22

⠀⠀⠀В учебных заведениях для девочек преподают танцы. В Швейцарии есть горы. Верховая езда - часть образования для представителей высших классов. Скауты существуют по обеим сторонам Атлантического океана. Поэтому сказать, что Лара была в такой уж плохой форме… было бы неверно. ⠀⠀⠀Просто у нее болело ВСЕ. ⠀⠀⠀Лара восславляла свой пол. У женщин более высокий болевой порог – так распорядилась матушка-природа. И, возможно, оно и держало ее сейчас, как бы ни парадоксально сейчас прозвучало, что эта юная леди причисляется к тем, кого называют «слабым полом». ⠀⠀⠀Она не знала, но была сейчас невероятно сильна. ⠀⠀⠀Увы. Человек не одно тело. Не один разум. И не одна душа. ⠀⠀⠀И сейчас, в самолете, среди запахов крови и фекалий (чего уж тут!), девушка искала свой способ выжить. ⠀⠀⠀Когда-то давно, кажется, миллион лет назад Лара верила, что в мысли о том, что это нормально - оказываться под развалинами собственной души по чужой или по собственной вине и восстанавливаться потом, снова и снова... в самой мысли о том, что это нормально и именно так и устроен мир, есть какая-то подлость. Она знала это потому, что изменения бывают разные. ⠀⠀⠀Ведь травматический рост такое себе… но времена года тоже меняются. И вот это уже намного интереснее! Ибо ни одно из следующих времен года не является развалинами предыдущего. Потому что они сменяют друг друга естественно, как меняющиеся и делящиеся клетки в твоем организме, пока порог Аффлика не достигнут. ⠀⠀⠀Изменения же, которые происходят в концлагере, - чистое зло... ⠀⠀⠀Сейчас, глядя на то, что окружает ее, девушка понимала, что «новая она», выбравшаяся из-под развалин души - никакое не продолжение старой, а ее преемница, родившаяся в боли, и, значит, уже некое другое существо. Той, первой - скорее всего, больше нет. Она умерла. И по той, кто умерла... по ней можно было только скорбеть. А потом простить и отпустить. Простить за то, что она-прошлая не справилась, хотя честно старалась. Отпустить то, что ты-нынешняя ничем не могла ей в тот момент хоть как-то помочь: ведь тебя еще не было. Скорбеть - по ним обеим. ⠀⠀⠀И все равно идти вперед. ⠀⠀⠀Увы.... говорить всегда проще, чем делать. ⠀⠀⠀Лара стояла над телом Ануны. Она отстегнула ремни безопасности и расстегнула молнию голубого комбинезона. Лоб подруги, холодный и твердый, упирался в ее живот. ⠀⠀⠀Лара молилась. ⠀⠀⠀«Прости. Я не смогла спасти тебя, Ани. Прости меня. Ты – как твои мертвые друзья. И я. А мне… мне холодно. Я нежданно пришла в этот новый мир…» ⠀⠀⠀Вжик. ⠀⠀⠀Вжик. ⠀⠀⠀Теперь нижнюю часть комбинезона. И чтобы ничего не выпало из карманов, если там хоть что-то есть… ⠀⠀⠀Она сняла с подруги обувь. Высокие серые теплые гольфы. Битловку. ⠀⠀⠀«Шшш…» - шелестел ветер в деодарах. Тяжелое дыхание Лары почти не замечалось на фоне этого звука. ⠀⠀⠀А теперь снова усадить. Пристегнуть. ⠀⠀⠀Зафиксировать. ⠀⠀⠀Щелк. ⠀⠀⠀Лючано… такой большой. Она глубоко вдохнула. Мужчину сначала надо поднять и усадить. И лишь потом снять куртку. Но сначала обшарить карманы… он курил, Ларе нужен огонь! И мундштук, у него вроде был. И сигареты, на всякий случай. И ремень... ремень важен в лесах. Особенно такой длинный и жесткий. ⠀⠀⠀«…Даже если я граблю и мародерствую - я снимаю одежду с них, как снимала бы одежду с себя, свою одежду, с себя самой; со своего бездыханного тела. И хотя ты мертв, Лю, мне холодно…» ⠀⠀⠀Рывок. Еще рывок... боль в ребрах. Но теперь Лючано сидит. Пусть привалится к иллюминатору. Она... смогла. ⠀⠀⠀Запах. ⠀⠀⠀Вжик. Куртка… кровь почти высохла, она почти не мокрая. ⠀⠀⠀Кхц. Кхц. Липучки на теплых сапогах. Сапоги. Не штаны. Нет, штаны грязные. Пока сиди здесь спокойно, друг. ⠀⠀⠀«Мне нужно закрыть за тобой дверь, Лара. Потому что сама ты уже не сможешь. Я возьму то, что у тебя в карманах, Лю. Я возьму то, что есть у тебя в карманах, Такид. Я возьму то, что в карманах у тебя, Лара. Иначе я не смогу согреться и рассказать о том, что было». ⠀⠀⠀Прикасаться к Ро́ману Такиду было страшнее всего, но девушка сделала это. Она извлекла из кармана залитых кровью штанов чудом уцелевшее пилотское удостоверение и положила его в свой рюкзачок. ⠀⠀⠀Документы Ануны и Лючано остались в гостинице в Шимле. Какое успокоительное и важное воспоминание, правда?.. ⠀⠀⠀Затем куртку Лючано Лара положила на пол салона, а сверху набросала все, что могло ей пригодиться и что она нашла в салоне: аптечку, термосы, разбитый термос, одежду, запакованную в полиэтилен еду: блины-дасали, конфеты, еще две бутылки воды; два бинокля, один, правда, разбитый. Планшетку с картой. Оборванный ремень безопасности со стороны Лючано. Он хорошо сидел... ⠀⠀⠀Провода и то полезное, что вне самолета - девушка собиралась осмотреть и попытаться найти этому применение завтра, если завтра наступит. ⠀⠀⠀Потом Лара перевязала куртку Лючано ремнем, сделав из нее подобие тюка. Девушка подтащила свое «изделие» к разбитому остеклению и аккуратно, как могла, спустила это вниз. ⠀⠀⠀Было больно. ⠀⠀⠀Ей казалось, что что-то до сих пор потрескивает и стреляет в самолете. ⠀⠀⠀Лара знала - это усталость металла. И ее. Она была с друзьями - вот их одежда. А теперь одна. Но все равно - вот их одежда. И вот ее. ⠀⠀⠀«Я закрою за собой дверь. Я не задержу себя ни на мгновение. Я не буду злиться на себя, хотя не могу обещать, что мне не будет больно от того, что я уйду. Я закрою дверь, потому что мне холодно, а я теперь здесь повсюду живу. Я закрою за собой дверь. Я поплачу о тебе. Потом. А сейчас прости, что не спасла тебя тогда. Я обещаю, что сделаю это завтра. Это странная молитва, но уж какая есть. Лара». ⠀⠀⠀...и будто бы… ⠀⠀⠀Ануна говорила: «Бери мой комбез, дура. Ты же дрожишь.» ⠀⠀⠀Лючано хрипло смеялся: «Огонь? Конечно, бери. Я теперь не курю.» ⠀⠀⠀Такид кивал, прикасался к ее плечу и говорил: «Еда — бери всё. Ты должна жить. Сообщи моим». ⠀⠀⠀И «...Слшшш…? ...Слшшш…?...Слшшш…? » - вопрошали в сумерках мира деодары. ⠀⠀⠀Лара слышала. И принимала дары.