Часть 2

Она мирно спит, и никакие призраки не преследуют ее во сне. Утром она быстро одевается: надевает приталенные черные брюки и застегивает блузку кремового цвета. Небольшое количество подводки подчеркивает ее карие глаза, а каштановые волосы собраны в высокий пучок. В качестве завершающего штриха она аккуратно обматывает шею черным шарфиком, стараясь скрыть свою метку. Если быть честной, то это и есть чип на ее плече. Большинство людей не обращают внимания на этот бугорок кожи, а когда замечают, то смотрят с презрением. Она устала отвечать на одни и те же вопросы. Да, она омега. Нет, у нее никого нет. Но это не касается других людей. Связывать свою душу с кем-то другим сейчас не в ее интересах. Выходя за дверь, она задается вопросом, а захочет ли когда-нибудь.

***

Поездка была такой быстрой, что она могла бы пройтись пешком и наслаждаться пышными пейзажами, вдыхая свежий воздух вместо освежителя в машине. Ее временное удостоверение личности позволяет ей пройти через ворота парковки с электронным звуковым сигналом. Она паркуется и остается в машине, беспокойство гложет ее изнутри. – Что я здесь делаю? – Шепчет она себе под нос. У нее был план, но теперь, когда она смотрит на здание, огромное и подавляющее, она начинает сомневаться в себе. Что она пытается доказать, приходя сюда? Что она может сопереживать или каким-то образом помогать отвратительным монстрам? Какие записи она вообще собирается передать Исыль? – Ну и хрен с ними, – шипит она, открывая дверцу машины. Она уже зашла так далеко, что вполне может довести дело до конца. Ее маленькие каблучки цокают по тротуару, когда она направляется ко входу. Она медленно пробирается к парадным двойным дверям, когда ... Черт. Откуда-то исходит запах, который манит ее. Он не слишком явный, поскольку у нее есть лучшие подавляющие средства, которые можно купить по страховке, но очень вкусный, настолько сильный, что заставляет ее остановиться на месте и глубоко вдохнуть аромат. Запах Альфы. Из-за отсутствия городской суеты аромат альфы не смешиваются с резкими запахами. От него по всему телу пробегает дрожь, а по бледной плоти бегут мурашки. Аромат, насыщенный с ноткой перца и с легким намеком на цитрусовые. Это законно иметь такой запах? Соберись. Ты даже не вошла еще внутрь. Что ж, по крайней мере, ей не придется с ним работать. Она здесь только для бета-версий, что придает ей достаточно уверенности, чтобы войти внутрь. Интерьер здания оказался гораздо более изысканным, чем она ожидала. С хорошо освещенными стенами и кремовыми мраморными полами он больше напоминает офис элитной корпорации, чем тюрьму. Здесь также устрашающе тихо, если не считать покашливания охранника, который сидит за стойкой регистрации. И тут приходит осознание. Это частный объект. Сюда ходят только те, у кого есть деньги. Вместо того чтобы отправиться в государственную тюрьму, их адвокаты договорились о пребывании здесь. Интересно. Бета-охранник позади совсем не впечатлен, когда он хмуро смотрит на нее глазами-бусинками.  – Да? – рявкает он хриплым и раздраженным голосом. Будь уверена в себе, напоминает она себе, выпрямляясь. Ты можешь это сделать.  – Я Шин Равум. Я здесь для...  Его брови взлетели на лоб. – Они что вас прислали? – грубо спрашивает, ошеломленный этой ситуацией. Он опускает взгляд на бумагу, лежащую перед ним, и хмурится. – Нет, нет. У нас есть Шин Роун. Она хмурится.  – Нет, я согласилась на эту должность. Я временно работаю… – Нет, – перебивает охранник. – Ни в коем случае. Вы не можете здесь находиться. Она хмурится и сдерживает раздражение касаемо его отказа.  – Я не понимаю, почему... – Потому что ты.. – он качает головой и неловко жестикулирует руками. – Ты – это ты. Это снова слова Исыль, на этот раз с истинной интонацией. Они глубоко врезались в нее, сердце бешено колотилось в груди. Потому что ты – Омега. Она выпрямляется, и тот же знакомый гнев, который она подавила раньше, возвращается. – Итак, что будет хуже? – медленно спрашивает она его. – Есть два варианта: ты даешь мне документы на Роун, или я сообщаю твоему менеджеру, что ты только что намекнул, что я не могу здесь работать из-за своего статуса? Она действительно ненавидит разыгрывать карту Омеги. Охранник на мгновение колеблется, его грудь вздымается. Наконец, его плечи опускаются в знак поражения.  – Поступай как знаешь, – вздыхает он. – Я сообщу доктору Киму, что вы здесь. Вы можете присесть, госпожа Шин. Он берет трубку и, нахмурившись, что-то бормочет в нее. Вздохнув с облегчением, она садится, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Она задается вопросом, будет ли доктор Ким таким же ужасным, как охранник. Но далекий вой ярости и ужаса прерывает ее мысли. Звук рикошетом отражается от стены, в ушах звенит безошибочный рев альфы. Она замирает. Ей следовало этого ожидать - конечно, здесь будут альфы. Она уже учуяла одного. Но звук все еще пробирает ее до глубины души, и она закусывает губу, чтобы не ерзать от неловкости. Все в порядке. Все в порядке. Двери в коридор распахиваются, и в них появляется высокий, красивый бета-мужчина в белом лабораторном халате. Он нежно улыбается девушке, и ее нервы успокаиваются. Она встает, чтобы пожать ему руку, и его улыбка становится шире, а в уголках карих глаз появляются морщинки. – Равум, – говорит он. – Я доктор Ким Сокджин. Я слышал, что вы будете работать с нами в течение следующего месяца? Кстати, мне очень жаль, что у вас возникли проблемы с документами – Все в порядке, – говорит она, искренне улыбаясь ему. – Рада познакомиться с вами. Я с нетерпением жду возможности поработать с вашими бета-версиями. Его взгляд скользит к ее шарфу, и его улыбка исчезает, узнавание появляется на его лице.  – О. Возможно, мы не совсем ясно выразились. Мы предложили программу для изучения поведения альф. Он думал, что она Бета. Или что Шин Роун был Бета. Тишина тянется неприятно долго. Неловко стоя, Равум пытается подобрать правильные слова, изо всех сил стараясь не выдать ужаса в своем голосе. А работать омеге без пары с альфами - это неслыханно, не говоря уже о безрассудстве. – Все в порядке, – быстро настаивает она. – Я сделаю это. Ее голос звучит на два тона выше, чем следовало бы, выдавая ее волнение. Но доктора Ким Сокджина это не убедило. – Мне очень жаль. Мне следовало быть яснее, – настаивает он. – И вы тоже проделали этот путь. Простите за недоразумение. Нет. Нет. Она не развернется и не вернется домой только потому, что не хочет работать с альфами. Все прекрасно. Как она и сказала Исыль, она более чем способна. Нет закона, который запрещал бы ей это, есть только негласные правила и социальные нормы. Но она слишком упряма, чтобы передумать. Она заставляет себя улыбнуться и игнорирует свое сердце, учащенно бьющееся в груди. – На самом деле я надеялась поработать с альфами, так что это приятный сюрприз. Даже охранник поднимает взгляд от своего стола, недоверчиво приподнимая бровь. Ни один омега в здравом уме не стал бы делать то, что она предлагает. Это слишком опасно. Это табу. Между ними слишком долгое молчание. Это превращается в поединок в гляделки, но Равум отказывается отступать. – Если это станет слишком, я уйду, – настаивает она. – Но я была бы очень признательна за эту возможность провести исследование от имени моего университета. Она знает, что доктор хочет с ней поспорить. Но он не станет, если только не захочет, чтобы его обвинили в дискриминации омег. Вместо этого он прочищает горло и тянется через стол за бумагами. – Хорошо, – медленно произносит он, нахмурив брови. – Хорошо. Что ж, я назначил вам встречу с... – Его голос прерывается вздохом. – Хосок, отведи ее в камеру B. Охранник неловко откашливается, недоверчиво глядя на доктора. Равум с каждой минутой становится все более неспокойно, поскольку оба мужчины ведут безмолвный разговор у нее на глазах. Что-то не так, – думает она. Но Хосок в конце концов встает с парой ключей, жестом приглашая Равум следовать за собой. – Прежде чем вы уйдете, госпожа Шин, – говорит доктор Ким. – Я бы присоединился к вам, но у меня другие срочные встречи. Я держу ваше слово. Если в какой-то момент вам станет не по себе... Но она улыбается ему, гордясь своей победой.  – Безусловно. Я просто ценю предоставленную возможность, доктор. Хосок открывает двойные двери, и они входят в холл.