий смех. — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! - проорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали. — Ну всё, тебе конец, — расстроенно протянули близнецы. — Да, я знаю, — быстро сказал Гарри. — Это был просто сон. Он уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда он задавал вопросы, но ещё больше они ненавидели, когда он говорил о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или он увидел что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. — Мда, как ты вообще с ними живёшь? — спросил Эрни. — Привык, — пожал плечами Гарри. Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри достался фруктовый лёд с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. — Моё первое мороженое, — сказал Гарри, а Ремус, Тедди, Сириус, Гермиона, Джинни и Рон проклинали Дурслей всеми существующими проклятиями. Напряжение в Зале росло. Все, кто считал Гарри избалованным золотым мальчиком ошарашенно смотрели на «Нового Поттера», открывшегося с реальной стороны его жизни. Гарри игнарировал эти взгляды, продолжая гладить пса. Но Гарри и этому был рад, он с удовольствием лизал фруктовый лёд, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами. И снова смех прогремел в Большом зале. — А что, Гарри, я согласен с тобой! — усмехнулся Рон. — А я нет, может внешне и похож на жирную гориллу, но интеллектом любая обезьяна даст ему фору! — ухмыльнулся Джордж. У Гарри давно не было такого прекрасного утра. Правда, он был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметил, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить его. Но пока все обходилось. — И слава богу! — воскликнула миссис Уизли. Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались Гарри. — Видишь. Мне ещё и торт достался,— улыбнулся Гарри Рону. Сириус снова почувствовал укол совести за то, что не сбежал из Азкабана раньше, но заметив грусть пса Гарри сразу погладил его.        — Это было в прошлом, Бродяга. Я не собираюсь больше терпеть Дурслей. Впоследствии Гарри говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец. После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещёнными окошками прятались рептилии. Там, за стёклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Гарри было интересно абсолютно все, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях. — Ну, ты видел и покрупнее, — ухмыльнулся Рон, вспоминая Василиска. — Кстати, я так понимаю, сейчас будет тот момент со змеёй, про который ты говорил на втором курсе? Гарри утвердительно кивнул под вопросительные взгляды. — Тогда сейчас будет весело, — мстительно прошипел Рон под удивительные взгляды семьи. Дадли быстро нашёл самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепёшку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснётся, — произнёс он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Верной постучал по стеклу, но змея продолжала спать. — Бедное животное, — вздохнули сестры Патил. — Давай ещё! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплёлся прочь, громко шаркая ногами. — Чтоб ты поближе познакомился с этой змеёй, — прошипела, как и её брат Джинни. — О, твоё желание скоро исполнится, — усмехнулся Гарри, переглянувшись с лучшими друзьями и подмигнув девушке. Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и её окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить её двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тётя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, Гарри мог выходить из чулана и бродить по всему дому. Все печально посмотрели на Гарри, и от этого взгляда ему стало не по себе. Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри. Змея ему подмигнула. — Ох, это детское воображение, — усмехнулся профессор Флитвик. Гарри смотрел на неё, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: «И так каждый день». — Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает. Змея энергично закивала головой. — Тебе не показалось поведение этой змеи странным? — спросил Ремус. — Нет, я привык ко всем странностям, — ответил Гарри. — Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался Гарри. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и Гарри тут же перевёл взгляд на неё. «Боа констриктор, Бразилия», — прочитал он. — Наверное, там было куда лучше, чем здесь? Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и Гарри прочитал: «Данная змея родилась и выросла в зоопарке». — А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли. — Пошёл отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро. Сириус зарычал. Многие уставились на пса.        — Гарри, а он… понимает о чём мы говорим? — немного неуверенно спросил Колин.        — Да это же просто пёс, как он может понимать? — изогнул бровь Забини, но вспомнив странную реакцию на его смерть, он задумался, — или же… Поттер, может ему лучше намордник купить?        Гарри переглянулся с Ремусом и громко засмеялся.        — Я думаю он не оценит,— смеясь, над обиженной мордой пса, сквозь смех выдавил Гарри. Члены Ордена тоже усмехнулись. — Вы всё поймёте. Только чуть позже.       Слегка успокоившись, Гарри взглянул на пса и шёпотом произнёс: — Притворись немного глупее, иначе нас могут раскрыть слишком рано. Мы рискуем, так как слишком ярко отреагировали, когда узнали о твоей… ну, о твоей смерти, — при этих словах голос Гарри заметно задрожал. Бродяга только ободряюще прижался к Гарри и удобно устроился у него на коленях. Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Гарри сел и открыл от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. — Класс! — воскликнул Колин. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. — Теперь понятно название главы, — сглотнул Ремус. — Бедные маглы, — вздохнула Гермиона, на которую были обращены не понимающие взгляды. — Я не про Дурслей. Мне жалко тех, кто был в террариуме, кроме них. Гарри готов был поклясться, что, стремительно проползая мимо него, змея отчётливо прошипела: — Бразилия — вот куда я отправлюсь... С-с-спасибо, амиго... — Змея куда гораздо вежливее, чем эти маглы, — буркнул Тедди, до сих пор молчавший. Он знал, что Дурсли личности противные, но правда оказалась хуже чем он мог себе представить. Владелец террариума был в шоке. — Ещё бы тут не быть в шоке, — усмехнулся Билл. Флёр с интересом наблюдала за старшим из братьев Уизли. Что не ускользнуло от взгляда миссис Уизли, которая нахмурилась. Ей не нравилась эта блондинка. — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло? Директор зоопарка лично поднёс тёте Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Гарри видел, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. — Лжецы, — презрительно фыркнула Джинни. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнёс: — А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри? — Ну все, наказания не избежать, — покачал головой Рон. Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придёт его мать, и только потом повернулся к Гарри, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярён, что даже говорил с трудом. — Иди... в чулан... сиди там... никакой еды. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тётя Петунья дала ему большую порцию бренди. — Ах ты урод жирный! — воскликнула неугомонная рыжая. — Мне кажется… — Джинни в гневе… — Очень похожа… — На нашу маму… — прошептали близнецы. — Это возмутительно! — крикнула Молли и мадам Помфри, — Нельзя морить ребёнка голодом! — А я то удивлялась, почему Гарри такой худой?! — причитала Молли.        — Дамблдор, Гарри не должен вернутся туда. Пусть он всё следующее лето проведёт там,— все, кому было известно поняли, что Ремус намекал на Гриммо 12. — Поттер, сколько вы просидели без еды? — спросил Снейп. Но Гарри предпочёл не отвечать на этот вопрос. Много позже, лежа в тёмном чулане, Гарри пожалел, что у него нет часов. Он не знал, сколько сейчас времени, и не был уверен в том, что Дурсли уже уснули. Он готов был рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой-нибудь еды, но только если они уже легли. Гарри думал о том, что прожил у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. — Директор, нельзя это просто так оставлять! — крикнула мисс Уизли. — Успокойтесь, этим вопросом займутся, — сказала мадам Боунс, обеспокоенно смотря на мальчика. — Я… я даже не думал, что всё так плохо. Я… я идиот — горько хмыкнул Ремус.        — Ты-то тут при чем? — изумился Гарри. — Тебе бы все равно не дали забрать меня.        — Да, но я мог хотя бы навещать тебя… я представлял, что ты можешь захотеть переехать ко мне. Да и к тому же я просто решил отгородиться от мира, вместе со своей проблемой и болью, — Сириус зло зарычал. Он ненавидел, когда Ремус ограничивает себя в чем-то, поясняя это тем, что он оборотень.— Да и к тому же директор сказал, что тебе пока рано общаться с кем-то из магического мира.        — Ремус, ты ни в чем не виноват, — улыбнулась Джинни.        — Вот именно. Да и к тому же, какая разница кто ты — обычный человека или с «пушистой проблемой». Это не меняет дело, — подхватил Рон, рассуждения друзей.        — Вы были лучшим профессор по ЗОТИ,— улыбнулся Невилл и все согласно загалдели.        — Почему бы тебе не вернуться, Ремус? — мягко улыбнулся директор и студенты согласно закивали и закричали.        — Вы же прекрасно знаете, что я не могу.        — Ты был насколько хорошим профессором, что дети тебя так полюбили? — хмыкнула Амелия Боунс, вспоминая, что кажется племянница рассказывала ей о профессоре Люпине и том, что её очень огорчил его уход из школы.        — Я просто делал свою работу, — пожал плечами смущённый Ремус.        — Во-первых, у тебя определенный подход к учёбе. Ты не говоришь нам на первом уроке, что мы стадо болванов, — начал Гарри.        — Так кто-то делал? — изумился Люпин.— И кто?        — Догадайся, — прошептал Рон, косясь на Снейпа.        — Во-вторых ты учил нас. А то у нас, что не профессора, то ходячее недоразумение, — Амбридж многозначительно кашлянула. — Что касается неё, мне сложно что-то сказать, но думаю, мы узнаем об этом в пятой книге, — добавил Гарри. — Я подумаю, — улыбнулся Люпин и все довольно хмыкнули. Если Ремус Люпин вернётся в преподавание — это можно считать их личной заслугой. Он жил у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда его родители погибли в автокатастрофе. Он не помнил ни самой катастрофы, ни того, что он тоже был в той машине.  — Потому что её не было, — зло прошипела Минерва, всё ещё ошарашенная такому отношению к ребёнку. Иногда, часами лежа в тёмном чулане, он пытался хоть что-то извлечь из памяти, и перед его глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зелёного света и обжигающая боль во лбу. В Большом зале повисла тишина. Сотни голов были повёрнуты в его сторону. — Ты помнишь? — Ремус был шокирован.       Бродяга положил морду ему на колени, Джинни взяла за руку. Это все было мило, но Гарри не очень хотел, чтобы на него пялилась вся школа. — Да, но сейчас помню намного больше, — ответил Гарри. Заметив вопросительные взгляды, добавил. — Узнаете из третьего курса. Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя он и не мог объяснить, откуда там взялся зелёный свет. И своих родителей он тоже не мог вспомнить. Тётя и дядя Никогда о них не рассказывали, и, разумеется, ему было запрещено задавать вопросы. Фотографии его родителей в доме Дурслей отсутствовали. Когда Гарри был младше, он часто мечтал о том, как в доме Дурслей появится какой-нибудь его родственник, далекий и неизвестный, и заберёт его отсюда. Но этого так и не произошло — его единственными родственниками были Дурсли, — и Гарри перестал мечтать об этом. — Неправда! — воскликнул Рон.       — То есть? — хмыкнул Нотт.        — О, у меня есть очень близкий человек. Но узнаете вы об этом только в третьей книге,— весело сказал Гарри, гладя на пса. Сириус хоть и был польщён словами Гарри об очень близком человеке, но он всё ещё винил себя в смерти Джеймса и Лили, а так же в том, что Гарри всё это время жил на Тисовой улице… Но иногда ему казалось — или ему просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо его знают. — Так, это уже интересно, — нахмурилась мадам Боунс. Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тётей Петуньей и Дадли зашли в магазин, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тётя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила Гарри, знает ли он этого коротышку, а потом схватила его и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зелёное. А недавно на улице к нему подошёл лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушёл, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть. — Идиоты! — потеряла контроль Минерва. — Минерва, успокойтесь, — успокоил её директор. Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у Гарри не было никого — и друзей у него тоже не было. В школе все знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старье и разгуливающего в сломанных очках, а с Дадли предпочитали не ссориться. В общем, Гарри был одинок на этом свете, и, похоже, ему предстояло оставаться таким же одиноким ещё долгие годы. Много-много лет... — А вот и нет! — Конец главы, — объявил директор, — кто будет читать следующим? — Давайте я, — предложила Гермиона, поднимаясь за книгой.