12

2003 год, ранняя весна,

Индия, округ Кангра

⠀⠀⠀⠀Пожилой монах в бордовой рясе и грубых сандалиях сидел на скамейке в тени огромного фикуса. Он перебирал четки из семян путрандживы и еле заметно шевелил губами. ⠀⠀⠀⠀Сбоку от него стоял низкорослый человек в длинной серой рубахе, темных шортах, легких закрытых туфлях, и с непокрытой головой, вполглаза рассматривая плещущихся в пруду среди высоких мечевидных листьев аира уточек-мандаринок. Он был неброским и словно усредненным - и лишь в левом его ухе смутно мерцала тусклая бирюзовая серьга. ⠀⠀⠀⠀Близился вечер, жара спадала. Но атмосфера достаточно крупного индийского города, в которой странным образом сплетались едва уловимые запахи пресной воды и тяжелая вонь протухшей рыбы, аромат лотосов и кислая бензиновая гарь, богобоязненность и порок, в отличие от температуры, сохраняла свою тяжесть. «Джайсе девтаа тайсии пууджаа», что тут еще скажешь. ⠀⠀⠀⠀- Таши делек, Пата Кхен, - тихо заговорил монах, не глядя по сторонам. – Много времени прошло. Сегодня я рад видеть тебя. ⠀⠀⠀⠀Его собеседник никак не отреагировал на эти слова. ⠀⠀⠀⠀- Пата Кхен, – продолжил монах. – У нас осталось незаконченное дело. ⠀⠀⠀⠀Горец ответил, рассматривая пруд: ⠀⠀⠀⠀- Да. ⠀⠀⠀⠀- Два дня. Здесь же, Пата Кхен. Чаша, - коротко добавил монах. ⠀⠀⠀⠀После этих слов он встал и покинул тень древа, выходя под садящееся, но все еще жаркое солнце города Дхарамсала. ⠀⠀⠀⠀Оба они знали, что близилось время истинной басатмы.