Часть 5

Слова слетают с ее губ сами по себе, разбивая тщательно скрываемую броню ее души. И это заняло меньше десяти минут в комнате с этим чудовищным человеком. Она должна была держать себя в руках. И у неё хорошо получалось, пока он не стал использовать титул Омеги как самое смертельное оскорбление. И когда она возвышается над ним, глядя в глубокие карие глаза, она понимает, что облажалась. Ее реакция застает Альфу врасплох. Она находится в нескольких дюймах от его лица, и уверена, если бы Хосок заглянул в маленькое квадратное окошко двери, он бы в мгновение ока вытащил ее из камеры. Она потеряла контроль. Не монстр в комнате. Он видел ее насквозь, нанося удар по ее неуверенности и давая голос сомнениям, которые уже были в ее голове. Почему ты здесь? Ты не создана для этого. Наступило слишком долгое молчание, пока она изучала его лицо. Его бледное лицо слишком брутально, чтобы быть милым, и слишком эффектное, чтобы быть просто красивым. Его темно-каштановые волосы, дикие и неухоженные беспорядочно падают на глаза. Но под определенным углом зрения он потрясающе привлекателен. И от него слишком вкусно пахнет. Она чувствует, как он рычит в груди, и от этого по ее позвоночнику пробегают мурашки. Сердце сжимается, и она делает шаг назад от него. Наблюдая за ней, он ухмыляется, показывая яркие, слегка острые зубы. Он выглядит как чертов злодей. Собрав свои бумаги и не говоря ни слова, она стучит в дверь. – До свидания, Равум, – усмехается Юнги низким голосом. Услышав, как он произносит ее имя, она не успевает прийти в себя.

***

Хосок ничего не говорит, пока ведет ее с нижнего этажа, но она видит ухмылку на его лице. Вот же засранец. – Ты там долго не продержалась, – комментирует он, и высокомерие в его тоне заставляет ее напрячься. – Верно, – просто отвечает она. – Это была быстрая оценка. Все мои первые встречи так проходят. Лгунья, подумала она. Они никогда так не проходят. – Значит, будут и другие встречи? – невинно спрашивает он. – Конечно, – говорит она, когда он ведет ее в вестибюль. – Пожалуйста, скажите доктору Киму, что я буду на связи. Но это всего на всего вранье. Как только она выходит, она торопливо идет к своей машине, чуть не потеряв равновесие. Захлопывает дверцу со стороны водителя, пытаясь отдышаться. Она не может сюда вернуться. Это ей не по зубам. Юнги слишком быстро обнаружил ее неуверенность в себе, словно точно знал, где копать и какие слова говорить, чтобы разгадать ее. А чего она ожидала от встречи с ним? Какие заметки могла бы сделать? Привет, убийца? Возможно, я такая же сумасшедшая, как и ты. Ты не мог бы сказать мне, почему ты убил тех людей? Тебе здесь нравится? Подушки мягкие? Да, я Омега. А ты – Альфа. И что? И вдобавок... он чертовски вкусно пахнет. Стоило все-таки надеть ежедневку сегодня, там внизу уже всё влажно. Как же стыдно.

***

Здесь холодно. Девушка кутается в одеяла, сидя с ноутбуком на кровати, но этого недостаточно. Воздух обжигает, холод настолько болезненный, что она уверена, что все её тело превратится в лед. Печь работает, но даже в этом случае холод не ослабевает. Поэтому, вместо того чтобы сосредоточиться на морозе, она открывает свои записи, чтобы узнать, с каким чудовищем она познакомилась. Мин Юнги. У нее перехватывает дыхание, когда она смотрит на его фотографию. Его волосы длиннее, спадают чуть выше плеч, глаза темные и теплые, насыщенного цвета виски. Его лицо чисто выбрито и бледно, как она и запомнила. Но именно выражение его лица заставляет ее задуматься. Оно высокомерное, без малейшего намека на раскаяние, тонкие губы растянуты в легкой ухмылке. Проводя дополнительные исследования, она находит подробную информацию о его преступлениях. Ужаснувшись фотографиями, она выключает свой ноутбук. Там было не одно место преступления и даже не два, их было слишком много. Так много частей тела в разных местах. Расчлененные люди, чьи части тела разбросаны по разным местам: голова, засунутая в почтовый ящик; пальцы, разложенные на подъездной дорожке; глазное яблоко, приклеенное к потолочному вентилятору. Нет. Нет. Нет. Она была в комнате с этим мужчиной. С этим убийцей. Альфа, который назвал ее красивой. – Вот черт, – задыхается она. Исыль была права. Ей не следовало приходить сюда. Внезапно Сеул показался ей не таким уж скучным и убогим. Она хочет вернуться туда и забыть об этом, к черту последствия. Она прибежит туда с поджатым хвостом, будет унижаться перед Исыль, и даже это будет лучше, чем то, что она только что увидела на своем компьютере. Ни за что на свете она больше не увидит Мин Юнги. И она ненавидит, что какая-то часть ее души болит при этой мысли.

***

Темные волосы. Большие руки. Она легко раздвигает свои ноги перед ним, и он не спеша исследует ее. Бархатистый, низкий голос у ее уха. – Ты знаешь, почему я это сделал, красавица. Во сне этому всему есть оправдание. Она смотрит на вентилятор под потолком, наблюдая, как он крутится кругом, а пара внимательных глаз оценивают их. – Знаю, – шепчет она в ответ. Вентилятор падает. Она вскрикивает. Равум просыпается рано, небо еще темное. Одеяла свалены в кучу под ее ногами, тело мокрое от пота. Она не обращает внимания на пульсирующую боль между ног и пытается стереть из памяти сон. Пришло время навсегда покинуть Кодже. Девушка быстро собирает вещи, кладет чемодан в машину, затем проверяет телефон. Сигнала нет, хотя вчера вечером был. Но это не страшно. Она уверена, что через несколько миль по дороге у нее будет связь. Как только это произойдет, она позвонит доктору Киму и извинится за то, что отняла у него время. – Хорошо, – вздохнула она, закрывая водительскую дверь. На мгновение чувствуя себя виноватой, и ее сердце делает странное сальто от того, что она больше никогда не увидит Юнги. Шин ругает себя, стыдясь своих эмоций. Неужели она настолько одинока и жаждет внимания со стороны альфы? Впрочем, это не имеет значения. Она уходит. Но ее машина не заводится. Она снова и снова нажимает на кнопку включения. Она снимает и ставит ногу на тормоз, делая все возможное, чтобы эта чертова машина завелась. – Заведись, пожалуйста, – умоляет она электромобиль, надеясь, что он каким-то чудом ее послушает. Но чудо не происходит. Равум закрывает лицо руками и дышит так глубоко, как только может. Раз. Два. Три. Она может дойти до учреждения пешком, воспользоваться их телефоном и сообщить доктору Киму, что ее больше не будет с ними. Она может вызвать эвакуатор и убраться отсюда навсегда. Равум выпрыгивает из машины, и так начинается её путь. Но девушка не привыкла долго ходить в темноте и холоде. Её теплая куртка и шарф почти не согревают, и к тому времени, как она входит в двери исправительного учреждения "Кодже", по телу бегут мурашки. Хосок сидит на своем месте и раздраженно поднимает на нее бровь. – Сейчас пять утра. Что ты здесь делаешь? – рявкает он. У нее стучат зубы от холода. – Мне нужно воспользоваться твоим телефоном. Его глаза сужаются, и ей хочется закричать на него.  – Нет. – просто отвечает он. – Ты серьезно? – она огрызается, дрожа. –  Моя машина сломалась. Мне нужно вызвать эвакуатор. – Это противоречит правилам. Он не сдвинулся ни на дюйм, и Равум уставилась на него, пораженная его дерзостью. – Как ты думаешь, почему я здесь в пять утра? Я пришла сюда пешком. Он пожимает плечами.  – Я не собираюсь рисковать своей работой только для того, чтобы ты могла воспользоваться телефоном. У нее отвисает челюсть.  – Я не понимаю, в чем твоя проблема... Двойные двери открываются прежде, чем она успевает закончить предложение, и входит доктор Ким, его лицо оживляется, когда он видит Равум.  – Госпожа Шин! Вы пришли раньше. Но это хорошо, – настаивает он. – Я хотел поговорить с вами как можно скорее. – О. – Равум неловко стоит перед столом, не в силах смотреть в глаза восхищенному выражению лица доктора. – Мне нужно воспользоваться вашим телефоном, если вы не против... – Конечно, но сначала мне нужно поговорить с вами.  Прежде чем она успевает ответить, доктор Ким берет ее за руку и ведет через двойные двери и по коридору в направлении, противоположном тому, в котором она шла с Хосоком.  – В мой кабинет, пожалуйста. Он открывает дверь, и Равум следует за ним в небольшую уютную комнату. Стены выкрашены в светло-голубой цвет, на стенах висят несколько черно-белых фотографий. В одном углу стоит широкий письменный стол из красного дерева, по бокам - стулья. В противоположном конце, лицом к столу, стоит черный кожаный диван. – Садитесь, – настаивает он, усаживаясь за стол. Равум садится в кресло напротив него. Она понятия не имеет, что происходит. Ей просто нужно убраться отсюда. В комнату проникает запах Юнги, и она неловко ерзает на своем месте. – Доктор Ким, – настаивает она, – пожалуйста... – Это замечательно, – говорит он, широко улыбаясь. – Вы невероятны. Это останавливает ее. – Простите? – спрашивает она, не уверенная, что правильно его расслышала. – То, что ты сделала с Юнги. Теперь она уверена, что неправильно его поняла. – Я ничего с ним не делала, – говорит она с жаром, поднимающимся к щекам. – Мы разговаривали меньше десяти минут. Это было едва ли знакомство. Но ухмылка доктора становится только шире.  – Он снова согласился на терапевтические сеансы со мной. Он сказал, что после разговора с Вами хочет попытаться исправиться. Ее гложет воспоминание об ухмылке на его лице и жестокости в его глазах, когда он издевался над ней. Этот чертов лжец. – О, – вздохнула она. – Эта замечательная новость. Она старается говорить убедительно и вежливо улыбается доктору. Но я все равно ухожу. – Мы даже поговорили о его прошлом, и он готов заниматься со мной своими травмами, – продолжает он. – Не знаю, как прошел ваш разговор, но ты сделала невероятное, Равум. Она неловко смеется.  – Дело не только во мне, доктор Ким. Он едва меня знает. Я уверена, что он уже принимал такие решения – Вчера я чуть не отправил тебя домой, – продолжает он, и Равум понимает, что он ее совсем не слушает. – И это было неправильно с моей стороны. Я осуждал тебя за то, что ты Омега, и боялся, что он скажет или сделает с тобой. Я не был уверен, что ты справишься с этим, но я ошибался. И я так впечатлен Вами. Она хранит молчание, позволяя похвале захлестнуть ее, даже если это неоправданно. Юнги лжет. – Спасибо, – медленно произносит она. – Но я боюсь... – Я хотел бы сделать вам предложение, – прерывает он ее. – Если вы позволите. Он открывает ящик стола и достает листок бумаги.  – Это Ваш новый договор, – говорит он, протягивая ей бумагу. – Если Вы согласитесь работать с Юнги и возьмете его в качестве своего пациента. Она хмурится и читает бумагу, ее челюсть падает при виде цифры. Этого достаточно, чтобы купить новый электромобиль. Или даже два таких – Я не врач и не терапевт, – настаивает она. – У меня нет пациентов. Все, что я делаю, – это задаю вопросы об их опыте и сравниваю его с другими. Она качает головой, но не перестает смотреть на цифры на бумаге. – Нет, это не так, – мягко говорит он. – Но поведение Альфы очень хорошо сочетается с психологией Альфы, и ваши заметки бесценны. Я не просто так выбрал тебя для работы с нами, еще тогда, когда думал, что ты Роун. Она закусывает губу, взвешивая варианты. Ее машина заглохла, телефон едва работает, а Юнги солгал, чтобы добиться своего. Все в этой ситуации, мягко говоря, подозрительно. Но слово "нет" не сходит с ее губ. Вместо этого она берет ручку, которую предлагает доктор, и ставит свою подпись под новым контрактом.