Глава 3. Письма невесть от кого

Глава 3. Письма невесть от кого,— прочитала Гермиона. Гарри никогда еще так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда ему наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы, а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолет с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить ее с ног, так что она потеряла сознание. Гарри был рад, что занятия в школе закончились, но зато теперь ему негде было скрыться от Дадли и его дружков, которые каждый день приходили к нему домой. И Пирс, и Деннис, и Малкольм, и Гордон — все они были здоровыми и безмозглыми, но Дадли был самым здоровым и самым безмозглым, и потому именно он считался их предводителем и решал, что будет делать вся компания. В большом зале раздался смех.        — Все равно, что Гойл был бы предводителем,— фыркнул Тео. — Прям жизнь среди горилл, — усмехнулся Дин. И вся компания соглашалась с тем, что следует заняться любимым спортом Дадли — охотой на Гарри. — Ох, не будет тебе покоя, — покачала головой Молли. По этой причине Гарри проводил как можно больше времени вне дома, шатаясь неподалеку и думая о том, что не так уж много времени осталось до конца каникул, откуда ему светил крошечный лучик надежды. В сентябре он должен был пойти в среднюю школу и наконец-то расстаться с Дадли. Дадли перевели в частную школу, где когда-то учился дядя Вернон, — в «Вонингс». Кстати, туда же устроили и Пирса Полкисса. А Гарри отдали в самую обычную общеобразовательную школу, в «Хай Камероне». Дадли это показалось невероятно смешным. — Странное чувство юмора, — фыркнула Гермиона. — В этой школе старшекурсники в первый же день засовывают новичков головой в унитаз, — сразу же начал издеваться Дадли. — Хочешь подняться наверх и попробовать? — Нет, спасибо, — ответил Гарри. — В многострадальный унитаз никогда не засовывали ничего страшнее твоей головы — его, бедняжку, может и стошнить. Большой зал загремел смехом. — Гарри, почему ты с нами так не шутишь? — обиженно воскликнули близнецы, повторив свой вопрос, когда немного успокоились.         — Да, Гарри, — сквозь смех выдавил Люпин, — чувство юмора тебе точно от Джеймса досталось. Пёс довольно гавкнул в подтверждение. Гарри убежал раньше, чем Дадли понял смысл сказанного. — Сомневаюсь, что до него вообще дошло, — ухмыльнулся Рон. Как-то в июле тетя Петунья повезла Дадли в Лондон, чтобы купить ему фирменную форму школы «Вонингс», а Гарри отвела к миссис Фигг. Как ни странно, теперь у миссис Фигг стало куда приятнее, чем раньше. Выяснилось, что она сломала ногу, наступив на одну из своих кошек, и с тех пор уже не пылает к ним такой страстной любовью, как прежде. Так что она не показывала Гарри фотографии кошек, и даже разрешила ему посмотреть телевизор, но зато угостила шоколадным кексом, который, судя по вкусу, пролежал у нее в шкафу по крайней мере десяток лет. — Фу! — поморщились многие. — Это издевательство,— фыркнул Ремус. Гарри переглянулся с Сириусом и рассмеялся. Пёс лишь весело фыркнул, что больше было похоже на чих. Они-то знали о любви Люпина к шоколаду. В тот вечер Дадли гордо маршировал по гостиной в новой школьной форме. Ученики «Вонингса» носили темно-бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы, которые называются канотье. Еще они носили узловатые палки, которыми колотили друг друга за спинами учителей. — Как в таком ходить можно? — сморщила носик Падма. — Какой ужас! — поддержала подругу Лаванда. Считалось, что это хорошая подготовка к той взрослой жизни, которая начнется после школы. — И к чему же это может подготовить? — подняла бровь Тонкс. Глядя на Дадли, гордо вышагивающего в своей новой форме, дядя Верной ужасно растрогался и ворчливым голосом — ворчал он притворно, пряча свои эмоции, — заметил, что это самый прекрасный момент в его жизни. Что же касается тети Петуньи, то она не стала скрывать своих чувств и разрыдалась, а потом воскликнула, что никак не может поверить в то, что этот взрослый красавец — ее крошка сыночек, ее миленькая лапочка. — Крошечка сыночек? — усмехнулся Рон.        — Кому-то явно следует купить очки,— весело хмыкнули близнецы. А Гарри даже боялся открыть рот. Он изо всех сил сдерживал смех, но тот так распирал его, что мальчику казалось, что у него вот-вот треснут ребра и хохот вырвется наружу. — Как мы тебя понимаем Гарри, — одновременно усмехнулись близнецы, подмигнув ему. Когда на следующее утро Гарри зашёл на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Гарри подошёл поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные тряпки. — Что это? — спросил он тетю Петунью. Тетя поджала губы — она всегда так делала, когда Гарри осмеливался задать ей вопрос. «И все из-за зависти к Лили», — подумал Северус. — Твоя новая школьная форма. Гарри снова заглянул в бак. — Что?! — хором воскликнули студенты и несколько взрослых. Гарри скривился. — И она хочет чтобы ты это одел в школу? — сморщила нос Джинни. — Нуда, конечно, — произнес он. — Я просто не догадался, что ее обязательно нужно намочить. — Сомневаюсь, что Петунья поймет сарказм, — поморщился Ремус.        — А ты с ней знаком? — спросил Гарри, поворачиваясь к Люпину, Ремус кивнул.  — Когда мы учились на 7 курсе, Лили позвала нас к себе в гости. Весь день Петунья смотрела на нас, будто мы её превратим в жабу.       — На меня она так же смотрит,— вздохнул Гарри         — Профессор Люпин,— вдруг спросил Симус, — то есть, вы хорошо общались с родителями Гарри?     — Джеймс многим рисковал в общении со мной. Думаю, вы понимаете, о чем я. С Лили у меня всегда были хорошие отношения. Пожалуй, курса до 7-го только меня она и воспринимала из нашей компании, — рассмеялся Люпин,— и я знал маленького Гарри, но об этом подробнее в третье книге.        — Скорее бы третья книга, а лучше пятая,— вздохнул Гарри, гладя пса, в глазах которого сверкали искорки надежды. — Не строй из себя дурака, — отрезала тетя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая. Гарри никак не мог в это поверить, но решил, что лучше не спорить. Он сел за стол, стараясь не думать о том, как будет выглядеть в свой первый день в «Хай Камеронсе» — наверное, так, словно вырядился в обрывки полусгнившей шкуры мамонта. — Фу! — поморщились студенты. В кухню вошли Дадли и дядя Верной, и оба сразу сморщили носы — запах новой школьной формы Гарри им явно не понравился. Дядя Верной, как обычно, погрузился в чтение газеты, а Дадли принялся стучать по столу форменной узловатой палкой, которую он теперь повсюду таскал с собой. — Зачем? — выгнул бровь Нотт.        — Чтобы дубасить всех и всё вокруг, — закатил глаза Гарри. — Никаких манер, — подняла нос Нарцисса. Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунут почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик. — А если такой щели нет, то как маглы получают письма? — поинтересовался Нотт. — Почтальон кладет их в почтовый ящик, — пожал плечами Симус. — Но это же совсем неудобно, — возмутился тот. — У маглов есть телефон, они редко пользуются почтой, — ответила профессор Бербидж, заканчивая разговоры. — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Верной из-за газеты. — Ого! Он послал за почтой Дадли! — удивился Рон. — Пошли за ней Гарри. — Гарри, принеси почту. — Ленивая жирная задница, — прошипела Джинни. — Джинни, следи за языком или будешь наказана! — пригрозила дочери Молли. — Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри. — Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон.  — Я тебя потом ткну, — прорычал злой оборотень. Гарри увернулся от палки и пошел в коридор. На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счет, и письмо для Гарри. — Она что хочет, чтобы твой дядя за неё расплатился? — усмехнулся Драко. — Видимо, да, — ответил Поттер. Гарри поднял его и начал внимательно рассматривать, чувствуя, как у него внутри все напряглось и задрожало, как натянутая тетива лука. Никто ни разу никогда в жизни не писал ему писем. Да и кто мог ему написать? У него не было друзей, у него не было других родственников, он даже не был записан в библиотеку, из которой ему могло бы прийти по почте грубое послание с требованием немедленно вернуть книги. Однако сейчас он держал в руках письмо, и на нем стояло не только его имя, но и адрес. Так что сомнений, что письмо адресовано именно ему, не было. — Это было моё первое письмо. Как жаль, что я не прочитал его сразу, — выдохнул Гарри, и весь зал уставился на него с недоумением. — Скоро сами всё поймёте… «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — вот что было написано на конверте. — Неужели никто не обратил внимание на то, что написано на конверте? — на удивление всех это сказал Драко.        — Письмо подписывают не преподаватели, а специальное волшебное перо, — вздохнула Гермиона.       — Давно пора это менять, — буркнула Минерва. Конверт, тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Дрожащей рукой Гарри перевернул конверт и увидел, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орел, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». — Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Верной. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки? Дядя Верной расхохотался собственной шутке. — Какое… интересное чувство юмора, — покачали головой близнецы. Гарри вернулся в кухню, все еще разглядывая письмо. Он протянул дяде Вернону счет и открытку, сел на свое место и начал медленно вскрывать желтый конверт. Дядя Верной одним движением разорвал свой конверт, вытащил из него счет, недовольно засопел и начал изучать открытку. — Мардж заболела, — проинформировал он тетю Петунью. — Съела какое-то экзотическое местное блюдо и... — Пап! — внезапно крикнул Дадли. — Пап, Гарри тоже что-то получил! Гарри уже собирался развернуть письмо, написанное на том же пергаменте, из которого был сделан конверт, когда дядя Верной вырвал бумагу из его рук. — Гарри, ты что, специально им время даешь отнять у тебя письмо? — удивилась Гермиона. — Я был в недоумении, — сказал он, пожимая плечами. — Дурсли всё время утверждали, что я никому не нужен, а тут мне прислали письмо. Тедди взглянул на Гарри. Несмотря на то что оба, и он, и его крестный, потеряли своих родителей, у Тедди была одна важная разница – его воспитание было наполнено любовью и заботой. Люпин-младший искренне ценил тот факт, что Поттеры стали для него такими замечательными родителями. — Это мое! — возмутился Гарри, пытаясь завладеть бумагой. — Правильно, настаивай на своём, — кивнул Ремус. — И кто, интересно, будет тебе писать? — презрительно фыркнул дядя Верной, разворачивая письмо и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зеленым, причем быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не кончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша. — Кажется, он не на шутку испугался, — нахмурился мистер Уизли. — П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он. Дадли попытался вырвать у него письмо, но дядя Вернон поднял его над собой, чтобы Дадли не смог дотянуться. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение всем показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тетя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась. — Вернон! О боже, Вернон! — Что это с ними? — удивилась Ханна. — Все их страхи всплывают наружу, мы же слышали в первой главе, они боялись, что всплывёт правда, — объяснил Забини. Тетя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидят Гарри и Дадли. Правда, абстрагироваться на долго им не удалось, потому что Дадли не выносил, когда на него не обращали внимания. Он сильно стукнул отца по голове своей узловатой палкой. — За что боролись, на то и напоролись, — улыбнулась Гермиона.  — Я хочу прочитать письмо!—громко заявил Дадли. — Это я хочу прочитать письмо, — возмущенно возразил Гарри. — Это мое письмо. — Пошли прочь, вы оба, — прокаркал дядя Вер-нон, запихивая письмо обратно в конверт. — Ого! Он прогнал даже Дадлика! — удивился Рон. Гарри не двинулся с места. — Ох, что сейчас будет, — вздохнула Гермиона.        — С чего ты решила, что что-то будет?        — А с того, что у тебя взрывной характер и гриффиндорская храбрость.        — Ты, наверное, хотела сказать безрассудство? — хмыкнул Малфой.        — Храбрость, — ответила за подругу Джинни.— Один второй курс чего стоит.        — А что было на втором курсе? — поднял брови Нотт.        — Так вы не знаете, — хмыкнула Уизли,— Гарри быфммфмм... — Поттер зажал ей рот рукой.        — Пусть они узнают из книг, Джинни. Все равно это звучит не слишком правдоподобно — прошептал Поттер ей на ухо.        — Ты прав, — кивнула девушка, убирая его ладонь,— читай, Гермиона. — ОТДАЙТЕ МНЕ МОЕ ПИСЬМО! —прокричал он. — Дайте мне его посмотреть! — заорал Дадли. — ВОН! — взревел дядя Верной и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом Гарри, выволок их в коридор и захлопнул за ним дверь кухни. Гарри и Дадли тут же устроили яростную, но молчаливую драку за место у замочной скважины — выиграл Дадли, и Гарри, не замечая, что очки повисли на одной дужке, улёгся на пол, прикладывая ухо к узенькой полоске свободного пространства между полом и дверью. — Вернон, — произнесла тетя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом? — Делать нам больше нечего, — закатил глаза Малфой. — Следят... даже шпионят... а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Верной, который, кажется, был на грани помешательства. — Он чокнутый! — поморщилась Лаванда. — Может, он словил мозгошмыга? — рассудительно заявила Луна. Большой зал взорвался смехом. — Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим... Гарри видел, как блестящие туфли дяди Вернона ходят по кухне взад и вперед. — Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ... Да, это лучший выход из положения... Мы просто ничего не будем предпринимать... — Но... — Мне не нужны в доме такие типы, как они, ты поняла, Петунья?! Когда мы взяли его, разве мы не поклялись, что искореним всю эту опасную чепуху?! — Мистер Поттер, о чем это говорит ваш дядя? — спросила мадам Боунс. — Скоро узнаете. В тот вечер, вернувшись с работы, дядя Верной совершил нечто такое, чего раньше никогда не делал, — он пришел к Гарри в чулан. — Он туда пролез? — произнесла Гермиона, чем шокировала многих.        — Пф, ты что. Конечно нет,— рассмеялся Гарри, и многие студенты поддержали его смех. — Где мое письмо? — спросил Гарри, как только дядя Вернон протиснулся в дверь. — Правильно, сразу к делу, — усмехнулся Чарли. — Кто мне его написал? — Никто. Оно было адресовано тебе по ошибке, — коротко пояснил дядя Вернон. — Я его сжег. — Лжец! — крикнули хором несколько студентов. —Не было никаких ошибок,—горячо возразил Гарри. — Там даже было написано, что я живу в чулане. — ТИХО ТЫ! — проревел дядя Вернон, и от его крика с потолка упало несколько пауков. — Зачем акцентировать внимание на пауках? — вздрогнул Рон.        — А ты, Уизли, пауков боишься? — еле сдерживая смех спросил Малфой.        — Арагога бы на вас,— фыркнул Рон.        — Ара… кто? — переспросил Симус.     — Это наш второй курс,— усмехнулся Гарри.       — Сумасшедший год, — вздрогнул Рон.        — Если не считать 4 курс, то он один из самых трудных,— вздохнул Гарри.        — А как же третий курс? — спросил Дин,— там ещё и Блэк сбежал, вроде как говорили, что он за тобой…        — Третья книга,— перебил его Гарри, — хотя признаться для меня этот год один из самых спокойных. Ну, если не считать войну Рона и Гермионы. Да, и в принципе, закончился год довольно неплохо. Я встретил несколько замечательных людей,— Гарри улыбнулся Ремус и покосился на Бродягу.— Всё потом — ответил Поттер, на немые вопросы. Дядя Вернон сделал несколько глубоких вдохов, а затем попытался улыбнуться, однако это далось ему с трудом, и улыбка получилась достаточно болезненной. — Э-э-э... кстати, Гарри, насчет этого чулана. Твоя тетя и я тут подумали... Ты слишком вырос, чтобы и дальше жить здесь... Мы подумали, будет лучше, если ты переберёшься во вторую спальню Дадли. — ВТОРУЮ спальню? — прокричали хором все дети Уизли (да, даже Перси) — Что?! — крикнули Ремус, Тонкс и Тедди одновременно, что удивило первых двух. — У этого моржа две спальни, а тебя держали в чулане?! — крикнул Дин. — Я уж думала, что этим маглам падать ниже некуда, однако… — покачала головой Макгонагалл. — Нельзя было отдавать Гарри в эту семью, это возмутительно! — возмущалась Молли. — Зачем? — спросил Гарри. — Не задавай вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирай свое барахло и тащи его наверх, немедленно! — Какая доброта, — с сарказмом сказал Тедди. В доме Дурслей было четыре спальни — одна для дяди Вернона и тети Петуньи, одна для гостей (обычно в роли гостьи выступала сестра дяди Вернона Мардж), одна, где спал Дадли, и еще одна, в которой Дадли хранил те игрушки и вещи, которые не помещались в его первой спальне. Гарри же хватило всего одного похода наверх, чтобы перенести все свои вещи из чулана. И теперь он сидел на кровати и осматривался. Почти все в этой комнате было поломано. Подаренная Дадли всего месяц назад, но уже неработающая видеокамера лежала на маленьком заводном танке, пострадавшем от столкновения с соседской собакой, на которую его направил Дадли. В углу стоял первый телевизор Дадли, который тот разбил ударом ноги, когда отменили показ его любимой передачи. — Ну и характер у этого моржа, — поморщилась Джинни. В другом углу стояла огромная клетка, в которой когда-то жил попутай и которого Дадли обменял на духовое ружье — а ружье лежало рядом, и дуло его было безнадежно погнуто, потому что Дадли как-то раз на него сел. — Сколько же он весит? — удивился Тедди. — Я так понимаю, что это тяжело погнуть? — спросил Забини. — Да, а ещё тяжелее погнуть, сев на него, — ответила тот. — А ты откуда знаешь? — поинтересовалась Гермиона, отрываясь от книги. — Или ты полукровка? — Да, я полукровка, но о магловском мире знаю всё, в основном благодаря тебе, — ответил Тедди, продолжая ощущать удивлённые взгляды Гермионы. — Когда у Гарри или Джинни не получалось забрать меня от бабушки, вы с дядей Роном всегда брали меня к себе, мы часто гуляли, ты много рассказывала и показывала нам мир маглов. К тому же, когда министром магии назначили дядю Бруствера, он ввёл в Хогвартсе обязательные курсы магловедения и маговедения. — Дядя Бруствер? — удивлённо переспросил Кингсли, глядя на юношу. — Получается, в будущем мы знакомы, и я стал министром магии. — Именно, дядя Бруствер, — спокойно подтвердил Тедди, заметив недоуменные взгляды. — Ты стал министром магии сразу после войны и внёс множество изменений. Например, в моё время в Азкабане больше нет дементоров; их всех перевели на специально созданный остров. В Большом зале на мгновение воцарилась тишина, но вскоре раздались радостные крики и аплодисменты. — Слава богу, в министерстве будет человек, который действительно будет работать, — прокомментировал Грозный глаз, наблюдая за своим бывшим учеником. — Что вы имеете в виду? — возмутились Фадж и Амбридж, однако им никто не ответил. — Но, поскольку мистер Кингсли теперь министр магии, разве не стоит обращаться к нему на Вы? — спросила студентка из Когтеврана. — Это действительно хороший вопрос, — кивнула Амелия Боунс. — Это не совсем уместно по отношению к человеку такого ранга. Все глаза в зале обратились к юноше с синими волосами, который удивлял их всё больше. Он был крестником знаменитого Гарри Поттера и, похоже, имел прекрасные отношения с будущим министром магии. Кто же он на самом деле?! — После войны, дядя Бруствер, стал близким другом семьи Уизли и Поттер, и поскольку я почти вырос у вас, — сказал Тедди, глядя на упомянутых, — я знаю его всю свою жизнь. Да и ты, что дружил с моими родителями, особенно с папой… — он запнулся, бросив взгляд на Ремуса и Тонкс, но быстро отвёл его и с грустью продолжил,— в общем, ты сам попросил называть тебя так. По-прежнему настороженно глядя на гостя, Гермиона решила продолжить чтение. Единственное, что в этой комнате выглядело новым, так это стоявшие на полках книги, — создавалось впечатление, что до них никогда не дотрагивались. — И почему я не удивлена, — подняла бровь Гермиона. Снизу доносились вопли Дадли. — Я не хочу, чтобы он там спал!.. Мне нужна эта комната!.. Пусть он убирается оттуда!.. — Как же они его избаловали… — покачала головой Молли. Гарри вздохнул и лег на кровать. Вчера он отдал бы все на свете за то, чтобы оказаться здесь. Сегодня он предпочел бы оказаться в чулане со своим письмом, чем здесь, но без письма. — Ты его скоро получишь, — улыбнулась ему Джинни. На другое утро за завтраком все сидели какие-то очень притихшие. А Дадли вообще пребывал в состоянии шока. Накануне он орал во все горло, колотил отца новой дубинкой, давился, пинал мать и подкидывал вверх свою черепаху, разбив ею стеклянную крышу оранжереи, но ему так и не вернули его вторую комнату. — Ну, может, это ему пойдет на пользу, — задумалась Молли. Сириус гавкнул, что-то на подобие «лошара» и Гарри, Гермиона, Джинни, Рон, Ремус с Тонкс рассмеялись. Остальные не понимающе уставились на них, на что Гарри только махнул рукой. Что касается Гарри, то он вспоминал вчерашнее утро и жалел о том, что не распечатал свое письмо, пока был в коридоре. Дядя Вернон и тетя Петунья обменивались мрачными взглядами. Когда за дверью послышались шаги почтальона, дядя Верной, все утро пытавшийся быть очень внимательным и вежливым по отношению к Гарри, потребовал, чтобы за почтой сходил Дадли. Из кухни было слышно, как тот идет к двери, стуча своей палкой по стенам и вообще по всему, что попадалось ему на пути. А затем донёсся его крик. — Что там? — спросил Денис. — Тут еще одно! «Мистеру Г. Поттеру дом четыре по улице Тисовая, самая маленькая спальня». — Если он хотел прочесть письмо, то зачем он кричал о нём? — насмешливо спросил Фред. Дядя Вернон со сдавленным криком вскочил и метнулся в коридор. Гарри рванул за ним. Дяде Вернону пришлось повалить Дадли на землю, чтобы вырвать у него из рук письмо, а это оказалось непросто, потому что Гарри сзади обхватил дядю Вернона за шею. После непродолжительной, но жаркой схватки, в которой каждый получил по нескольку ударов узловатой палкой, дядя Верной распрямился, тяжело дыша, но зато сжимая в руке письмо, адресованное Гарри. — Иди в свой чулан... я хотел сказать, в свою спальню, — прохрипел он, обращаясь к Гарри. — И ты, Дадли... уйди отсюда, просто уйди. Гарри долго мерил шагами спальню. — Джеймс вел себя аналогично, когда у него возникали идеи или он переживал. Помню, когда у Лили начались роды, нам с Сириусом пришлось с силой удерживать его на стуле. Пёс залаял соглашаясь с другом. Кто-то знал, что он переехал сюда из чулана. И еще этот кто-то знал, что он не получил первое письмо. И все это означало, что этот кто-то попробует передать ему еще одно письмо. И на этот раз Гарри собирался его получить. Потому что у него родился план. — Гарри, твои планы никогда не работают, — усмехнулась Гермиона. — Эй! — Это правда, друг, ты отлично импровизируешь, но планировать не умеешь, — засмеялся Рон. Дышащий на ладан будильник благодаря Дадли неоднократно побывавший в мастерской, зазвонил ровно в шесть часов. Гарри поспешно выключил его и быстро оделся, стараясь не шуметь, чтобы ни в коем случае не разбудить семейство Дурслей. Он бесшумно вышел из своей комнаты и, крадучись, пошел вниз в полной темноте — включать свет было опасно. План его заключался в том, чтобы выйти из дома, встать на углу Тисовой улицы и дождаться появления почтальона, чтобы первым забрать письма. — А это хороший план, — кивнула Гермиона. А сейчас он крался по темному коридору, его сердце отчаянно прыгало в груди, и... -А-А-А-А! Гарри буквально взлетел в воздух, потому что наступил на что-то большое и мягкое, лежавшее на коврике у входной двери. На что-то... живое! Наверху зажёгся свет, и Гарри с ужасом увидел, что этим большим и мягким было лицо дяди Вернона. Мистер Дурсль лежал у входной двери в спальном мешке. Не оставалось сомнений, что он сделал так именно для того, чтобы не дать Гарри осуществить задуманное. И, что тоже было несомненно, он вовсе не рассчитывал, что на него наступят. Теперь уже смеялся весь зал. — Это, определенно, лучший провальный план в истории, — улыбался Джордж. После получасовых воплей дядя Вернон велел Гарри сделать ему чашку чая. Гарри грустно поплёлся на кухню, а когда вернулся с чаем, почту уже принесли, и теперь она лежала за пазухой у дяди Вернона. Гарри отчетливо видел три конверта с надписями, сделанными изумрудно-зелёными чернилами. — Я хочу... — начал было он, но дядя Вернон достал письма и разорвал их на мелкие кусочки прямо у него на глазах. В тот день дядя Верной не пошел на работу. Он остался дома и намертво заколотил щель для писем. — Видишь ли, — объяснял он тёте Петунье сквозь зажатые в зубах гвозди, — если они не смогут доставлять свои письма, они просто сдадутся. — Я не уверена, что это поможет, Вернон. — О, у этих людей странная логика, Петунья. Они не такие, как мы с тобой, — ответил дядя Верной, пытаясь забить гвоздь куском фруктового кекса, только что принесённого ему тетей Петуньей. В большом зале раздался смех. — Слава Мерлину! Мы не забиваем гвозди кексами, — смеялись близнецы. В пятницу для Гарри принесли не меньше дюжины писем. Так как они не пролезали в заколоченную щель для писем, их просунули под входную дверь, а несколько штук протолкнули сквозь маленькое окошко в туалете на первом этаже. Дядя Вернон снова остался дома. Он сжег все письма, а потом достал молоток и гвозди и заколотил парадную и заднюю двери, чтобы никто не смог выйти из дома. Работая, он что-то напевал себе под нос и испуганно вздрагивал от любых посторонних звуков. В субботу ситуация начала выходить из-под контроля. Несмотря на усилия дяди Вернона, в дом попали целых двадцать четыре письма для Гарри — кто-то свернул их и засунул в две дюжины яиц, которые молочник передал тёте Петунье через окно гостиной. Молочник не подозревал о содержимом яиц, но был крайне удивлен, что в доме заколочены двери. Пока дядя Вернон судорожно звонил на почту и в молочный магазин и искал того, кому можно пожаловаться на случившееся, тетя Петунья засунула письма в кухонный комбайн и перемолола их на мелкие кусочки. — Интересно, кому это так сильно понадобилось пообщаться с тобой? — изумленно спросил Дадли, обращаясь к Гарри. — Много кому, — усмехнулся Ремус. В воскресенье утром дядя Верной выглядел утомленным и немного больным, но зато счастливым. — По воскресеньям — никакой почты, — громко заявил он с довольной улыбкой, намазывая джемом свою газету. - Сегодня - никаких чертовых писем... — Совам на это плевать, — усмехнулся Нотт. Он не успел договорить, как что-то засвистело в дымоходе и ударило дядю Вернона по затылку. В следующую секунду из камина со скоростью пули вылетели тридцать или даже сорок писем. Дурсли инстинктивно пригнулись, и письма просвистели у них над головами, а Гарри подпрыгнул, пытаясь ухватить хотя бы одно из них. — Вон! ВОН! — Дядя Верной поймал Гарри в воздухе, потащил к двери и вышвырнул в коридор. Затем из комнаты выбежали тетя Петунья и Дадли, закрывая руками лица, за ними выскочил дядя Верной, захлопнув за собой дверь. Слышно было, как в комнату продолжают падать письма, они стучали по полу и стенам, отлетая от них рикошетом. — Ну все, — значимо и весомо произнес дядя Вер-нон. Он старался говорить спокойно, хотя на самом деле нервно выщипывал из усов целые пучки волос. — Через пять минут я жду вас здесь — готовыми к отъезду. Мы уезжаем, так что быстро соберите необходимые вещи — и никаких возражений! — Он думает, что это поможет? — усмехнулся Нотт. — У маглов это помогло бы, — ответила Гермиона. Он выглядел таким разъярённый и опасным, особенно после того, как выдрал себе полуса, что возражать никто не осмелился. Зато сейчас в Большом зале все смеялись до слёз. Десять минут спустя дядя Верной, взломав забитую досками дверь, вывел всех к машине, и автомобиль рванул в сторону скоростного шоссе. На заднем сиденье обиженно сопел Дадли — отец отвесил ему затрещину за то, что он слишком долго возился. А Дадли всего лишь пытался втиснуть в свою спортивную сумку телевизор, видеомагнитофон и компьютер. — Господи, что за идиот! — сказал Тедди под смех всех маглорожденных и полукровок. А после объяснений что это за предметы, смеялся уже весь зал. Они ехали. Ехали все дальше и дальше. Даже тетя Петунья не решалась спросить, куда они направляются. Несколько раз дядя Верной делал крутой вираж, и какое-то время машина двигалась в обратном направлении. А потом снова следовал резкий разворот. — Сбить их со следа... сбить их со следа, — всякий раз бормотал дядя Вернон. Они ехали целый день, не сделав ни единой остановки для того, чтобы хоть что-нибудь перекусить. Когда стемнело, Дадли начал скулить. У него в жизни не было такого плохого дня. Он был голоден, он пропустил пять телевизионных программ, которые собирался посмотреть, и он никогда еще не делал таких долгих перерывов между компьютерными сражениями с пришельцами и чудовищами. Наконец дядя Вернон притормозил у мрачной гостиницы на окраине большого города. Дадли и Гарри выделили одну комнату на двоих — в ней были две двуспальные кровати, застеленные влажными, пахнущими плесенью простынями. Дадли тут же захрапел, а Гарри сидел на подоконнике, глядя вниз на огни проезжающих мимо машин и думая, гадая, мечтая... — О чем ты думал, Гарри? — спросила Джинни. — Я надеялся, что меня кто-нибудь заберёт от Дурслей, — уставившись в пол ответил он. Джинни, как бы поддерживая, положила руку ему на плечо.  На завтрак им подали заплесневелые кукурузные хлопья и кусочки поджаренного хлеба с кислыми консервированными помидорами. — Гадость! — раздалось по Большому залу. — Сразу видно, что вы не голодали, — фыркнул Гарри. Но не успели они съесть этот нехитрый завтрак, как к столу подошла хозяйка гостиницы. — Я извиняюсь, но нет ли среди вас мистера Г. Поттера? Тут для него письма принесли, целую сотню. Они там у меня, у стойки портье. Она протянула им конверт, на котором зелёными чернилами было написано: «Мистеру Г. Поттеру, город Коукворт, гостиница «У железной дороги», комната 11». Гарри попытался схватить письмо, но дядя Вернон ударил его по руке. Хозяйка гостиницы застыла, ничего не понимая. —Я их заберу, — сказал дядя Вернон, быстро вставая из-за стола и удаляясь вслед за хозяйкой. — Дорогой, не лучше ли нам будет вернуться? — робко поинтересовалась тетя Петунья спустя несколько часов, но дядя Верной, похоже, ее не слышал. Никто не знал, куда именно они едут. Дядя Вернон завёз их в чащу леса, вылез из машины, огляделся, потряс головой, сел обратно, и они снова двинулись в путь. То же самое случилось посреди распаханного поля, на подвесном мосту и на верхнем этаже многоярусной автомобильной парковки. — Что за псих, — покачал головой Тедди. — Папа сошел с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днем дядя Верной оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез. Начался дождь. Огромные капли стучали по крыше машины. Дадли шмыгнул носом. — Сегодня понедельник, — запричитал он. — Сегодня вечером показывают шоу великого Умберто. Я хочу, чтобы мы остановились где-нибудь, где есть телевизор. «Значит, сегодня понедельник», — подумал про себя Гарри, вспоминая кое о чем. Если сегодня был понедельник—а в этом Дадли можно было доверять, он всегда знал, какой сегодня день, благодаря телевизионной программе, — значит, завтра, во вторник, Гарри исполнится одиннадцать лет. Конечно, нельзя сказать, что у него были веселые дни рождения, -например, в прошлом году Дурели подарили ему вешалку для куртки и пару старых носков дяди Вернона. Так что и в этом году от дня рождения ничего особенного ждать не стоило. — Какая щедрость, — саркастично усмехнулась Джинни. Но все же не каждую неделю тебе исполняется одиннадцать. Дядя Верной вернулся к машине, по лицу его блуждала непонятная улыбка. В руках он держал длинный сверток, и когда тетя Петунья спросила, что это он там купил, он ничего не ответил. — Я нашел превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли! Все вон из машины! — Что за манеры, — поморщилась Нарцисса. — Я полностью с тобой согласна, сестра, — покачала головой миссис Тонкс. Все в зале, кроме Тедди, смотрели на них с удивлением. Он понимал, как важно для бабушки восстановить отношения с тетей Нарциссой, и был рад, что смог помочь им, даже если поводом послужила не самая приятная новость. На улице было очень холодно. Дядя Вернон указал пальцем на огромную скалу посреди моря. На вершине скалы приютилась самая убогая хижина, какую только можно было представить. Понятно, что ни о каком телевизоре не могло быть и речи. — Сегодня вечером обещают шторм! — радостно сообщил дядя Вернон, хлопнув в ладоши.—А этот, джентльмен любезно согласился одолжить нам свою! лодку. Дядя Вернон кивнул на семенящего к ним беззубого старика, который злорадно ухмылялся, показывая на старую лодку, прыгающую на серых, отливающих сталью волнах. — Я уже запасся кое-какой провизией, — произнес дядя Вернон. — Так что теперь — все на борт! В лодке было еще холоднее, чем на берегу. Ледяные брызги и капли дождя забирались за шиворот, а арктический ветер хлестал в лицо. Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем они доплыли до скалы, а там дядя Верной, поскальзываясь на камнях и с трудом удерживая равновесие, повел их к покосившемуся домику. Внутри был настоящий кошмар — сильно пахло морскими водорослями, сквозь дыры в деревянных стенах внутрь с воем врывался ветер, а камин был отсыревшим и пустым. Вдобавок ко всему в домике было лишь две комнаты. — Не самый уютный домик, — поморщилась Падма. Приобретенная дядей Верноном провизия поразила всех — четыре пакетика чипсов и четыре банана. — Какой идиот! — крикнул Дин. — Да ему этого одному-то не хватит, — усмехнулся Тонкс. — Страх — страшная сила, — покачал головой директор. — Все маглы такие тупые? — спросил Малфой-младший. — Не говори глупостей, Драко, — осадила его мать. После еды — если это можно было назвать едой — дядя Верной попытался разжечь огонь с помощью пакетиков из-под чипсов, но те не желали загораться и просто съежились, заполнив комнату едким дымом. — Надо было забрать из гостиницы все эти письма — вот бы они сейчас пригодились, — весело заметил дядя Вернон. — Надо было меньше есть и больше развивать свои мозги, — фыркнула Джинни.—Вот они бы точно пригодились. Дядя пребывал в очень хорошем настроении. Очевидно, он решил, что из-за шторма до них никто не доберется, так что писем больше не будет. Гарри в глубине души был с ним согласен, хотя его эта мысль совершенно не радовала. Как только стемнело, начался обещанный шторм. Брызги высоких волн стучали в стены домика, а усиливающийся ветер неистово ломился в грязные окна. Тетя Петунья нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила Дадли постель на изъеденной молью софе. Они с дядей Верноном ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а Гарри пришлось улечься на пол, накрывшись самым тонким и самым рваным одеялом. — Ты же мог заболеть! — забеспокоилась Молли. — Это их не волновало, — ответил Гарри. Ураган крепчал и становился все яростнее, а Гарри не мог заснуть. Он поеживался от холода и переворачивался с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, а в животе у него урчало от голода. Дадли захрапел, но его храп заглушали низкие раскаты грома: началась гроза. — Надеюсь, тебя как можно быстрее заберут оттуда, — обеспокоенно посмотрела на него мисс Уизли. У Дадли были часы со светящимся циферблатом, и когда его жирная рука выскользнула из-под одеяла и повисла над полом, Гарри увидел, что через десять минут ему исполнится одиннадцать лет. Он лежал и смотрел, как бегает по кругу секундная стрелка, приближая его день рождения, и спрашивал себя, вспомнят ли Дурсли об этой дате. Но еще больше его интересовало, где сейчас был тот, кто посылал ему письма. До начала следующего дня оставалось пять минут. Гарри отчетливо услышал, как снаружи что-то заскрипело. Ему хотелось верить, что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — все равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло. — Никогда так не говори, — покачал головой Ремус.— Станет только хуже. Часы Дадли показывали без четырех двенадцать. Гарри подумал, что, когда они вернутся на Тисовую улицу, вполне возможно, в доме будет столько писем, что ему удастся стащить хотя бы одно. Без трех двенадцать. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень. Еще одна минута, и наступит день его рождения. Тридцать секунд... двадцать... десять... девять... Может, имеет смысл разбудить Дадли, просто для того что-бы его позлить? — Да! — обрадовались близнецы. Три секунды... две... одна... — Давай, Гарри… — Буди моржа! — смеялись близнецы. БУМ! Хижина задрожала, Гарри резко сел на полу, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто? — Но кто там? — спросил Колин. — Конец главы, кто будет читать следующий? — спросила Гермиона. — Я, — сказал Рон, взяв книгу из рук учителя.