Часть 12

Она не приходит два дня. Два долбаных дня. — Она вернется завтра, — говорит доктор Сокджин после сеанса, как будто читая его мысли. — Она просматривает какие-то записи в своей доме. Если доктор понимает, что совершил ошибку, он этого не показывает. Значит, она там. В этом есть смысл. Ближайшая гостиница находится примерно в двадцати милях, и если она планирует задержаться здесь больше чем на несколько дней, то больница экономит деньги, оставляя ее в своем домике. Когда он погрузился в размышления, в глазах доктора блеснул понимающий взгляд. — Она вам нравится. Он произносит это как бы между прочим, почти самодовольно, и хочется ударить его прямо в ухмыляющееся лицо. — Она... адекватная, — предполагает он. — Она умная и, кажется, интересуется тем, что здесь происходит. Она — всё. — Она привносит в это место то, чего здесь не хватало, — доктор усмехается про себя. — Я не уверен, что именно... но она облегчает мою работу. У нас была отличная встреча за чашечкой кофе. Он говорит это с такой тоской, что не будь он Бета, Юнги набросился бы на него. И все же он чувствует укол ревности, когда представляет себе Равум попивающую кофе и вежливо беседующую с доктором Сокджином. Его грудь вибрирует, в горле поднимается низкий рык, но доктор этого не замечает. — Если вы будете продолжать работать со мной, мы сможем добавить время для прогулок на свежем воздухе, а также другие привилегии. Правда, это должно быть после бури. Судя по прогнозам погоды, она будет неприятной. За все время его работы здесь была только одна сильная гроза. В тот раз отключилось электричество, и только генераторы держали двери запертыми. Ему интересно, что принесет эта буря.

***

Он болезненно возбужден, и все, о чем он может думать, — это Равум. Она — яд в его сознании, паразит, засевший так глубоко в его мозгу, что он уже никогда не будет прежним. Он достает свой спрятанный телефон, теперь уже полностью заряженный. Сокджин был настолько рассеян, когда Юнги рассказывал о своей жизни, что не заметил крошечного зеленого огонька под кроватью, заряда батареи телефона в розетке, прикрытой спинкой дивана. Он должен знать о ней все. Омега. Омега. Омега Нужна Омега. Его мозг сошел с ума, мысль о ней поглощает его разум и тело. Он набирает сообщение, прежде чем успевает остановиться. Ты знаешь, как ты чертовски красива? Он терпеливо ждет ответа, зная, что она прочитала сообщение. Остановись, пожалуйста. Он не может. Более достойный мужчина оставил бы ее в покое и сообщил бы о своих грехах, чтобы она была в безопасности от него навсегда. Хороший человек сказал бы доктору Киму, что она ему не подходит и ей лучше уйти. Жаль, что он больше не хороший человек. Он был когда-то, давным-давно. Но этого человека больше нет. Ты была такой чертовски вкусной на моем языке, Омега. Ты была такой хорошей девочкой. Она прочитала сообщение. Никакого ответа. Он продолжает. Знаешь, что получают хорошие девочки? Хороших девочек трахают. Сообщение прочитано. Нет ответа. Я знаю, что ты мокрая для меня. Поиграй со своим клитором, детка. Никто не должен знать. Сообщение прочитано. Он ласкает свой член через брюки, сжимая его в обхвате и представляя ее рот вокруг него. Хотел бы я быть там, детка. Я бы вылизал тебя дочиста и раздвинул пальцами. Ты была бы такой чертовски узкой для меня. Сообщение прочитано. И он просто знает, каждая его частичка знает, что она прикасается к себе прямо сейчас. Он практически слышит ее дыхание, звук, с которым она задыхается от собственных пальцев, когда ее смазка пачкает простыни на кровати в ее домике. Он сжимает себя сильнее, одной рукой работая над своим членом, а другой набирая ей сообщение. Я так хочу завязать тебя узлом, Равум. Сообщение прочитано. Раздвинуть тебя. Заставить тебя кончить на мой член, как хорошую девочку. Сообщение прочитано. Ты трогаешь себя, Омега? Если в ней есть хоть капля здравомыслия, хоть капля разума, она выключит телефон и убежит далеко-далеко. Сообщение прочитано. Затем она отвечает. Да. Это одно милое, простое слово, но он рычит, напрягаясь еще сильнее. Блять. Чего бы он только не отдал, чтобы почувствовать ее запах в это мгновение, прижаться губами к нежной железе, которую она так незаметно прячет. Заставь себя кончить. Сообщение прочитано. Он кончает себе в руку, его сперма разбрызгивается по рукам и животу. И все же этого недостаточно. Ему нужно быть погруженным в ее влагалище, чувствовать, как ее нежные стенки сжимают его, когда она скачет на его члене, останавливаясь только тогда, когда он слишком сильно раздувается внутри нее. Падая на маленькую койку, он задается вопросом, действуют ли его подавляющие средства так, как должны. Ему интересно, работают ли ее методы.

***

Это официально. Она — шлюха. Она отмывает руки от грязи, затем принимает невероятно горячий душ, пытаясь смыть с себя стыд и возбуждение, охватившие ее. Как она могла? Этот вопрос вертится у нее в голове, пока она намыливает голову шампунем, натирая ее сильнее, чем нужно. Какого черта она творит? Она провела день, планируя свою следующую встречу с Юнги и вопросы, которые она задаст, набирая заметки и наблюдения для Исыль... А ночью она раздвигает ноги перед его сообщениями, отправленными с телефона, которого у него даже не должно быть. Забудь о нем, — твердит ее рациональный разум, но ее внутренняя Омега побеждает. Только этой ночью, — умоляет она. Давай подумаем о нем только сегодня. — Только сегодня, — пробормотала она. Ее внутренняя Омега ликует.

***

Хосок заезжает за ней утром. Она хочет протестовать, но знает, что не продержится и десяти минут на холоде. Небо окрасилось в темно-серый цвет, и за мгновение до того, как она вышла на улицу, по ее коже пробежали мурашки. Он едва взглянул на нее, когда она садилась в его машину, и пробормотал "спасибо", когда она закрывала дверь. Это неприятно. Так близко от него воняет сигаретами и потом, и она изо всех сил старается не показать своего отвращения. Они едут в молчании. Когда они подъезжают к объекту, он выходит из машины и намеренно идет впереди нее. Придурок, — думает она, дрожа, когда входит в здание. Она с улыбкой приветствует доктора Кима, который сразу же выглядит обеспокоенным. — С Вами все в порядке? Ваше лицо немного покраснело. Она клянется, что он видит ее насквозь и знает, что его звездная ученица совершала неблаговидные поступки с его любимым пациентом. — Я в порядке, — она мягко лжет, слова льются изо рта без раздумий. — Просто замерзла. Но, несмотря на холод, ее тело было нехарактерно горячим с прошлой ночи. Даже с тех пор, как она построила гнездо, в ее сознании звенел тревожный звонок. Но доктор Ким ничего этого не знает, поэтому он просто улыбается. — Если хотите, я могу принести вам кофе. Она качает головой. — Все в порядке. Я готова поговорить с Юнги. — Отлично! Хосок проводит тебя в мой кабинет. У меня встреча в отделении Бета. Бета-отделение. Там, где она должна была быть с самого начала, если бы судьба была к ней благосклонна. — Звучит неплохо, — говорит она. — Увидимся за обедом. Доктор машет рукой и исчезает за другой дверью. Она слышит позади себя ворчание, и Хосок проходит мимо нее, жестом приглашая следовать за собой. — Не запирай меня на этот раз, — шипит она, спеша догнать его. — Я серьезно, — добавляет она. — Это может быть опасно. Он ничего не отвечает, пока они идут по коридору. — Почему я тебе не нравлюсь? — наконец спросила, когда они подошли к двери кабинета. — Я знаю, что мы плохо начали, но… — У меня нет причин любить тебя. Открыв дверь, он заставил ее замолчать. Она не успевает обдумать его слова, как аромат Мина обрушивается на нее, словно грузовой поезд. Ее глаза встречаются с его темными глазами, и он раздувает ноздри, глядя на нее. Он сохраняет нейтральное выражение лица, но она улавливает, как дрогнул глаз, когда она садилась за стол. — Спасибо, — тихо говорит она Хосоку, и тот отворачивается и закрывает дверь, оставляя их вдвоем. Ее тело кричит о том, что нужно бежать к нему, забраться к нему на колени и оседлать его. Его глаза впиваются в нее, когда он вдыхает, затем они сужаются. — От тебя пахнет им, — рявкает он, и чары рассеиваются. — Что, прости? — говорит она в замешательстве. — От тебя пахнет Хосоком. Его тон мрачен, обвиняющий и таит в себе опасность. Ее рот открывается в шоке от такого намека. — Он подвез меня, — медленно произносит она. — Потому что моя машина сломалась. Так что да, если ты говоришь, что от меня пахнет сигаретами и потом, то я согласна. Его глаза смягчаются. — Твоя машина сломалась? — Да, — вздыхает она. — Ну, не сломалась. Аккумулятор каким-то образом сел, или в машине произошло короткое замыкание. Честно говоря, я понятия не имею. Он кивает. — Значит, Хосок тебя подвозил? Обвинительный тон вернулся, и ей приходится напомнить себе о ситуации — она не обязана ему ничего объяснять. — Не то, чтобы это было твоим делом, но да. Он меня терпеть не может, если станет легче. Его губы складываются в тонкую линию, и он молчит. — Мы здесь не для того, чтобы говорить об этом, — добавляет она, сохраняя профессиональный тон. Но она практически чувствует, как от него исходит ревность, и даже его запах темнеет от одержимости. — Знаешь, ты отлично справляешься с этой задачей, — отвечает он, и она хмурится. — Отлично справляешься с чем? Он кивает в сторону блокнота на ее коленях. — Делать вид, что все нормально. Исключительный талант скрывать свои эмоции, когда этого хочешь. Ее лицо вспыхивает от смущения, когда она опускает взгляд на свои записи. — Я говорила с доктором Кимом о проблеме с подавляющими препаратами, — говорит она, и он поднимает бровь. — Правда? — говорит он, ухмыляясь. — Так неожиданно сменили тему? Она не поддается на уловку. — Он говорит, что это для того, чтобы у тебя не было никаких... осложнений, если что-то случится. Его глаза стали такими темными, какими она их никогда не видела, и она сжалась в кресле. Несмотря на его расслабленную форму на диване, она знает, что он может одолеть ее одним движением. — Осложнения, Равум? Как будто бы у меня начался гон, а там не было Омеги, чтобы удовлетворить меня? Они играют в игру, которую ей не выиграть. Он уже победил в тот момент, когда она разоткровенничалась с ним по телефону, погрузив пальцы в себя. Он победил в тот момент, когда она во второй раз вернулась к нему. А может быть, он выиграл и раньше, когда издевался над ней. — Так, — говорит она, не разрывая зрительного контакта. — Значит, ты не страдаешь без Омеги. — Хорошо, что у меня есть своя. Он смотрит на нее, бросая ей вызов. Но она вынуждена, потому что его слова абсурдны. — Я не твоя Омега, — прошептала она. И все же несмотря на то, что ее разум кричит, что нужно бежать, она застывает на месте. — Черта с два ты не моя Омега, — он медленно садится, наклоняясь вперед. — Не отрицай это. В комнате не хватает воздуха. Она оглядывается на маленькое окошко в двери, и страх охватывает ее, когда она понимает, что Хосок ушел. Снова. — Ты права, — пробормотал он, проследив за ее взглядом. — Ты ему не нравишься. Если бы ему было не все равно, он бы не оставил тебя со мной наедине. — Не надо, — прошептала она жалким голосом, и его глаза тлеют. Беги. Беги. Беги. Не оставляй Альфу! Тебе нужен Альфа! В ее голове идет борьба, и она закрывает глаза, пытаясь найти последние крупицы разума. Но он так хорошо пахнет, и если бы она могла просто остаться здесь и поговорить с ним... — Останься со мной, — шепчет он, и по позвоночнику пробегает знакомое покалывание. Он использует Альфа-влияние. Она только слышала об этом, но сейчас она загипнотизирована, ее тело легко подчиняется его воле. — Умница, — похвалил он, оставаясь в сидячем положении. — А теперь мы поговорим, по-настоящему поговорим. Ты поняла? Она подвластна его чарам, желание подчиниться ему мучительно. — Да. Она будет говорить. Она скажет ему все, что он захочет. — Я хочу знать о тебе все, детка, — пробормотал он, и ее сердце заколотилось. — Ты расскажешь мне свои секреты, а я расскажу тебе свои. Борись с этим! Кричит ее разум. Но его запах обволакивает ее, даря знакомый уют, лучший, чем могло бы дать ей любое гнездо. — Запри дверь и пересядь ко мне поближе, Омега. Она встряхивается, встает, щелкает замком, загоняя себя в ловушку в кабинете вместе с ним. Опасность! Но Омега — Равум с радостью подчиняется, придвигая стул поближе к красивому, опасному Альфе. Их разделяют считанные сантиметры. Вблизи она видит его слабую щетину, темную тень на бледной коже. Его глаза встречаются с ее глазами, и она тонет в его горящем взгляде. — Посмотри на себя, — шепчет он. — Такая красивая. И вся моя. Не так ли, Омега? Где-то на задворках сознания она понимает, что его поступок аморален. Но ведь он прав, не так ли? Ее тело кричит о нем, ее сердце болит о нем... И она хочет, чтобы он узнал ее. Поэтому она кивает, и он одаривает ее легкой, искренней улыбкой, в уголках его глаз появляются морщинки. Это прекрасно. Он так близко к ней, что может протянуть руку и дотронуться до нее. Его массивные руки могли бы обхватить ее талию и усадить ее к себе на колени, где она могла бы облокотиться на него и опуститься на его член... Но он держит руки при себе и задает вопрос, который возвращает ее к реальности. — Почему ты так испугалась, когда сработала сигнализация?