Часть 22

Хёнсу бесцеремонно умирает. Он сваливается на диван, по его лбу стекает темно-красная лужица. Он не чувствует угрызений совести. Хёнсу их не заслуживает. Но Юнги чувствует шок Равум, когда она роняет пистолет, ее рубашка и руки теперь испачканы брызгами крови. — Юнги, — шепчет она, глядя на свои руки. — Юнги... Он притягивает ее к себе, и она вздрагивает.  — Не смотри на него, детка, — шепчет он. — Теперь все кончено, хорошо? Ты в безопасности. — Произносит Юнги, целуя ее в макушку. — Я обещаю. Я здесь. Ты в безопасности, детка, и он больше никогда не причинит тебе вреда. — Я убила его, — пробормотала она ему в грудь. — Я... меня могут арестовать... — Нет, не арестуют. Я обо всем позабочусь.  Равум поднимает голову от его груди, и он вытирает единственную слезинку, скатившуюся по ее щеке.  — У тебя сейчас шок. Сосредоточься на мне, хорошо? Сосредоточься на моем запахе. Я с тобой. Она кивает, ее глаза стекленеют.  — Я убила его. — Убила, милая. И ты оказала миру чертову услугу. Но его девушка не убийца, и он видит в ее глазах раскаяние, пусть и незаслуженное. Юнги прижимается губами к ее губам, не заботясь о крови, запятнавшей их обоих, и вливает в нее все свои эмоции.  — Я люблю тебя, — шепчет он ей в губы. — Можешь ли ты подождать? Пока я не наведу порядок и не выведу нас отсюда? Он знает, что она не ответит, но все равно кивает.  — Да, — говорит она. — Я смогу. Он улыбается и целует ее в нос.  — Садись в машину, — говорит он. — Оставайся там и держи глаза закрытыми. Тебе не нужно видеть все это. Что-то темное вспыхивает в ее глазах, когда она оглядывается на кровь на своих руках.  — Хорошо. А Юнги? — она останавливается в дверном проеме, встречаясь с ним взглядом. — Я тоже тебя люблю. Думаю, что уже давно. Это из-за шока, говорит он себе. Адреналин. Она еще не может знать. Но он улыбается, очищая место от улик.

***

Равум заснула, пока ждала его. Он благодарен ей за это, потому что не хотел, чтобы она почувствовала запах или увидела дым от костра, который он устроил. Сжечь Хёнсу и его дом было лучшим решением, но он хотел, чтобы она держалась от этого как можно дальше. Юнги помнит, как подействовала на нее пожарная тревога. Он не может представить, как бы она отреагировала, если бы стала свидетелем чего-то подобного. Наблюдать за тем, как она берет ситуацию в свои руки, было невероятно. Она командовала в комнате, глядя Альфе в лицо и рассказывая, что он с ней сделал. Она была прекрасна, смела и свободна, когда он помог ей нажать на курок. А когда она призналась в любви... Но Мин отказывается признать, что она говорила всерьез. Как она могла, после всего? Он погрузился в размышления, пока вез их к новому месту назначения, когда она наконец проснулась.  — Юнги? — спросила она, ошеломленная. — Привет, детка, — он мурлычет. — Ты хорошо спала? Она долго молчит.  — Я спала... мирно, — тихо говорит она. — Глубокий, без сновидений сон. Такого у меня не было уже очень давно. Уголок его губ приподнялся.  — Мне знакомо это чувство, — говорит Юнги. — Последние несколько ночей я спал именно так. — Повезло тебе, — ответила девушка. — Мне повезло, — соглашается он. Некоторое время они едут молча, и она наблюдает, как снова появляются указатели на шоссе.  — Что дальше? — спрашивает Равум, глядя в окно. — У нас забронирован номер в роскошном отеле, — небрежно отвечает он. — На имя господина и госпожи Ким. — Мы теперь женаты? — недоверчиво спрашивает она. — Всего час назад мы были сообщниками. Когда это успели пожениться? Юнги ожидал гнева, но обрадовался ее юмору.  — Просто так проще. Нам нужно место, чтобы помыться и отдохнуть. — Хм. А что потом? — Потом мы поговорим. Юнги не хотел, чтобы это прозвучало зловеще, но заметил, как она едва заметно вздрогнула.

***

Теперь она убийца. И она укрывала беглеца. Что дальше? Мы поговорим. Но о чем тут говорить? Она сделала свой выбор в тот момент, когда нажала на курок. Равум изменила ход своего будущего, когда он был рядом с ней. Может быть, он передумал. Может быть, он хочет быть в бегах один. А может быть, хочет использовать ее как рычаг для совершения убийства в обмен на более мягкий приговор, если его поймают. Но девушка старается не паниковать и не утонуть в сумасшедших мыслях. Сейчас единственный человек, которому она доверяет, находится рядом с ней. Запах Юнги обволакивает ее, лаская и успокаивая. Когда Мин признался ей в любви, она была уверена, что ослышалась, или что он сказал это в порыве чувств. Но его аромат богаче и мощнее, чем когда-либо, и она наслаждается заботой.  Она тоже любит его. Теперь он ее семья. — О чем ты думаешь? — тихо спрашивает он, когда они сворачивают с дороги. — О будущем. Равум клянется, что видит зарождающуюся улыбку. — Я тоже, — задумчиво говорит Юнги.

The Weeknd & Lily Rose Depp — «Fill the Void»

Горячая вода — это рай для кожи, она успокаивает последние нервы и смывает болезненные воспоминания о прошедшем дне. К тому времени, когда она выходит из воды, ее душа успокаивается, а разум умиротворяется. Она ожидала, что чувство вины овладеет ею и парализует, но вместо этого с ее плеч свалился груз. Ничто и никогда не вернет ей мать и сестру, но она внесла в ситуацию равновесие. Теперь она мстительница, как и Альфа, который поджидает ее в спальне отеля. Девушка выходит в одном полотенце, и он лукаво улыбается ей. Ее лоно сжимается, а соски твердеют от одного его взгляда.  — Мы знамениты, детка, — говорит Юнги, протягивая ей свой телефон. — Они думают, что я тебя похитил. — Заключенный сбежал, женщина похищена, — гласил заголовок. Она бегло просматривает статью и почти смеется над тем, насколько она неточна. — Они думают, что мы направляемся в Японию? — Ну, технически, они думают, что ты в моем багажнике, сопровождаешь меня в Японию. Неделю назад его слова испугали бы ее. Но сейчас по ее позвоночнику пробежала восхитительная дрожь. — Но разве не это то, что ты делаешь? Похищаешь меня? Юнги делает шаг к ней, его темные глаза тлеют.  — Вы этого хотите, госпожа Шин? Вы хотите, чтобы большой плохой Альфа забрал вас и увез навсегда? — Я думаю, что да, — мурлычет он. — Ты можешь бороться со мной сколько угодно, детка, если тебе от этого станет легче. Но я не уйду от тебя. Она смотрит на мужчину, который освободил ее, который сделал для нее все, что мог, и улыбается. Затем она отпускает полотенце. — Блять, — шипит Мин, опуская глаза к ее груди. — Ты чертовски совершенна, Равум. Но если мы займемся этим сегодня вечером… Я не смогу остановиться. Она слышит невысказанные слова. Я стану твоей парой сегодня. — Я выбираю тебя, Юнги, — пробормотала она. — Я хочу, чтобы это был ты. — Это возбудит твою течку, милая. И мой гон. Но он не спорит. Вместо этого он оскаливается в волчьей ухмылке.  — Ты хочешь испортить этот гостиничный номер? Это будет жестоко, детка. У меня больше нет подавляющих средств. О, черт. Она опускается перед ним на колени и смотрит на него сквозь ресницы.  — Я хочу жестко, Юнги. Мне нужно, чтобы ты вытрахал из меня всю жестокость. Она произносит слова, которые никогда не думала, что скажет, и на мгновение ей кажется, что она сходит с ума. Но нет, это просто она оживает, освободившись от призраков своего прошлого. Она наконец-то свободна. Ее руки берутся за его ремень, и она быстро спускает с него брюки, обнажая его массивный член. Грудь Юнги поднимается и яростно опадает при дыхании. Испарина блестела на мощных мышцах, его кожа казалась атласной, теплой и упругой. Равум лизнула головку его члена медленно, наблюдая, за выражением его глаз, за искажающимся лицом. Острые клыки по бокам его рта поблескивали, придавая ему определенно сексуальный, опасный вид.  Ее рот накрыл головку, всасывая ее внутрь, ее язык начал тереть, гладить и дразнить его ультрачувствительную плоть. Жесткий звериный рык вырвался у него из горла, ее лоно сжалось в спазме влажного возбуждения. — О да, — Юнги застонал, когда ее язык скользнул по головке и вниз, поглаживая и ощупывая, изучая каждый изгиб и подъем его напряженной плоти. — Да, детка, мне так хорошо. Мин напряг бедра, проталкивая плоть все дальше в ее рот. Ее стон завибрировал вокруг, пальцы напряглись, а язык принялся с новой силой поглаживать его член. Его руки скользят к ее волосам, пока она работает с его членом, засасывая его так глубоко, что у нее срабатывает рвотный рефлекс. — Блять, да, — шипит он, двигая бедрами. Девушка отсасывает его член влажными губами, делая скользящие движения во всей длине, в то время как одной рукой она нежно ласкает его мошонку, и между ее ног собирается лужица влаги. Равум сжимает его сильно, немного слишком грубо, и он дергается в ее руках. — Если ты будешь сопротивляться, мне придется трахать тебя в рот, — предупреждает ее Мин, и она стонет, обхватив его эрекцию. Равум была прекрасна. Другими словами просто никак было не описать мягкое сияние страсти в карих глазах Равум, румянец желания на ее щеках, ее покрасневшие губы, сомкнувшиеся вокруг его члена. Слишком красивая. Слишком невинная и слишком соблазнительная в своей страсти.  Без предупреждения Юнги толкает бедра до тех пор, пока ее нос не соприкасается с его животом, и удерживает ее там. Равум корчится, у нее срабатывает рвотный рефлекс, но он держит ее до тех пор, пока она не начинает дрожать. У нее слезятся глаза, кружится голова, и он наконец отпускает ее. Она со всхлипом падает на четвереньки, струйка слюны стекает по кончику его члена к ее рту. — Ты с ума сошел, — шипит она, хотя ее влагалище просит большего. Без предупреждения Юнги поставил ее на колени, развел ноги, и, подняв ее, в каком-то безумии насадил на свой напряженный член — Ты уже знала это, красавица, — произносит Альфа. — Трахни меня, Юнги, пожалуйста. — сладко стонет Равум. Его глаза дики, полны голода и темны от потребности. — О Боже! — Его крик присоединился к ее стону. Горячо. Так сладко и влажно. Юнги толкнулся глубже, держа ее, и Равум выгнулась в его руках, стараясь вобрать в себя еще больше, ее крик эхом отозвался в комнате. Ее лоно сжало его в тисках влажного мучительного удовольствия. Обхватило его, пытаясь принять, позволить вонзиться глубже, на всю длину. Юнги никогда не чувствовал ничего подобного этому. — Возьми его, — прорычал он, притягивая ее ближе, чувствуя, как растягиваются стенки ее влагалища, пропуская его глубже. — Возьми его весь, Равум. Сейчас. Возьми его, детка. Он толкнулся сильнее внутри нее, и еще раз, чувствуя, как расслабляется ее лоно, как принимает его — и в какой-то момент погрузился всей своей длиной в ее трепещущую сладкую влагалищу.  — Блять, да, — шепчет Альфа, закрывая глаза от удовольствия. Затем он впивается в нее и вырывает воздух из ее легких. Он так глубоко, глубже, чем раньше. Его огромный член и без того огромный стал ещё больше и при очередном толчке, и Равум болезненно потягивается, скуля от боли. — Хорошая Омега, — шипит он, покачивая бедрами. — Так чертовски хорошо для меня. Альфа доволен!  — Еще, — умоляет она. — Ты хочешь еще? — он рычит, входя еще глубже. Она кивает, и он насаживает ее сильнее.  Но ей это нужно. Ей нужен он. — Я люблю тебя, — шепчет она, и он рычит. Его губы упираются в ее шею, его зубы впиваются в ее метку, и её зрение затуманивается. Он хотел, чтобы это длилось дольше, но ее слова сломили его. Метка легко лопается под его зубами, и ее восхитительная кровь наполняет его рот. Что бы ни осталось от его сердца, остатки его души переплетаются с ее, и он чувствует все. Юнги видит ее жизнь, эмоции, которые она скрывает, и доброту в ее сердце. Ее печаль и страдание танцуют в его венах, и он видит, как в ней отражаются многие его собственные эмоции. Когда он входит в нее, наполняя ее спермой до краев, он впитывает каждое украденное воспоминание и секреты, которые она все еще хранит. Она не может спрятаться от него. Больше не сможет. Также, как и он не может спрятаться от нее. Его прошлое теперь принадлежит ей, и она задыхается, когда его эмоции вливаются в нее, а его душа сливается с ее собственной. — Моя, — проговорил он страстным, гортанным голосом, который сводил ее с ума, прижимаясь бедрами к ее бедрам. — Твоя душа — моя, Омега. Юнги заглатывает ртом ее стоны наслаждения, его язык глубоко погружается в ее рот, пробуя на вкус каждый сладкий дюйм ее рта. Его Альфа рычит, обезумев от обладания и удовольствия. Он хочет большего. — Ты больше никогда не будешь от меня убегать? — шепотом спрашивает Юнги. — Не буду! — отвечает Равум, пытаясь вздохнуть побольше воздуха. Он делает еще один толчок, пока его член не становится таким большим и твердым, что никто из них не может пошевелиться. — Я буду трахать тебя, детка. Пока ты не подаришь мне семью. Равум кричит, и ее стенки сжимают его с невероятной силой. Он отпустил ее волосы и крепко ухватился за оба бедра, входя в нее так глубоко, как только мог. — Юнги! Юнги, я сейчас… сейчас… — Да, детка, давай. Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Мне это нужно, давай же! — И тут, как по приказу её тело содрогнулась в сладчайшей истоме. О боже, как же она была счастлива! Юнги отпускает ее горло, давая ей возможность насладиться кислородом, и посасывает ее шею. И он не выдержал. Слишком много тепла, слишком сильная и сладкая мука желания. Мин услышал свой собственный вопль, почувствовал пульсацию выступа, и кончил через несколько секунд после неё, излившись внутрь, пока она всё ещё задыхалась после оргазма. Он продолжает свои ласки до тех пор, пока они оба не теряют сознание.