Глава 7. Распределяющая шляпа

Глава 7. Распределяющая шляпа, — прочитал Билл. Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше. ─ Профессор Макгонагалл! ─ хором крикнули студенты. ─ Просто видимость, ─ шепнул Снейп. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. — Нас встречали точно так же, — усмехнулась Тонкс. — Что-то в этой жизни должно быть неизменно. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. — А для кого-то и первой, — прошептал Гарри себе под нос. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами -это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. — Простите, профессор МакГонагалл, но после этой фразы стало только страшнее, — слегка улыбнулся Невилл. ─ Никогда не понимал, зачем оставлять первокурсников в этой маленькой комнатке, ─ потер затылок Артур Уизли. ─ Чтобы дети могли собраться с мыслями и успокоиться, ─ ответила Макгонагалл. ─ Не очень-то помогает, ─ буркнул Рон. Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Гарри дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы. — Одно из самых бессмысленных занятий, — хором заметили Рон, Ремус, Гермиона и Джинни. Бродяга, сидящий на коленях у Гарри, одобрительно залаял. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. — Гениально, оставить первокурсников одних в коридоре и попросить вести себя тихо, — шепнул Снейп. Гарри с шумом втянул воздух. — А как будет проходить этот отбор? — спросил он Рона. — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил тот. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил. По залу прошли смешки. — Фредерик Уизли! Что это значит?! — возмутилась Молли, — Почему ты пугаешь младшего брата?! — Я же не знал, что он воспримет это всерьез, — смеясь, ответил Фред, — эх ты, — он потрепал Рона сидящего перед ним по голове, на что Уизли младший попытался увернуться. Гарри ощутил, как бешено заколотилось его сердце. Испытания? Перед всей школой? Но ведь он не знаком с магией. И что же он в таком случае будет делать? Если честно, он совершенно не рассчитывал, что сразу по приезде сюда его ждет нечто подобное. Он беспокойно огляделся и заметил, что и остальные тоже напуганы. Все молчали, кроме Гермионы Грэйнджер, которая стояла рядом с Гарри и шепотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора. — Если вы двое сейчас скажите хоть слово, — произнесла Гермиона, видя, как Рон с Гарри поворачиваются к ней, — я тресну вам, отвечаю. — Поняли, молчим, — кивнул Рон, поднимая руки вверх. В зале прошли небольшие смешки. Гарри старался ее не слушать. Он еще ни разу в жизни так не нервничал — даже когда Дурсли получили письмо из его школы. А в письме, между прочим, говорилось, что Гарри имеет самое прямое отношение к тому, что парик его учительницы каким-то образом поменял цвет и из черного превратился в голубой. Снова волна смешков прошла по залу. Тогда ему пришлось плохо, но сейчас он чувствовал себя намного хуже. — Ругать ребенка за магические выбросы! — возмутилась мадам Помфри. Гарри уставился в пол, пытаясь набраться мужества и настроиться на предстоящее испытание. Ведь профессор МакГонагалл могла вернуться в любую секунду и повести его на страшный суд. Внезапно воздух прорезали истошные крики и Гарри даже подпрыгнул от неожиданности. — Что случилось? — спросил Колин. — Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. — Каждый год одно и тоже, — закатила глаза Минерва. — Они те ещё позеры, — вздохнул Артур, покачав головой. Судя по всему, они спорили. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс... — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком... Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? — А то он не знает, — фыркнул Люциус. Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился. — Проповедник всегда добр к студентам, — улыбнулась мадам Помфри. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренг, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! У Гарри было ощущение, словно его ноги налились свинцом. Он встал за мальчиком со светлыми волосами, за ним встал Рон, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Гарри вспомнил, что шляпа хотела отправить его на Слизерин, только он об этом никому не говорил. «Интересно, а есть ли это в книге?» — задумался он. Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. — Волшебная атмосфера, — вздохнула Анжелина, слегка улыбнувшись. Всё же, грустно принимать тот факт, что для многих, включая её — это последний год обучения. — Помню, как я волновался перед своим отбором, — улыбнулся Билл. — Я волновался сильнее, — буркнул Рон, затем пояснил, — из-за Фреда я думал, что мне предстоит пройти испытание перед всей школой! — Кто знал, что ты в это поверишь, — усмехнулся Фред. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса». Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок Гарри казалось, что Большой зал находится под открытым небом. — Самый красивый потолок в мире, — сказала Сьюзен Боунс. — Гермиона, у тебя там энциклопедия в голове? — улыбнулся Колин. Вопрос оказался риторическим. Гарри услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку. — Почему? — удивился Терри Бут. — Она старая и потрепанная, — пожал плечами Гарри. «Интересно, зачем она здесь? — подумал Гарри. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Может быть, надо попытаться достать из нее кролика, как это делают фокусники в цирке?» Маглорожденные засмеялись. — Кролика? — удивился Невилл. — Это такой фокус у маглов, — пояснила Гермиона. Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела: — Представляю твоё удивление, — усмехнулся Ремус. Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. — А на наше распределение шляпа пела другую песню, — заметил кто-то из первокурсников и остальные согласно закивали. — Повезло вам, нам она пела только предупреждения об опасности, — хмыкнул Люпин. — Последние два года нам она их тоже поет, — заметила Гермиона. — Каждый год шляпа поёт новую песню, — пояснил директор. — Ну да, времени придумать новую песню у нее навалом, — хмыкнул Рон. Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем. Гарри ошеломленно переглянулся с Роном. — Фред, братишка, да в тебе душа истинного предсказателя, может заменишь Треллони? — подшутил над братом Рон. — О чем это вы? — спросила Молли. — Ты не знаешь?! — хором спросили несколько профессоров. — Не знаю о чем? — забеспокоилась она. — Вы встретите тролля? — удивился Ремус. — Мистер Уизли, вы ничего не рассказывали родителям? — спросил Дамблдор. — Нет, — покраснел Рон. — В чем, собственно говоря, дело? — занервничал Артур. — Узнаешь из этой книги, — сказал Рон. Члены семьи Уизли переглянулись, но, поняв, что никому не известна история про тролля, встревожно уставились на Рона и его друзей. Гарри с трудом выдавил из себя улыбку. Да, конечно, примерить Шляпу было куда проще, чем демонстрировать свои познания в магии, но его смущало, что на него будет смотреть такое количество людей. А к тому же Шляпа требовала от него слишком многого — сейчас Гарри не чувствовал себя ни сообразительным, ни остроумным, ни тем более храбрым. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, Гарри бы сразу понял, что это его факультет. — Тогда бы не было смысла делить нас по факультетам, мистер Поттер, — вздохнула Минерва, покачав головой, — все бы были на одном факультете, — студенты рассмеялись, согласно закивав. — Ты и не должен был чувствовать что-то в тот момент, — улыбнулся Ремус, — все это на подсознательном уровне. — И как только шляпа все это видит? — поинтересовался Деннис, однако ответа так и не услышал. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. — Эй, не один ты нервничал! — возмутилась она. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение... — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Пуффендуйцы радостно зааплодировали, будто к ним снова присоединился новый член факультета. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Он всех так приветствует, — усмехнулся Эрни. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Как и все в нашей семье, — тихо произнесла себе под нос Амелия, находя племянницу среди учеников ее курса. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Когтевранцы приняв эстафету пуффендуйцев, зааплодировали, смеясь. Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, Когтевранцы, продолжили хлопать с новой силой, однако преподаватели даже не думали их останавливать. ...а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Теперь настала очередь гриффиндорцев радоваться. Близнецы, даже подпрыгнули со своих мест, начиная свистеть и аплодировать, подняв руки высоко над головой. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов. — Их тяжело не заметить, — усмехнулась Анджелина Джонсон. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. Удивительно, но даже обычно хмурые и сдержанные слизеринцы поаплодировали, решив не отставать от остальных. Возможно, дело было в игре воображения, но после того, что Гарри услышал о Слизерине, все, кто попадал туда и кто сидел за их столом, казались ему неприятными личностями. — Самовнушение — страшная штука, — вздохнула Тонкс, — ты просто много слышал негатива об этом факультете, потому так и воспринял. — Думаю, ты совершенно права, — кивнул Гарри. — Да вы пуффендуйцы всегда ищите в людях все самое лучшее, — усмехнулся Чарли, смотря на старую подругу. — О, и чем же тебе пуффендуйцы не угодили, дорогой? — хмыкнула Дора, улыбнувшись. — С тобой же общался, так что все прекрасно, — рассмеялся Уизли, показывая подруге язык. — Постоянная бдительность! — рявкнул Аластор Грюм, отчего многие подпрыгнули на месте. — Аластор! Не надо пугать детей, — возмутилась Минерва. Гарри начал чувствовать себя по-настоящему плохо. Он вспомнил, как было в его старой школе на уроках физкультуры, когда учитель назначал капитанов команд для игры в футбол или баскетбол. А те сами выбирали себе игроков. Гарри всегда выбирали последним, и не потому, что он был физически неразвитым, а потому, что никто не хотел ссориться с Дадли. — Финч-Флетчли, Джастин! -ПУФФЕНДУЙ! Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. — Кто-то подходит только для одного факультета и для шляпы — это элементарно, — пояснил Дамблдор, — а кто-то сочетает в себе множество качеств и шляпе приходиться выбирать. — Не сомневаюсь, тебя сразу отправит в Гриффиндор! — засмеялся Ремус.        Гарри нервно вздохнул. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грэйнджер! Судя по всему Гермиона, в отличие от Гарри, с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. — Не правда! — возмутилась Гермиона.— Мне было страшно, конечно, просто я уже хотела быстрее пройти. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. — Кто бы сомневался, — усмехнулся Ремус, — Гриффиндорское трио. Однако Гарри было определенно не до смеха, как всем ребятам с его курса, что сейчас погружали в тревожную атмосферу первого сентября. Прекрасно помня, как он попал на Гриффиндор, Поттер паниковал, что буквально через несколько минут, из уст Билла эту информацию услышит весь Хогвартс. А ведь об этом, даже Рон с Гермионой не знают. Рон застонал — видимо, несмотря на все свои сомнения, он верил, что попадет туда же, где были его братья, а учиться вместе с настырной и всезнающей Гермионой ему явно не хотелось. — Ну, спасибо, друг, — фыркнула Гермиона. — Рональд! — возмутилась Молли. — Прости, Гермиона, — шепнул покрасневший Рон. — Да как вы друзьями стали? — удивился Люпин. — Скоро узнаешь, — вздохнула Гермиона. Рон, заметив, что Гарри никак не отреагировал на их перепалку с Гермионой, как делает это обычно, привлёк внимание подруги к нему. — Что-то случилось? — взволнованно спросил Рон. — М, скажем так, — Гарри наклонился ближе, прикусывая губу, — как бы вы отнеслись к тому, если бы я поступил на Слизерин? — Что? — Ладно, забейте. — Нет, Гарри, подожди, — Гермиона попыталась спросить ещё что-то, однако Гарри махнул рукой, показывая, что уже не важно. — Что это с ним? — шепотом поинтересовался Рон, глядя на взвинченного друга. — Сама без понятия, — так же тихо отозвалась Гермиона. Мозг Гарри вдруг пронзила страшная мысль одна из тех, которые всегда появляются, когда слишком нервничаешь. «А что, если Шляпа решит, что я не подхожу ни для одного из факультетов?» — подумал он. Гарри вдруг представил, как он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с головы Гарри и не сообщает ему, что, по всей видимости, произошла ошибка и ему лучше сесть на обратный поезд до Лондона. Большой зал взорвался смехом. — Гарри, только ты мог такое представить, — смеялась Гермиона. Гарри в этот момент хотелось провалиться под землю. — Вечно ты надумаешь, — усмехнулась Джинни, похлопав его по плечу. Правда, нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Лонгботтома, того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. — О, Мерлин, — простонал Невилл, утыкаясь лицом в ладони, — кошмар. — Я тоже упала перед распределением, — засмеялась Тонкс. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. — Да-а-а, — протянул Фред, — веселое было зрелище! Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, и его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — СЛИЗЕРИН! Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке и, наконец... — Поттер, Гарри! Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? — Странно, что близнецы не рассказали о том, что Гарри приехал в Хогвартс всем, — удивился Ремус. — Мы пытались… — начал Фред. —… но не все поверили, —закончил Джордж. — Я бы тоже вам не поверила, — фыркнула Джинни. Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа. Упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена. — И сейчас быстро тебя отправят на Гриффиндор, — улыбнулся Люпин. Гарри старался не думать о том, что скажут друзья, узнав, что его могли распределить на Слизерин. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно... Так куда мне тебя определить? — Видимо, я ошибся, — удивился Римус. — Этого ты нам не рассказывал, — нахмурилась Гермиона. Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. «Только не в Слизерин, — подумал он. — Только не в Слизерин». — Эй! — возмутился какой-то первокурсник-слизеринец, — чем тебе Слизерин-то не угодил? — Не хотелось, как-то, — хмыкнул Гарри. — Хоть где-то наши мысли сходятся, Поттер, — заметил Снейп. — Ага, значит, не в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно... Чтение прервалось, в зале повисла мертвая тишина, все смотрели на Гарри, отчего тому стало неловко. Гарри огляделся, казалось, больше всего удивлены Слизеринцы, которые сидели с полуоткрытыми ртами, кто-то недоверчиво смотрел на книгу. Больше всех удивленным был Снейп. — Тебя хотели распределить на Слизерин? — хрипло спросил Ремус.        Гарри посмотрел на Бродягу, чье удивление было заметно и в облике пса. Немного помолчав, он кивнул, его беспокоило, что люди как-то по-другому будут к нему относиться. — В этом нет ничего страшного, — улыбнулся ему Дамблдор, — тем более, Гарри, во время второго курса ты узнал, что ты более чем достоин учиться на Гриффиндоре. — О чем вы? — спросил Денис. — Узнаете из второй книги, я полагаю, мистер Криви, — усмехнулся директор. — Почему ты никогда не рассказывал об этом нам с Гермионой? — спросил Рон, удивленно смотря на друга, — Или ты, Гермиона, в курсе? — Грейнджер отрицательно качнула головой. — Просто, — пожал плечами Гарри, — вы не спрашивали. Да и к тому же, ты недолюбливал Слизерин. — Ничего плохого в том, что ты мог бы попасть на Слизерин нет, — мягко сказал Ремус, слегка улыбнувшись, — и если бы ты попал к слизеринцам, всё бы было отлично. Твоя бабушка училась там. — Моя бабушка? — Да, Дорея Поттер. Мама Джеймса, она была очень доброй, как и Карлус, твой дедушка. — А что с ними произошло? — тихо спросил Гарри. — Когда мы были на седьмом курсе, у них в доме произошла утечка газа… Гарри печально опустил голову. Он не хотел верить, что вся его семья погибла до его рождения, и если про родителей мамы он знал от тёти Петунии, которая рассказала Дадли, что её родители мертвы, когда он поинтересовался, почему всем остальным бабушки и дедушки дарят подарки, а ему нет, то про родителей отца он ничего не знал, и, если честно, как бы ему стыдно ни было признать, пока Ремус не упомянул, он и не вспоминал. Рон заменил, что Гарри приуныл и положив руку ему на плечо сказал пытаясь его подбодрить и отвлечь: — Да, друг, наверное, из-за моих слов у тебя сложились такие стереотипы, — произнес Рон, неловко почесав затылок, — но, спешу тебя заверить, я так уже не думаю. Даже если бы ты был слизеринцем — ты всё равно был бы моим другом! — Гарри рассмеялся, улыбнувшись. — Абсолютно глупый стереотип выбирать себе друзей по факультетам, — добавила Гермиона, — поэтому, я думаю, ты понимаешь, что моё мнение о тебе не измениться. — Спасибо вам, ребят, — искренне улыбнулся Гарри, обнимая, сначала Гермиону, а потом Рона. — С ума сойти можно, — прокомментировал Фред, выражая эмоция всех остальных сидящих в зале. — Продолжим? — поинтересовался Билл и, дождавшись кивка Гарри, продолжил. — Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен... Что ж, тогда... ГРИФФИНДОР! — Профессор, а почему шляпа изменила свое решение? — удивилась Сьюзен Боунс. — Человека определяет не его сущность, а сделанный им выбор, — улыбнулся Альбус. Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что его все-таки выбрали и что он попал не в Слизерин, что даже не замечал, что ему аплодируют более бурно и продолжительно, чем другим. Рыжий староста Перси вскочил со своего стула, схватил руку Гарри и начал ее трясти, а близнецы Фред и Джордж в это время вопили во весь голос: — С нами Поттер! С нами Поттер! Пожав руки всем желающим, Гарри плюхнулся на свободный стул, оказавшись как раз напротив призрака в трико, которого он видел перед началом церемонии. Призрак похлопал его по руке, и Гарри внезапно испытал очень неприятное, испугавшее его ощущение — ему показалось, что он сунул руку в ведро с ледяной водой. — Ненавижу, когда они так делают! — вздрогнул Симус. — Да, неприятное ощущение, — поморщилась Гермиона. Теперь он наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Гарри, показал ему большой палец, и Гарри улыбнулся в ответ. А в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседал Альбус Дамблдор. Гарри сразу узнал его — он был таким же, как на карточке-вкладыше из «шоколадной лягушки». Серебряные волосы Дамблдора сияли ярче, чем привидения, ярче, чем что-либо в зале. Еще Гарри заметил профессора Квиррелла, нервного молодого человека, с которым он познакомился в «Дырявом котле». Сейчас на голове Квиррелла красовался большой фиолетовый тюрбан, так что профессор выглядел еще более странным, чем раньше. — Старина Квиррелл со своим максимально странным тюрбаном, — усмехнулся Джордж, — странно, кстати. Не слышал о нем ничего больше после того года. — Да, я тоже, — согласился Фред. — Мутный он какой-то, — шепнула Тонкс, сидящим неподалеку Ремусу. — И ты это видишь? — так же шепотом ответил Ремус, Дора кивнул. — Чертов тюрбан, — прошептал Рон. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь Рона. Гарри видел, что тот даже позеленел от страха. — Всё-то ты видишь, — буркнул Рон, закатив глаза, — у тебя точно плохое зрение или ты придуриваешься? — Ага, очки ношу для прикрытия, — усмехнулся Поттер. Гарри скрестил под столом пальцы, и через секунду Шляпа громко завопила: - ГРИФФИНДОР! — О, ты переживал за меня, как мило, — улыбнулся Рон, давая другу «пять», — бинго, попали на один факультет. Гарри громко аплодировал вместе с другими до тех пор, пока Рон не плюхнулся рядом. — Отлично, Рон, просто превосходно, — с важным видом похвалил его Перси Уизли, — Ух, какие мы важные, — фыркнул Рон, закатив глаза. — Он всегда важничает, — закатила глаза Джинни. Перси даже не повернулся в его сторону. ...в то время как последняя в списке Блейз Цабини уже направлялась к столу Слизерина. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу. Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости он съел не несколько часов, а несколько веков назад. — Так всегда после стресса, — сказала Молли. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Это правда, — заметил директор. — О да, какая радость, — буркнул Северус, закатив глаза, — снова толпа балбесов разных возрастов. Вот так счастье! —Добро пожаловать! — произнес он.—Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! — Сэр, а что означали эти слова? — спросила Гермиона, но Дамблдор лишь хитро улыбнулся. Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет. — Он... он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, обращаясь к сидевшему слева от него Перси. Гарри сильно покраснел, в зале прошли небольшие смешки. — Все гении, отчасти, сумасшедшие, — засмеялся директор — Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гарри? Гарри посмотрел на стол и замер от изумления. Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Гарри никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы. — Скажите спасибо, что лимонных долек нету, — прошептал Северус. Надо признать, что Дурсли никогда не морили Гарри голодом, но и никогда не давали ему съесть столько, сколько ему хотелось. А Дадли всегда съедал то, что особенно нравилось Гарри, даже если его самого от этого тошнило. Но сейчас Гарри был не в доме Дурслей. Он положил в свою тарелку всего понемногу — за исключением мятных леденцов — и накинулся на еду. Она была просто великолепной. — Да, домовики стараются, — блаженно улыбнулся Рон. — Тебе лишь бы поесть, — пнула его Гермиона. — Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как Гарри поедает стейк — Вы хотите... — начал было Гарри, но призрак покачал головой. — Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора. — Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. — Мои братья рассказывали о тебе—ты Почти Безголовый Ник! — Ник не любит когда его та называют, — покачал головой Билл. — Своим опытом делишься, да? — усмехнулся Чарли. — Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган. Тот самый светловолосый мальчик, который стоял перед Гарри в шеренге. — Воу, я тут тоже есть, — прошептал Симус себе под нос. — Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым? Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось. — А вот так, — раздраженно ответил он, дёргая себя за левое ухо. Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Затем он потянул себя за правое ухо и голова с щелчком встала на место. Привидение прокашлялось. — ФУ! — поморщились второкурсницы с Когтеврана. — И это прямо за ужином, — сморщилась Ханна. — Итак, за новых учеников факультета Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. Кровавый Барон — это привидение подвалов Слизерина — стал почти невыносим. Гарри посмотрел в сторону стола Слизерин и увидел жуткого вида привидение с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Барон сидел рядом с Малфоем, который, как с радостью отметил Гарри, был вовсе не в восторге от такого общества. — Ну, мне по крайней мере, он не портил аппетит, — фыркнул Драко. — А как получилось, что он весь в крови? — выпалил Симус, которого почему-то очень заинтересовал этот вопрос. — Я никогда не спрашивал, — деликатно заметил Почти Безголовый Ник. — Мне всё ещё интересен ответ, — заметил Финниган. — Никто не спрашивал, — закатил глаза Северус. — Вообще-то мы спрашивали но, он не отвечает на этот вопрос, — вздохнул Блейз. — Мы пытались, — добавил Теодор, хмыкнув. — Это не совсем так, — сказал Тедди, но тут же добавил, — боюсь, вы узнаете об этом только в седьмой книге. Но честно говоря, история довольно печальная. — Неужели нашелся безумец, который решил проверить пределы терпения Барона? — удивился Драко, но затем посмотрел на Гарри и фыркнул. — Дай угадаю, Поттер не смог сдержать своего любопытства? Все обратили свои взгляды на Тедди, надеясь, что он расскажет хоть что-то. — Во-первых, Гарри узнал не от него. Во-вторых, в защиту крёстного скажу, что он действовал ради победы, ведь в этом деле была замешана диадема Кандиды Когтевран. — Не может быть, — произнес профессор Флитвик. — Она давно потеряна, или ты хочешь сказать, что мистер Поттер её найдет? Тедди кивнул в знак согласия, а Когтевранцы удивлённо уставились на него. Билл решил продолжить чтение. Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги... — А у нас скоро обед, а то все эти разговоры о еде… — начал Рон. — Прочитаем ещё три главы и поедим, — ответил директор. Пока Гарри наполнял свою тарелку разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях. — Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду. Все рассмеялись. — Довольно иронично, но смешного в этом мало, — заметил Северус, к удивлению всех. — А ты, Невилл? — спросит Рон. — Я... Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал Невилл. — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным — до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья. Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, — они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник. Мой двоюродный дядя Элджи на Радостях подарил мне жабу. — Августа, — покачала головой Минерва, — а если бы ребенок был сквибом?! — Как сын Фрэнка и Алисы мог быть сквибом? — возмутился Ремус, переглядываясь с Сириусом. Пёс согласно гавкнул, — Они были очень сильными мракоборцами. — Да, видимо, наши родственники перестарались, — пробормотала миссис Лонгботтом. Тут Гарри прислушался к тому, о чем говорили сидевшие слева от него Перси и Гермиона. Впрочем, он мог бы догадаться: Гермиона, естественно, говорила о занятиях — Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом. — И часа не провела в школе, а уже о занятиях, — засмеялся Симус. — Если честно, то я даже забыл, какой была Гермиона на первом курсе, — усмехнулся Рон. — Было бы хорошо, если бы ты и не вспоминал об этом, — добавила Гермиона, тряхнув головой, — кошмар. — Да ладно вам, — махнул рукой Гарри, — что, мне, одному, что ли страдать? — На многое не рассчитывай. — П-поддержка, — хмыкнул Джордж. — Узнаю нашего Перси, — добавил Фред, косясь в сторону старшего брата, однако тот сделал вид, что не услышал слов близнецов. — Ты, правда, думала, что нас после ужина поведут на занятия? — засмеялся Дин. — Я не говорила, что так думаю, я сказала, что мне этого хочется, — закатила глаза Гермиона. Вы начнете с мелочей, будете превращать спички в иголки, примерно так. Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он вытаращил их и начал глазеть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор Квиррелл, так и не снявший свой дурацкий тюрбан, разговаривал с незнакомым Гарри преподавателем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей. — Мне конец, — шепотом проговорил Гарри, стараясь не смотреть в сторону учительского стола. Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на Гарри — и голову Гарри пронзила острая боль. Ему показалось, что его похожий на молнию шрам на мгновение раскалился добела. — Это странно… — после долгого молчания сказала мисс Боунс, — вы до этого момента ощущали подобную боль? — Нет, отчего это было узнаете в конце книги, — ответил Гарри. — Что? Он? — Гермиона резко повернулась к Гарри и тихо спросила. — но мы же… — Или это был уже… Волан-де-Морт, — шепотом добавил Рон. — Я думаю, Квиррелл повернулся в тот момент, — так же еле слышно ответил Гарри, — и это совпало с взглядом Снейпа. — Тогда, это объясняет твою уверенность в том, что за всем этим стоял Снейп, — хмыкнула Гермиона, — совпадения. Так много совпадений, на самом деле. — О чем шепчемся? — тихо произнесла Джинни, наклоняясь к ребятам. — Да так, обсуждаем наш первый курс, — Рон улыбнулся, отпихивая сестру обратно на своё место, — читай, Билл, — Люпин, Тонкс и Бродяга переглянулись, безмолвно сказав друг другу: Обсудим, да, это подозрительно. — Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу. — Что случилось? — поинтересовался Перси. — Н-н-ничего, — с трудом выдавил из себя Гарри. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Но вот ощущение, которое возникло у Гарри, когда он поймал взгляд крючконосого, — ощущение, что этому преподавателю очень не нравится Гарри Поттер, осталось. — Не хочу вас разочаровывать, Поттер, но это не ощущение. Чистейшей воды правда. — Не сомневался, профессор, — буркнул Гарри, незаметно закатив глаза. — Мда, твой отец с Северусом тоже не поладил в первый же день в Хогвартсе, — усмехнулся Римус. — А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — спросил он у Перси. — А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снейп. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снейп. — Я люблю зельеварение, — закатил глаза Снейп. Гарри какое-то время понаблюдал за Снейпом, но тот больше не смотрел на него. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. —Тем временем наше наказание, — шепнул Гарри Гермионе. Та усмехнулась, согласно кивнув. — О чем это вы? — Не суть. — Дай угадаю: узнаем из книги? — Да ты экстрасенс, Ремус. — Кто-кто? — поинтересовался Фред. — Трелони, — закатила глаза Гермиона, — так понятнее? — Вполне. — Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом... Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — К сожалению, это не поможет, — вздохнула миссис Уизли. — А что мы… — …а мы ничего! — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец , я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. — Что? — произнес Ремус, — Какой смертью? Вы сказали об этом так просто? — Альбус! В школе есть что-то опасное? — заволновалась Молли. — Уже нет, мам, — спокойно ответил Рон. — ЧТО ЗНАЧИТ УЖЕ?! — крикнула она. — Гарри, через сколько дней вы попали в этот коридор? — вздохнула Тонкс, поворачиваясь к ребятам. — С чего ты решила, что мы вообще там были? — пошел в оборону Гарри, прекрасно понимая, что это дохлый номер. — Неужели не были? — поинтересовался Ремус, тяжело вздыхая, — И почему вы молчите? — Смысла врать не вижу, — Рон расстроенно поджал губы, — всё равно все наши секреты узнаете. — Рон! — пробормотала Молли, — Не говори, что вы там были! — Не говорю, мам, не говорю, — хмыкнул младший-Уизли. — Успокойся Молли, никто не пострадал, — успокоил её директор. — Ага, конечно, никто, — прошептал Северус, намекая на свою ногу. — Мерлин, дай мне сил и нервов до конца этих книг, — прошептал Ремус себе под нос. — А ведь это только первый курс, — прошептала Гермиона, кидая взгляд на больно бледного Люпина и не менее бледную миссис Уизли. — Что же будет с ними на втором? — мученически вздохнул Гарри. Гарри рассмеялся, но таких весельчаков, как он, оказалось очень мало. — Он ведь шутит? — пробормотал Гарри, повернувшись к Перси. — Конечно, кто же поверит, что директор школы может притащить в школу, где лестницы меняют направление что-то опасное, — тихо прошептал Снейп. — Может быть, — ответил Перси, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост. — Так говорит, будто старосты — пуп земли, — буркнул Фред, закатив глаза. — Конечно, всё же Перси крутится, — в тон ему ответил Джордж. — Мальчики, — устало вздохнула Молли, по счастливой случайности услышав разговор близнецов. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. — Чрезмерно наблюдательный ребенок, — покраснела Макгонагалл. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! И весь зал заголосил: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести. Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. По залу прошли смешки. Близнецы рассмеялись, давая друг другу «пять». — Кого-то мне это напоминает, да, мистер Люпин? — с грустью произнесла Минерва, улыбаясь своему бывшему ученику. Пёс на её слова заскулил, прижимаясь к Гарри, а тот успокаивающе потрепал его по голове. — Не понимаю, о чём вы, профессор МакГонагалл, — тихо произнёс оборотень, но выдавил из себя что-то на подобии улыбки. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Первокурсники, возглавляемые Перси, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице. Ноги Гарри снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Он был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. И воспринял как само собой разумеющееся то, что Перси дважды проводил их сквозь потайные двери — одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, они поднимались то по одной лестнице, то по другой. Гарри не переставал спрашивать себя, когда же они доберутся до цели и тут Перси вдруг остановился. — Теперь понятно, почему в зал вы первое время спускались так долго, нет, чтобы дорогу запомнить, — покачала головой Гермиона. Перед ними в воздухе плавали костыли. Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти. — Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос: — Пивз, покажись! Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара. — Уверен, это был другой звук, — ухмыльнулся Ремус. — Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит? — Ну не правильный подход! — вздохнули близнецы в унисон с Ремусом и, переглянувшись, рассмеялись. — Как вы с ним справляетесь? — поинтересовался оборотень. — Чаще всего хватает рассказать где Филч и чем он занимается, — усмехнулся Джордж. — Позлить его ему нравится куда больше, — добавил Фред. Люпин знающе кивнул. — Ты тоже смог найти на него управу? — спросили близнецы с интересом. — А мы с друзьями ему просто идей для розыгрышей накидывали. — Что?! — удивились близнецы. — Так вот почему у него такая богатая фантазия! — возмутилась Минерва. — Упс, — улыбнулся Ремус под смех сидящих рядом Тонкс, Гарри, Рона, Джинни, Гермионы и лай Бродяги. — А угрожать ему Бароном — вообще не вариант, — добавил Люпин. — Я бы не сказал, — ухмыльнулся Гарри. Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны. — О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся. Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы. — Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси. Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу. — Ну как всегда, — буркнул Невилл, закатив глаза. Они слышали, как он удаляется от них, из вредности стуча чем-то по выставленным в коридоре рыцарским доспехам. — Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли. Они стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка. — Так вот где ваша спальня, — потер руки Малфой-младший. — Хочешь сказать, что ты не знал? — фыркнули Гарри, Рон и близнецы. — Можно подумать, вы знаете где наша, — закатил глаза Драко. — Ты удивишься… — Узнаешь из второй книги, — ухмыльнулся Рон. Малфою это явно не понравилось. — Пароль? — строго спросила женщина. — Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. — Ну и пароли у вас, — фыркнул Малфой, — черт запомнишь. — Зато ваш пароль очень оригинален, — в тон ему ответил Гарри, закатив глаза. — Как будто ты, Поттер, знаешь наш пароль. — «Чистая кровь», как оригинально, — буркнул Рон. — Откуда ты… — Не важно. Слизеринцы переглянулись. Откуда Гриффендорцы знали, где их спальня и какой у них пароль? Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами. — Так не честно, вот теперь все знают, как выглядит наша гостиная, а мы не знаем! — возмутился Колин. — Не волнуйся, во второй книге все узнают где спальни Слизерина, — произнес Рон. Три факультета с радостью обменялись взглядами, в отличие от Слизеринцев, которые были не в восторге от этой новости. Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок — и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и забрались на кровати. — Классно поели, правда? — донеслось до Гарри бормотание Рона, скрытого от него тяжёлыми шторами. — Уйди отсюда, Короста! Представляешь, Гарри, она жует мои простыни! — Ужасная крыса! — поморщилась Сьюзен. — А человек ещё хуже, — тихо добавил Рон. Гарри хотел спросить Рона, что из сладкого ему больше всего понравилось, но не успел — он заснул, едва голова коснулась подушки. Наверное, странный сон, приснившийся Гарри, объяснялся тем, что он слишком много съел. — Странный сон? Что в твоем понимании «странный сон»? — поинтересовался молчавший до этого Забини. — Я уже и не помню, — пожал плечами Гарри. Во сне он расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла, а тюрбан беседовал с ним, убеждая его, что он должен перейти на факультет Слизерин, поскольку так ему предначертано судьбой. — А ведь тебе и правда придется разговаривать с «тюрбаном», — прошептал ему Рон. — Что? — удивилась Джинни, которая услышала брата. — Узнаешь позже, — отмахнулся рыжий. Гарри категорично заявил тюрбану, что он ни за что не перейдет в Слизерин. Тюрбан становился все тяжелее и тяжелее, и Гарри пытался его снять, а тот сжимался, больно сдавливая голову. Рядом стоял Малфой и смеялся над тщетностью предпринимаемых Гарри попыток. А затем Малфой превратился в крючконосого преподавателя по фамилии Снейп, который хохотал громким леденящим смехом. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и Гарри проснулся, обливаясь потом и содрогаясь. — Вот это у тебя спойлеры во снах, — тихо сказал Рон. — С ума сойти, а не сны у тебя, Гарри, — заметила Гермиона. — Теперь понял, — едва слышно ответил Блейз. Гарри перевернулся на другой бок и снова заснул. А когда проснулся следующим утром, он даже не мог вспомнить, что ему приснилось. — Всё, — Билл закрыл книгу, потягивая, — кто теперь? — Давай я, что ли, — сказал Джордж, забирая книгу из рук брата.