Часть 4

Дни проходят как в тумане. Те же бетонные потолки. Бетонные стены. Бетонные полы. Какое-то время у него были его книги, но на днях доктор Ким забрал их. Он слишком громко болтал языком и, по-видимому, “расстроил” другого Альфу. Что ж, возможно, другому Альфе не следовало совершать такие отвратительные преступления. Все, что он сделал, это напомнил ему, каким он был монстром. Если Кин покончил с собой, это не его проблема. Но теперь у него есть только раскладушка в одном углу и стул в другом, и никаких книг для чтения, чтобы скоротать время. Впрочем, это не имеет значения. Он не жалеет о том, что сделал. Однако это утро было интересным. Хосок, вечно довольный Бета, отпер его дверь. – Вставай, Юнги. – рявкнул он. Ему не дали никаких объяснений, даже после того, как он расспросил охранника. И вот он сидит, пристегнутый наручниками к стулу, и гадает, что же, черт возьми, происходит. Но дверь открывается, и вместо того, чтобы снова увидеть Хосока, входит она. Это настолько неожиданно, что он думает, что у него галлюцинации. Но нет, в комнату входит женщина-Омега, пахнущая гребаным раем и выглядящая как ангел. Может быть, они пытают его, но он не уверен, что существует настолько ужасное преступление, чтобы оправдать это. Подсознательно он дергается в цепях, а она смотрит на него с осторожным безразличием, ее золотые глаза сияют в тусклом свете. Он не видел и не нюхал Омегу уже три года. Он даже не может ничего соображать, настолько ошеломлен тем фактом, что кто-то пришел сюда, чтобы поговорить с ним. – Вы, должно быть, Юнги, – говорит она, слегка улыбнувшись ему улыбкой, которая не достигает ее глаз. – Я Равум. Я поведенческий аналитик, и я здесь, чтобы поговорить с вами. Ее голос, легкий и приятный, посылает ударную волну прямо к его члену. Его член больно упирается в брюки, и он очень благодарен, что сидит так, чтобы она не могла видеть его позорную эрекцию. Он просто жалок. Она садится напротив него и кладет папку на стол, вытаскивая лист бумаги. Она принимает подавляющие медицинские препараты, по крайней мере, это видно. Ее запах приятен, даже аппетитен, но в нем чувствуется нотка химикатов. И на ней нежно-кремовый шарф, прикрывающий бледную шею. Умная девочка. Он замечает наряд девушки, глаза её из-за этого на мгновение расширяются, и он все осознает. Она боится. После этого он ее больше не увидит, это точно. Доктор Ким одумается и утащит эту девушку подальше отсюда. Она поступает с ним жестоко, позволяя ему греться в ее присутствии, затем исчезая навсегда. Скоро она станет просто сном, воспоминанием, которое будет мучить его все оставшиеся дни. Что ж, он может быть таким же жестоким. – Это было не очень умно с их стороны. – Его голос, низкий и ровный, сбивает ее с толку. Она облизнула свои тонкие губы и нахмурилась. – Простите?  – Хосок не сможет защитить тебя от меня, маленькая Омега. Она вздрагивает, как от пощечины. Это ее задело. – Я не нуждаюсь в его защите, Юнги, – ровно говорит она, и ее лицо возвращается к своему нейтральному выражению. – На самом деле я здесь из-за тебя. Чтобы убедиться, что с вами обращаются должным образом, и если план действий, который у них есть для вас, является подходящим и не наносит ущерба вашему благополучию. Он ехидно рассмеялся. Да. Это определенно жестокая шутка. Он качает головой и ухмыляется.  – Ты не в том месте, – мурлычет он. – Для меня нет никакого “благополучия”. План действий состоит в том, чтобы удержать меня здесь навсегда, красавица. Нежность срывается с его губ прежде, чем он успевает ее остановить, и он мог бы поклясться, что ее запах меняется. Интересно. Это самое веселое, что он испытывал за последние годы. Она щелкает ручкой и опускает взгляд на свою стопку бумаг. Он узнаёт на них почерк доктора Кима, и по мере чтения ее лицо медленно меняется. Если бы он не был уверен, то мог бы поклясться, что они не сказали ей, почему он здесь – Вы здесь за убийство, это верно? Срань господня. Они действительно ничего ей не сказали. – Это то, что говорится в твоих записях? – растягивает он слова. – Тогда я бы так и предположил. Она продолжает читать, затем снова смотрит на него. В ее светлых глазах мельчайшие крупинки зеленого цвета, нежные и несочетаемые В них также присутствует малейший страх – Вы находитесь здесь уже три года. И, похоже, тебя больше не селят с другими альфами. Она проделывает фантастическую работу, скрывая свое волнение, но легкая дрожь в голосе выдает ее. Он кивает. – Я плохо играю с другими. – Мне знакомо это чувство, – пробормотала она, а затем подняла глаза, как бы удивляясь тому, что заговорила. – Я имею в виду, что мы все через это проходили. – Мы? — возражает он. – Скажи мне, через что ты прошла, маленькая Омега? Он чувствует запах ее гнева от его слов. Ей действительно не нравится, когда ее называют Омегой. Ну а ему не нравится, когда искушение преподносят ему на блюдечке с голубой каемочкой, а он беспомощен и прикован к стулу. – А вот шарф – это умно. Он добавляет приятный штрих. Вы могли бы сойти за Бету. Ее глаз дергается всего на секунду, и он победил. Он потрясен, что они впустили ее сюда. Этот доктор Ким мог знать, кто он такой, что он сделал, и все равно передать эту информацию этой Омеге, и добровольно позволить ей войти в эту комнату. А другая его часть... – Ты чертовски сумасшедшая, раз находишься здесь со мной, – продолжает он. – Для тебя это бессмысленное занятие. У меня нет для тебя слезливой истории, у меня нет никаких причин, по которым ты должна защищать меня. Она закусывает губу, и ее брови слегка хмурятся, пока она читает. – Вы не знали этих людей. Вы "совершили случайное нападение". Это не обвинение. Это даже не вопрос. Но это не точно. – Если это то, что они хотят тебе сказать, Омега. – Он ухмыляется, наслаждаясь их маленькой игрой. Ее лицо приобретает самый прекрасный оттенок розового, когда она повышает голос. – Это то, что я говорю тебе, Альфа. Они ошибаются? Его обволакивает гневный запах ее тела, притягательный и сладкий. Вместо ответа он усмехается. – Говорю тебе, ты глупая маленькая девочка, попавшая не в то гребаное место, Омега. Ее реакция прекрасна. Она встает со стула; ножки громко стучат по полу. Она вспыхивает, и его захлестывает волна эмоций, которые она на него обрушивает. – Черт. Ты, – шипит она достаточно тихо, чтобы это был просто шепот. – По крайней мере, я не гнию в какой-нибудь дыре, ты, монстр. Огонек в ее глазах, гневный запах и тихий вздох, когда она понимает, что потеряла себя, — вот что заставляет его все понять. Впервые за долгое время он кого-то хочет.