Обнимашки

14 Сквозь щели в деревянных рамах пробивались первые солнечные лучи, заливая комнату мягким, золотистым светом. Воздух был свежий, наполненный тонким ароматом сырой древесины, тёплой золы из очага, и едва уловимой утренней прохлады. Где-то за стенами просыпался мир — приглушённые звуки природы проникали внутрь, сливаясь с мерным потрескиванием углей, догорающих в очаге. Рег слабо поморщился, едва уловимо пошевелившись. Всё тело ныло, словно его изрядно помяли во сне. Он медленно пришёл в себя, осознавая, насколько неудобно устроился. Голова была склонилась на сложенные на столе руки, спина затекла, а ноги неловко вытянулись вбок. Стул под ним угрожающе скрипнул, когда он, со стоном, попытался распрямиться. Рег: "Ууух…" — простонал он, с силой потирая лицо, пытаясь стряхнуть остатки сна. Голова казалась тяжёлой, мысли ещё плавали где-то в тумане, но постепенно начинали складываться во что-то более осмысленное. Он медленно приоткрыл глаза, моргая от резкого контраста между полумраком ночи и утренним светом, заполняющим комнату. По потолку медленно скользили солнечные блики, пробиваясь сквозь окна и дробясь на тонкие полосы света и тени. Пыль, взметнувшаяся в воздухе от его движения, переливалась в этих лучах, медленно кружа в невесомом танце. Рег наконец поднял голову, разминая затёкшую шею. Позвоночник хрустнул, но он лишь хмыкнул, проводя рукой по глазам. Всё тело казалось одеревенелым, будто он провёл не одну, а несколько ночей в таком положении. Он зевнул, потянувшись, и краем глаза заметил, что за ночь угли в очаге почти догорели, оставив после себя лишь слабое мерцание тепла. Легкий запах золы смешивался с утренней свежестью, проникавшей сквозь щели в окнах. Где-то вдалеке послышалось приглушённое шуршание — возможно, Рико уже проснулась. Или… Наначи? Эта мысль заставила Регу окончательно прийти в себя. Воспоминания о ночном разговоре с Наначи всплыли в его сознании, вызывая странное, но тёплое ощущение внутри. Её ухмылка, прикосновение её меха, её голос, звучавший чуть тише, чуть мягче обычного… Он помотал головой, словно пытаясь стряхнуть эти мысли. Рег: "Чего я вообще думаю…" — пробормотал он себе под нос. Снаружи уже просыпался мир. Сквозь открытые ставни стало слышно шорохи где-то в траве, лёгкий ветер, пробегающий по листве. День вступал в свои права. Пора вставать. Рег глубоко вдохнул, окончательно прогоняя остатки сна, и, тяжело поднявшись со стула, потянулся, разминая тело. Где-то внутри у него всё ещё тлело странное беспокойство, но вместе с утренним светом оно казалось менее значительным, менее важным. Может быть, сегодня он наконец разберётся в своих мыслях. Или, по крайней мере, попробует. Рег почувствовал, как по его коже пробежал холодок — то самое ощущение, когда знаешь, что за тобой наблюдают. Ещё не двигаясь, он замер, напряжённо прислушиваясь. В комнате никого не было, но ощущение чужого взгляда было настолько явственным, что его дыхание невольно сбилось. Он медленно перевёл взгляд к окну, стараясь сделать это как можно незаметнее. В приглушённом утреннем свете силуэт был едва различим, но что-то точно находилось снаружи… Сердце на мгновение сжалось от тревоги. Кто-то подглядывает? Неужели… Рег резко повернулся, готовый к чему угодно, но перед ним, спокойно сидя на подоконнике, оказалась… обычная птица. Она склонила голову на бок, внимательно глядя на него своими чёрными, бусинками-глазами. Её серо-коричневое оперение переливалось в лучах солнца, а тонкие коготки цепко держались за край деревянной рамы. Рег ещё несколько секунд таращился на неё, пытаясь осознать, как нелепо он себя сейчас чувствует. Всё его тело было напряжено, дыхание сбивалось, а сердце колотилось, будто он только что избежал страшной опасности. Рег: "Эм…" — только и выдохнул он, прикрыв глаза рукой. Птица моргнула и, словно прочитав его мысли, негромко щёлкнула клювом, словно издевательски. Рег: "Да уж… напугала" — буркнул Рег, устало выдохнув. Словно довольная произведённым эффектом, птица мелко вздрогнула, слегка распушив перья, и принялась чистить своё крыло. Рег качнул головой, пытаясь окончательно прогнать остатки сна и странного беспокойства. Может, он действительно слишком много думает? Или просто напряжение последних дней даёт о себе знать? Рег с минуту просто смотрел на птицу, наблюдая, как она склонила голову и бережно приглаживала перья клювом. Её поведение было совершенно обычным – если не считать странного ощущения, что она смотрит на него слишком пристально. Рег моргнул, чуть наклонив голову, а затем невольно скосил взгляд на её оперение. Что-то в нём выглядело не так. Он прищурился. На первый взгляд, это была просто серая птичка с мягкими, чуть лохматыми перьями. Но стоило Регу сосредоточиться, как его сердце сжалось. Всё её тело глядело на него. Между пушистыми перьями, скрытые в складках кожи, повсюду располагались крошечные глазки – десятки, если не сотни. Они моргали вразнобой, хаотично двигались, устремляясь в разные стороны. Одни сфокусировались на его лице, другие уставились в потолок, третьи скользили по комнате, как будто сканировали её, а четвёртые… Рег почувствовал, как его затылок покрылся холодной испариной. Его пальцы непроизвольно сжались. Вдох казался слишком громким, а сердце — слишком шумным. Птица перестала чистить крыло. Теперь она не двигалась, просто смотрела. Вернее, они смотрели. Рег невольно сглотнул. Ему показалось, что все эти глаза вдруг сфокусировались только на нём. Рег: "Что за…" — прошептал он. Где-то за окном зашуршала листва. Вдалеке раздался утренний голос Рико, но Рег почти не слышал её. Птица вдруг щёлкнула клювом — но звук вышел неестественно глухим, будто доносился не из её маленького рта, а из глубины её тела. Наначи зевнула, потирая глаза и лениво потягиваясь, входя на кухню. Её мех слегка топорщился от сна, а уши вяло покачивались при каждом шаге. Она выглядела ещё не до конца проснувшейся, но взгляд её всё равно был цепким, как у хищника, привыкшего к осторожности. Наначи: "Утречко" — пробормотала она, направляясь к полке, где стоял их скромный запас еды. — "Ты чего тут стоишь, как привидение увидел?" Рег не сразу ответил. Он медленно обернулся к ней, затем снова посмотрел на подоконник. Птица была всё ещё там. Её глаза, десятки маленьких зрачков, моргали вразнобой, следя за ним с какой-то едва уловимой насмешкой. Маленький клюв дрогнул, словно готовый снова издать тот странный, глухой щелчок. Рег: "Наначи…" — Рег сглотнул, показывая пальцем на птицу. — "Посмотри на неё. Что ты видишь?" Наначи скосила на него уставший взгляд, затем лениво посмотрела на подоконник. Наначи: "М-м? Обычная птичка." — сказала она, снова потянувшись. — "Чего панику наводишь с утра?" Рег нахмурился. Рег: "Обычная?" — переспросил он, переводя взгляд то на Наначи, то на существо, что сидело перед ним. — "Ты серьёзно?" Наначи: "Ага" — Наначи сонно почесала за ухом. — "Маленькая, серая, ну… пёрышки такие чуть растрёпанные. Глазки как бусинки. Тебя это так напугало?" Рег почувствовал, как внутри него что-то неприятно холодеет. Он снова посмотрел на птицу. Она была прежней — её перья шевелились от лёгкого утреннего сквозняка, но между ними всё так же проступали десятки моргающих глаз. Она видит её обычной. Рег: "Нет… нет, подожди" — Рег быстро поднял руку, прикрывая один глаз и пытаясь сосредоточиться. Может, это какой-то эффект света? Может, он просто не проснулся? Но нет. Всё то же. Глаза, беспорядочно двигающиеся, их зрачки сужались и расширялись, анализируя его. Наначи, меж тем, зевнула и начала рыться в припасах. Наначи: "Так, где тут хоть что-то съедобное… А? Рег, ты чего?" Он не сразу ответил. Он даже не двигался. Просто смотрел. И птица, в свою очередь, тоже смотрела. Рег стоял, не двигаясь, ощущая, как спина покрывается липким потом. Птица продолжала сидеть на подоконнике, не издавая ни звука, не совершая ни одного лишнего движения. Только её глаза – десятки маленьких, моргающих зрачков – изучали всё вокруг. Наначи, тем временем, беспечно возилась у полки, доставая что-то из их скромных припасов. Она зевнула, шумно потянулась и вытащила маленький мешочек с сушёными кореньями. Наначи: "Мда, тут опять почти ничего нет…" — пробормотала она, не глядя на Рега. — "Эй, ты вообще живой? Чего встал, как вкопанный?" Рег не сразу ответил. Он продолжал пристально смотреть на существо перед собой, почти не дыша. Оно не двигалось. Не делало ничего странного. Просто сидело. Просто наблюдало. Но это наблюдение казалось… неестественным. Он чувствовал, как эти маленькие глаза скользят по нему, оценивая, вымеряя что-то непонятное. А ещё хуже было то, что Наначи этого не видела. Рег сжал кулаки и заставил себя моргнуть, будто надеясь, что видение исчезнет. Но нет – когда он снова открыл глаза, всё было по-прежнему. Рег: "Ты…" — выдавил он, ощущая сухость в горле. — "Ты уверена, что это просто птица?" Наначи оторвалась от своих занятий и устало скосила на него взгляд. Наначи: "Ну, да, а что ещё это может быть?" — лениво пожала она плечами, затем фыркнула. — "Что, птичек бояться начал?" Она усмехнулась, но когда Рег не ответил и лишь сжал губы, её уши слегка дёрнулись. Наначи: "Чего?" — в её голосе послышалась нотка любопытства. Рег снова посмотрел на птицу. Она по-прежнему не двигалась. Только моргала. Её клюв был чуть приоткрыт, будто она хотела что-то сказать. Рег сглотнул. Рег: "У неё…" — он замялся, не зная, как сформулировать это, чтобы не прозвучать безумцем. — "У неё слишком много глаз." В комнате на секунду повисла тишина. Наначи моргнула, медленно повернув голову к нему. Наначи: "Что?" Рег не ответил. Вместо этого он указал на существо пальцем, почти не шевелясь. Наначи вздохнула, бросила коренья на стол и подошла к подоконнику. Она склонилась вперёд, внимательно рассматривая птицу. Та лишь слегка повернула голову, её бусинчатые глаза глянули на Наначи… или, по крайней мере, так это выглядело для неё. Рег же видел другое. Он видел, как одни глаза уставились на Наначи, другие продолжали изучать его самого, третьи шарили по комнате, будто что-то искали. Наначи выпрямилась и взглянула на него. Наначи: "Ну?" — в её голосе звучала нотка раздражения. — "Что тут должно быть не так?" Рег: "Ты не видишь?" — голос Рега слегка дрогнул. — "У неё десятки глаз. Они повсюду." Наначи нахмурилась. Наначи: "Нет, у неё два. Как и у всех нормальных птиц." Она снова взглянула на неё, потом на Рега, потом снова на птицу. Наначи: "Серьёзно, Рег, может, тебе просто выспаться? Или совсем мозги потекли?" Рег: "Наначи, но эта птица.. это.. это монстр!.. это не обычная птица!" Наначи хмыкнула и посмотрела на него так, словно он сказал что-то глупое. Наначи: "Ну, раз так, тогда потрогай её. Может, убедишься, что она нормальная?" Рег невольно вздрогнул от самой мысли о том, чтобы дотронуться до этой… вещи. Рег чувствовал, как его пальцы едва заметно дрожат. Он хотел отступить, отвернуться, не смотреть – но не мог. Птица всё так же сидела на подоконнике, неподвижная, лишь моргая своими многочисленными глазами. Наначи хмыкнула и махнула на него лапой: Наначи: "Ох уж этот Рег… Чего с утра паникуешь?" — она лениво потянулась, затем, будто окончательно потеряв к нему интерес, вернулась к своему завтраку. Она развязала мешочек с сушёными кореньями, высыпала горсть в небольшую глиняную миску и залила водой. Тонкий аромат трав медленно распространился по комнате. Наначи: "Лучше бы помог…" — пробормотала она себе под нос, садясь за стол. Рег сглотнул, сжимая кулаки. В голове шумело. «Она не видит». Эта мысль не давала ему покоя. Но как это возможно? Его кожа покрылась мурашками, а затылок жгло напряжение. Он снова посмотрел на птицу. Она просто сидела. Просто моргала. Но каждое её движение, каждый взгляд её множества зрачков казался чуждым, ненормальным. Рег сжал губы. И тут в комнату вошла Рико. Рико: "Доброе утро!" — бодро поприветствовала она, потягиваясь. — "Ух, как же я проголодалась…" Она улыбнулась, подойдя к столу, но вдруг заметила, что Рег стоит, вцепившись взглядом в подоконник. Рико: "Ой! какая миленькая птичка!" — с восторгом сказала она, подойдя ближе. – "Просто прелесть!" Рег почувствовал, как внутри всё сжимается. Рег: "Рико… ты… ты тоже?" — его голос дрогнул. Рико даже не повернулась к нему, слишком увлечённая птицей. Рико: "Такая хорошенькая!" — продолжала она. — "Смотри, какие у неё мягкие перья! И глазки, как бусинки… Ой, привет, маленькая!" Рег: "Рико…" — начал он, но голос его предательски дрогнул. Рико склонилась к подоконнику, внимательно разглядывая существо. Птица чуть повернула голову, её чёрные бусины-глаза блеснули в утреннем свете. Но Рег видел другое. Он видел, как десятки зрачков, спрятанных между перьями, обратились к Рико, оценивая её, словно изучая. Рег: "Ты… Ты тоже не видишь?" — прошептал он. Рико моргнула и удивлённо посмотрела на него: Рег: "Не вижу чего?" Рег сглотнул. Рег: "Глаза… У неё десятки глаз… Они повсюду." Рико сначала посмотрела на него, затем снова на птицу, а потом рассмеялась: Рег: "Ой, Рег, ты чего? Она обычная! Ну да, глаза у неё чёрненькие, бусинки такие, но их же два, как у всех птиц." Она протянула руку, чтобы осторожно коснуться птичьего крыла. Рег невольно шагнул вперёд: Рег: "Рико, не трогай её!" Но Рико уже осторожно провела пальцем по мягкому серому перу. Птица даже не шелохнулась. Рико довольно улыбнулась: Рико: "Ой, какая тёплая! И даже не бриться меня, даёт себя трогать~" Рег чувствовал, как его ноги словно приросли к полу. «Они ничего не видят». «Только я». Он медленно обернулся, снова посмотрев на Наначи. Она спокойно доедала свой завтрак, не обращая внимания на их разговор. Рико тем временем продолжала восхищённо разглядывать птицу. Рико: "Как думаешь, можно её покормить?" — спросила она, бросив взгляд на Наначи. Наначи: "А? Ну, если улетит, значит не голодная." — пожала та плечами. Рег смотрел на них обоих. А потом снова на птицу. Её десятки глаз моргнули разом. Рег почувствовал, как его сердце сжимается. Что-то было не так. Очень, очень не так. Рег не успел ничего сказать, как птица, в один плавный, почти неестественный жест, чуть вытянулась вперёд и коснулась пальца Рико своим клювом. Щелчок. Глухой, словно доносящийся из глубины чего-то, что находилось за пределами их комнаты, их мира. Рег отшатнулся, сердце бешено заколотилось в груди. Рико лишь захихикала: Рико: "Ой, она смешно щёлкает!" Рег открыл рот, но не смог найти слов.Рико не видела. Она не слышала. Она не понимала. Так же, как и Наначи. Рег судорожно сглотнул, чувствуя, как липкий страх разливается по всему телу. Что это за птица? Почему никто не видит её такой, какой вижу её я? Рико, вся сияя от восторга, аккуратно поднесла ладонь ближе к птице. Рико: "Ой, а если взять её с собой?" — с воодушевлением предложила она, не обращая внимания на застывшего Рега. — "Она такая хорошенькая! Может, она захочет остаться с нами?" Наначи, доедающая свой скудный завтрак, хмыкнула: Наначи: "С чего бы это?" — она лениво почесала за ухом. — "Птицы дикие, им воля нужна. Не думаю, что эта милашка захочет сидеть у нас." Рег стоял, словно его вбило в землю. В ушах гудело. «Милашка». Он снова взглянул на птицу. Она молча смотрела на него. Нет, не она — они... Все эти десятки глаз — маленькие, блестящие, полные чего-то чуждого и… понимающего. Они знали, что он видит. Птица медленно наклонила голову, её взгляд пронзал его насквозь. Рико: "Рег, ты чего?" — Рико повернулась к нему, заметив его выражение лица. — "Ну правда, она такая ласковая! Даже не боится нас. Это же здорово, правда?" Рег с трудом сглотнул. Рег: "Рико, не надо…" — выдавил он. Она нахмурилась. Рико: "Да что с тобой сегодня? Это же просто птичка!" Она снова посмотрела на неё и, улыбнувшись, протянула руку. Рико: "Давай, малышка, садись ко мне!" Рег едва не закричал: Рег: "Рико, не трогай её!" Но было поздно. Птица не шелохнулась. А потом, в одно мгновение, сделала шаг вперёд. И спокойно села на её ладонь. Рег судорожно выдохнул, отступая назад. Он чувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Это было неправильно. Это было совсем неправильно. Птица оставалась неподвижной, её маленькие лапки едва касались кожи Рико. На её лице появилась сияющая улыбка. Рико: "Видишь?" — обернулась она к Наначи, которой уже наскучил весь этот цирк. — "Она хочет остаться!" Наначи лениво качнула хвостом, ухмыляясь: Наначи: "Хах, ну да, конечно. Только не удивляйся, если она сбежит, как только ты отвернёшься." Но Рег знал. Она не убежит. Она не собиралась уходить. Её глаза продолжали смотреть прямо на него. Рико обняла птицу обеими руками, прижимая её к груди. Рико: "Ой, какая тёпленькая!" — захихикала она. – "Рег, подержи её." Рег почувствовал, как его дыхание сбилось. Внутренний голос кричал, умолял не прикасаться к этой… вещи. Но Рико посмотрела на него с таким воодушевлением, что отказать казалось почти невозможным. Рико: "Ну давай, Рег!" — настаивала она, протягивая птицу ближе. — "Она такая милая! Не бойся, она тебя не клюнет." Птица, сидя у неё на ладонях, неподвижно смотрела на него. Глаза, эти десятки глаз шевелились, зрачки расширялись и сужались, оценивая его. Рег сделал неуверенный шаг назад. Рег: "Рико… я… я не думаю, что стоит…" Рико: "Да чего ты как маленький?" — фыркнула она. — "Ну, возьми хотя бы на секундочку!" И прежде чем он успел отвернуться, она, смеясь, наклонилась вперёд и вложила птицу в его ладони. Рег вздрогнул. Кожа моментально покрылась мурашками. Существо было тёплым… слишком тёплым. Почти горячим, как нагретый камень под солнцем. Его крошечные лапки прижимались к его пальцам, когти чуть сжимались, но не царапали. И вдруг… Шлёп. Рег почувствовал, как что-то тяжёлое, липкое упало ему на ладони. Он замер. Медленно опустил взгляд. На его руках растекался густой, алый сгусток — вязкая, словно мёд, кровь. Она струилась между пальцами, капля за каплей падая на пол. Птица сплюнула. Она выплюнула это ему. Рег дёрнулся, скинув существо с рук. Оно с тихим шорохом приземлилось на пол, но даже не попыталось улететь. Просто встало, и сидело, моргая сразу десятком глаз. Рико: "Ой!" — воскликнула Рико. — "Рег! Ну зачем ты так?" Она выглядела возмущённой, но он не слушал. Его руки всё ещё были испачканы. Алые капли стекали по запястьям, по рукам. Он задыхался. Рико: "Рег?" — голос Рико дрогнул. — "Эй, ты в порядке?" Он поднял на неё взгляд. Рико смотрела на него обеспокоенно, но… её глаза ничего не отражали. Как будто она не видела. Не видела крови. Не видела, что его ладони в ней утопают. Наначи, лениво жующая коренья, даже не повернула головы. Наначи: "Ох уж этот Рег…" — пробормотала она — "сперва боится, потом бросает. Чего ты так шарахаешься-то?" Рег не ответил. Он смотрел на птицу. А она смотрела на него. Маленький чёрный зрачок медленно, очень медленно сузился. Рег судорожно перевёл взгляд на свои ладони. Кровь исчезла. Не было алых капель, растекающихся по запястьям. Не было липкости, тяжести. Только чистый, сухой металл, без единого следа того, что он видел всего мгновение назад. Рег шумно выдохнул, моргая. Сердце всё ещё колотилось в груди. «Этого не может быть…» Он вновь поднял голову. Птица сидела на полу, невозмутимая, неподвижная. Её десятки глаз уже не мерцали так явно, но Рег знал – они никуда не исчезли. Они просто спрятались, ускользнули за границы его восприятия. Рико, нахмурившись, пристально смотрела на него. Рико: "Рег, ты чего?" Он открыл рот, но слова застряли в горле. Как объяснить? Как рассказать о том, что он видел, если даже он сам уже не был уверен в эт ом? Наначи тяжело вздохнула, лениво потянулась и наконец поднялась из-за стола. Наначи: "Ладно, хватит с него…" – она подошла ближе, разглядывая Рега с прищуром. – "Ты сегодня какой-то совсем невменяемый." Рег чувствовал, как к нему приближается тепло её тела. Наначи: "Иди-ка сюда." Он даже не успел возразить – её лапа крепко взяла его за запястье. Рег: "Но…" Наначи: "Ш-ш-ш, хватит. Идём." Она решительно потянула его за собой, и он не сопротивлялся. Рико: "Эй, а куда вы?" Наначи: "Отдыхать." – коротко бросила она, не оборачиваясь. Рег почувствовал на себе прощальный взгляд Рико, но не рискнул посмотреть ей в глаза. Наначи вела его по узкому коридору, не выпуская его запястья. Её хватка была крепкой, но не грубой – в ней чувствовалась странная забота. Рег никогда не заходил в её комнату. Лишь изредка заглядывал во внутрь, мельком.. одним глазком. Она всегда оставалась её личным пространством, каким-то тайным миром, куда никто не имел права входить. Но сегодня было иначе. Наначи толкнула шторки, завела его внутрь и, не говоря ни слова, усадила на постель. Рег осторожно огляделся. Комната была маленькой, но уютной. В углу стояла старая тумбочка с разложенными на ней травами и маленькими склянками. Запах сушёных растений витал в воздухе, смешиваясь с чем-то едва уловимым – тёплым и родным. Наначи, вздохнув, плюхнулась рядом и критически осмотрела его. Наначи: "Ну? Ты мне расскажешь, что это было?" Рег сглотнул. Рег: "Я… я не знаю." Он взглянул на свои руки. Пустые. Чистые. Никакой крови. Никаких следов. Наначи покачала головой. Наначи: "Ты выглядишь так, будто призрака увидел." Рег судорожно выдохнул. Рег: "Может, так и есть." Наначи фыркнула. Наначи: "Вот что я тебе скажу, болванчик." Она подалась вперёд, ткнув его в лоб мягкой лапой. Наначи: "Ты сегодня спишь здесь." Рег замер. Рег: "Что?" Наначи: "Ясно же, ты на грани. Если тебя оставить одного, ты себе ещё что-нибудь вообразишь." Рег попытался протестовать, но её взгляд был непреклонен. Наначи: "Ложись." Рег колебался. Он никогда не спал рядом с ней. Никогда не был так близко. Но сейчас… Сейчас он был слишком истощён, слишком выбит из равновесия, чтобы спорить. Тихо, почти неосознанно, он улёгся на её постель. Ткань тёплая. Приятная. Пропитанная запахом трав… и её запахом. Наначи молча наблюдала, как он устраивается. А затем, без лишних слов, укрыла его своим одеялом. Рег почувствовал, как к горлу подступает ком. Что-то в этом жесте было невыразимо тёплым, заботливым. Наначи: "Спи." Она снова села рядом, скрестив лапы. Рег медленно закрыл глаза. Ему казалось, что, если он уснёт, он снова увидит эти глаза. Но рядом было её тепло. И оно успокаивало. Рег глубоко вздохнул. И постепенно, медленно, провалился в сон. Наначи сидела рядом, наблюдая, как Рег постепенно проваливается в сон. Он всё ещё дышал прерывисто, чуть подрагивая, будто бы страх не отпускал его даже во сне. Но стоило ей уловить этот момент — когда его тело, наконец, ослабло, а дыхание стало ровнее — как она едва заметно улыбнулась. Её хвост неспешно покачивался из стороны в сторону, уши слегка дёрнулись. «Вот же болван…» Она не знала, что именно он увидел. Но это его состояние — это напряжение, липкий страх, расползающийся по нему, словно паутина — Наначи не могла этого не заметить. Она не была глупой. Но глупым был он. Как можно быть таким… уязвимым? Её взгляд скользнул по его лицу — спокойному теперь, почти детскому. Черты мягкие, расслабленные, без следа той тревоги, что так явно читалась в его глазах ещё минуту назад. Наначи чуть склонила голову, машинально опершись локтем о колено. Она привыкла видеть его другим. Активным, болтливым, немного раздражающе добрым. Он был слишком чистым для этого мира, слишком открытым — и, наверное, именно поэтому его так легко было ранить. Она вздохнула. Как же так получилось, что именно он оказался здесь, в её комнате, под её одеялом, доверяя ей свой сон? Это казалось… неправильным. Но в то же время — естественным. Она не знала, почему. Она отнеслась к нему холодно вначале. Не специально, так получалось. Он был чужим, всего лишь очередным глупым мальчишкой, что шёл за Рико наивным, самоотверженным путём. Но что-то в нём изменилось. Или, быть может, изменилось что-то в ней? Наначи нахмурилась. Ей не нравилось думать в таком направлении. Это было… бесполезно. Глупо. Но, глядя на него сейчас, на его расслабленное лицо, на то, как он несмело сжался под её одеялом, словно это само его укутало — в глубине души она чувствовала… что-то. Тёплое. Незнакомое. Она протянула лапу, почти машинально, позволив пальцам коснуться его волос. Они были мягкими. Не как мех — по-другому. Человеческие. Её когти слегка задели его лоб. Рег тихо вздохнул, но не проснулся. Наначи быстро убрала лапу, нахмурившись. Что за глупости она творит? Она откинулась назад, хмыкнув про себя. Наначи: "Вот же дурак" — пробормотала она вполголоса. Она не знала, кого именно имела в виду. Его… или себя. Но ночь была тёплой. И, на удивление, она не жалела, что сегодня кто-то делил её с ней. Наначи всегда была с ним строгой, холодной, даже немного насмешливой. Держала дистанцию. Он слишком добрый, слишком наивный. Иногда это даже раздражало. Но сейчас... Сейчас, наблюдая, как он спит, Наначи вдруг почувствовала что-то странное. Она вздохнула и вытянула лапы, прислоняясь спиной к стене. Рег был простаком. Тёплым, добрым, вечно смущающимся... таким предсказуемым. Наначи ещё долго сидела, глядя на него. Она снова смотрела на его лицо — расслабленное, беззащитное, наполненное тем доверием, которого она не просила. «Какой же ты… глупый» — почти беззвучно выдохнула она, но голос её был… мягче, чем обычно. Она хмуро потерла переносицу. Наначи: "Черт бы тебя побрал, Рег..." – Наначи прикусила губу. Что-то в груди болезненно дёрнулось. Она резко отвела взгляд. Наначи: "Ерунда. Всё это ерунда." Но почему тогда… почему тогда её лапа снова потянулась к нему? Она коснулась его волос осторожно, почти незаметно. Пальцы прошлись по мягким прядям, по тёплой коже. Наначи какое-то время сидела неподвижно, прислушиваясь к ровному дыханию Рега. Он спал спокойно, но иногда его веки слегка подрагивали, словно в полудрёме он всё ещё цеплялся за обрывки яви. Она не хотела этого признавать, но ей было любопытно. Что же он видит сейчас? Что там, за границей сна, тревожит его или, наоборот, приносит покой? Наначи нахмурилась, вспоминая, как Рег выглядел минутами ранее: застывший, испуганный, с глазами, в которых читался страх, не имевший формы. Какой-то неосязаемый ужас, что засел в нём глубже, чем можно было просто так выбросить из головы. Она чуть подалась вперёд, пристально всматриваясь в его лицо, в малейшие изменения выражения. И вдруг… Ресницы Рега дрогнули. Губы чуть разомкнулись, как будто он хотел что-то сказать, но звук не вырвался наружу. ______________________________________ Сон Рега постепенно становился глубже, мысли путались, проваливались в беспорядочный хаос образов. Перед глазами вспыхнуло что-то чужое, несвойственное его разуму. Две фигуры. Одна — высокая, непреклонная, словно вырезанная из самого пространства. Другая — женская, разъярённая, расхаживающая туда-сюда, скрестив руки. Клара: "Как так можно жить, а?!" — голос девушки звенел в воздухе, отдаваясь гулким эхом. — "Сон, работа, Дошик. Сон, работа, Дошик! Сон, работа, Дошик!! Ты вообще существуешь или просто по инерции двигаешься?" Вторая фигура — Справедливость — стояла неподвижно, с лёгкой тенью насмешки в голосе. Справедливость: "Ты на лапшу-то не гони. Она нормальная. Я её ем, и мне норм." Клара: "НОРМ?!" — девушка взмахнула руками, будто срывая невидимые цепи. — "Это же жалкое подобие еды! Ты даже вкуса не чувствуешь, просто давишь в себя, как какая-то... какая-то..." Справедливость: "Как справедливость" — сухо закончил он за неё. Клара: "Как СТРАДАНИЕ!" — девушка вспыхнула ещё больше. — "Ты себя слышишь вообще?! Да кто вообще жрёт это каждый день и считает это нормальным образом жизни?" Справедливость вздохнул. Справедливость: "Ну, я." Клара: "Ты.." — она схватилась за голову, выругалась. – " Ты Ебл...! Ххкмм.." Клара: "Это не жизнь, а какая-то глупая симуляция. Ты реально веришь, что вот так оно и должно быть? Ты же мог бы… мог бы…" Она запнулась, а потом, понизив голос, добавила: Клара: "...мог бы быть счастлив." Справедливость молчал, наблюдая за ней. Справедливость долго молчал. В воздухе повисло напряжение, словно время застыло, зажато между её гневом и его равнодушием. Девушка смотрела на него в упор, но его лицо не менялось. Он стоял, как всегда — словно высеченный из чего-то вечного, несокрушимого. Справедливость: "Я не могу быть счастливым" — наконец произнёс он. Его голос был ровным. Не холодным, не тёплым — просто фактом. Клара: "Ага, конечно" — фыркнула девушка, но в её взгляде мелькнула тень сомнения. — "Ты даже не пытаешься." Справедливость лишь слегка склонил голову. Справедливость: "Да как тут быть счастливым, когда лёгкие смолою пропитались, бронхи на ковре вчера остались. Сердце скачет как Олег Газманов и скрипит спина как Саруханов. Голос как у Доне Корлеоне. Зубы часто вижу на ладони.... Ещё и... Не могу.." Он прервался, будто фраза была бессмысленной. Клара: "Не можешь что?" Справедливость: "Да, пульс, проказник хаотичный. Часто с ритмом сердца он различный. Этого врачи понять не могут, и советуют молиться богу." Он говорил спокойно, но девушка вдруг почувствовала что-то ледяное за его словами. Она выдохнула, стиснув зубы. Клара: "Ладно. Чёрт с тобой.." — буркнула она. Фонтан. Старый, потрескавшийся, давно пересохший. Вода покинула его, оставив только каменные очертания, обтёсанные временем. Справедливость стоял у края, опустив взгляд вниз. Он знал, что Клара рядом, но не оглядывался. Она всегда пыталась заглянуть в него глубже, чем следовало. Всегда искала в нём что-то человеческое. Медленным, отточенным движением он нагнулся, нащупал скрытый механизм в основании и нажал. Камень сдвинулся, обнажив небольшую нишу. Он молча вынул из-под плаща небольшой предмет — завёрнутый в ткань, тщательно укрытый от посторонних глаз. Его пальцы на мгновение задержались на нём, будто в сомнении… но сомнений не было. Он скользнул в тайник, скрытый от взглядов, и каменная плита вернулась на место, застыв так, словно никогда не двигалась. Справедливость выпрямился и медленно выдохнул. Позади послышались шаги. Клара: "Что ты прячешь?" — голос Клары был настороженным, но в нём чувствовалось что-то ещё. Он не ответил сразу. Просто посмотрел на неё. Справедливость: "Осколок прошлого" — наконец сказал он. Клара нахмурилась, но не стала расспрашивать. Не сейчас. ______________________________________ Рег резко вздохнул и распахнул глаза. Его грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось, будто он только что вырвался из ледяного плена кошмара. На мгновение он не мог понять, где находится. Мир снов всё ещё цеплялся за сознание, и образы – высокий человек, девушка, спор, холодный голос, произносящий жуткие слова – всё это словно задержалось на краю восприятия. Но затем его глаза сфокусировались. Перед ним было не пугающее видение, не темная пустота, а… мех. Тёплый, мягкий мех, окутанный слабым светом ночи. Наначи. Она сидела рядом, прислонившись к стене, её взгляд был направлен на него. Выражение на её лице было… странным. Напряжённым, но в то же время мягким. Рег замер, стараясь осознать реальность. Наначи: "Ты чего так дёрнулся?" – тихо спросила Наначи. В её голосе не было насмешки. Только спокойное любопытство. Рег сглотнул. Рег: "Я… мне что-то снилось" – пробормотал он, чувствуя, как жаркий след сна всё ещё жжёт его разум. Он опустил взгляд, стараясь уцепиться за что-то настоящее. Одеяло. Пол. Собственные пальцы, сжатые в слабый кулак. Наначи продолжала смотреть на него. Наначи: "Плохой сон?" Рег кивнул. Наначи немного помедлила, затем отвела взгляд. Наначи: "Ясно." Она не стала спрашивать, что именно ему приснилось. Это было… хорошо. Рег чувствовал, что не может сейчас говорить об этом. Что если он произнесёт хоть слово о том, что видел – всё это вновь оживёт, вновь затянет его обратно в ту ледяную тьму, откуда он только что выбрался. Он вздохнул и попытался успокоиться. А потом вдруг почувствовал: её лапа лежит рядом. Совсем близко. Рег осторожно двинулся вперёд, почти не осознавая своих действий, и едва коснулся её меха пальцами. Тёплый. Настоящий. Наначи слегка напряглась, но не убрала лапу. Рег осторожно провёл пальцами по мягкому меху лапы Наначи. Сначала — робко, почти нерешительно, будто боялся спугнуть или нарушить что-то хрупкое. Тепло её тела ощущалось даже сквозь густой мех, мягкий, пушистый, напоминающей тончайшие волокна шёлка. Его пальцы скользнули чуть глубже, прочувствовав, как мех чуть смялся под давлением, но тут же вновь принял свою естественную форму, словно вода, в которую на миг окунули руку. Ему казалось, что прикосновение раскрывает перед ним целый мир: тут чуть более жёсткие волоски, которые могли бы защитить от ветра, а тут нежная, почти воздушная мягкость, скрытая глубже. Рег провёл большим пальцем вдоль внешней стороны её лапы, почувствовав, как мех слегка раздвигается под его движением, а затем снова собирается воедино. Как будто дуновение ветра на поверхности воды: лёгкий след, который исчезает, оставляя после себя лишь ощущение былого движения. Наначи не отдёрнула лапу, но он чувствовал, как она чуть напряглась. Едва уловимо, словно короткое, секундное колебание. Её дыхание не изменилось, но он мог бы поклясться — она тоже почувствовала этот миг тишины между движением и неподвижностью. Рег не знал, почему ему вдруг так важно это прикосновение. Почему ему хочется удержать этот момент, прочувствовать его до конца. Может, потому что оно настоящее. Не сон, не иллюзия, не воспоминание, а нечто, что происходит здесь и сейчас. Он сжал пальцы чуть крепче, позволив себе ещё мгновение касаться её лапы. Почти как пробуждение — от кошмара к реальности, от пустоты к теплу. И тогда он услышал, как Наначи тихо вздохнула. Не раздражённо, не сердито. Просто тихо. А затем её пальцы тоже едва заметно пошевелились. Не чтобы отстраниться. Не чтобы убрать его руку. Рег снова провёл пальцами по её меху — чуть увереннее, чуть глубже. Его движения оставались осторожными, почти бережными, но теперь в них чувствовалась какая-то новая решимость. Будто он пытался запомнить каждую деталь, каждый изгиб, каждый волосок, чтобы убедиться: это не сон, это не исчезнет, не растает, как призрачные фигуры его ночных кошмаров. Мех под его пальцами был тёплым, живым. В глубине чувствовалось лёгкое, еле заметное биение крови, как тихий, далёкий ритм сердца. Рег не поднимал взгляда, не решался посмотреть на Наначи. Он чувствовал, что её внимание по-прежнему направлено на него, но не знал, что именно она сейчас думает. Она не отнимала лапу. Не отстранялась. Просто позволяла ему… продолжать. Он осторожно сжал её пальцы своими. На секунду ему показалось, что Наначи вздрогнула — не от страха, не от неожиданности, а скорее от чего-то неуловимо глубокого. От тени ощущения, которое она, возможно, не хотела до конца осознавать. И всё же она осталась рядом. Рег провёл пальцем вдоль её ладони, чувствуя, как кончики густого меха щекочут кожу. Затем чуть смелее накрыл её лапу своей рукой. Он даже не осознавал до конца, зачем делает это. Просто… так было правильно. Наначи чуть прищурилась, но не двинулась. Только её уши слегка дёрнулись, а хвост, до этого спокойно лежавший на полу, теперь едва заметно покачнулся. Рег почувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Рег ощущал, как тепло её меха постепенно растекается по его ладони, проникая сквозь кончики пальцев, и, возможно, даже глубже — туда, где ещё недавно прятался холод сна. Он не знал, сколько времени прошло, пока они просто сидели так, не отводя рук. Может, мгновение, а может, целую вечность. А потом он почувствовал движение. Мягкое, почти невесомое — как лёгкий порыв воздуха, как касание чего-то нежного и хрупкого. Наначи пошевелила пальцами, а затем, чуть неуверенно, но всё же твёрдо, переплела их с его. Рег замер. Её пальцы, покрытые густым мехом, скользнули между его, словно пробираясь сквозь осеннюю траву. Он ощутил, как они сжались вокруг его руки, не сильно, не требовательно, а… просто. Как будто она принимала его прикосновение, не отталкивая, но и не давая этому моменту превратиться в нечто большее, чем он был. Рег вдруг осознал, что перестал дышать. Или, по крайней мере, перестал замечать дыхание. Сердце билось гулко, но спокойно. Так бывает, когда после долгого холода наконец находишь источник тепла и не можешь заставить себя отойти. Наначи не смотрела на него. Её уши едва заметно дёрнулись, но больше ничего не выдавало её эмоций. Наначи: "Дурак…" — тихо пробормотала она. Рег не сразу понял, что она сказала это вслух. Не раздражённо. Не насмешливо. Не с досадой. Просто так. Будто этот момент, её пальцы, сплетённые с его, её мех, греющий его кожу, её близость, всё это одновременно и объясняло что-то, и не нуждалось в объяснении. Рег попытался что-то сказать, но слова застряли где-то в горле, не желая выходить наружу. Вместо этого он просто осторожно сжал её пальцы в ответ. Тепло её ладони, живое биение крови в теле… Всё это было реальным. Не сном. Не кошмаром. Просто… было. Рег: "Наначи... Кажется, я видел во сне... Ту самую странную аллею и фонтан..." Рег замер, снова осознавая её близость. Её пальцы оставались сплетёнными с его, и теперь, когда страх сна начал рассеиваться, он, наконец, решился поднять взгляд. Лицо Наначи... Тот слабый свет, который освещал комнату, ложился на её черты, словно стараясь подчеркнуть их мягкость. Глаза, глубокие, отражающие слабый блеск ночи, казались чуть влажными — может, от усталости, может, от чего-то ещё. Её губы… Чуть приоткрытые, едва заметно, будто она хотела что-то сказать, но передумала. На мгновение ему показалось, что он видит её клыки — белые, едва заметно выглядывающие из-под губ. Совсем немного, но достаточно, чтобы он ощутил что-то странное — то ли лёгкое волнение, то ли теплоту внутри. А потом... он заметил её румянец. Краснота на щеках. Почти незаметная, но на фоне её светлого меха — отчётливая. Рег не мог оторвать взгляда. Он не знал, почему его так завораживает этот момент. Почему он так внимательно всматривается в каждую деталь, в каждое движение, в каждую тонкую линию её лица. Наначи не отводила взгляда, но он чувствовал — она тоже осознаёт это странное напряжение. Этот хрупкий баланс между тишиной и чем-то неуловимым, что вибрировало в воздухе. Её уши чуть дёрнулись, хвост еле заметно шевельнулся. Она открыла было рот — возможно, чтобы сказать что-то колкое или просто сбить это ощущение. Но в этот момент Рег, сам того не осознавая, поднял руку. Совсем немного. Просто чтобы пальцами коснуться её щеки. Чтобы прочувствовать, горячая ли она. Чтобы убедиться, что это всё правда. Наначи замерла. И Рег тоже. Его пальцы легли на мягкий мех её щеки, почувствовали её тепло. Он ощущал, как под пушистым мехом чуть быстрее стучит её кровь. Внезапно, раздался громкий звук. Глухой, раскатистый, словно гроза, но с чем-то жестким, неестественным в этом звуке. Вибрация пробежала по воздуху, и через секунду к ним донесся низкий гул обрушения — тяжелый, непреклонный, подобный далекому рокоту пробуждающегося гиганта. Рег вздрогнул, инстинктивно сжав пальцы на мехе Наначи. Она тоже на миг застыла, будто вслушиваясь. А затем, почти сразу — ударная волна. Она была не сильной, слишком далекой, но достаточной, чтобы стекла в их укрытии еле заметно дрогнули, мелкой дрожью отразив произошедшее. В воздухе пронеслась едва ощутимая волна пыли, осевшей на полу и одежде. Рег не сразу осознал, что дышит слишком часто. Его сердце все еще билось быстро — но теперь не от прежнего, теплого волнения, а от чего-то другого. От напряжения, что вползало в кости, от осознания, что где-то там, во тьме, что-то произошло. Наначи: "Это была… чаша?" — Наначи первой нарушила молчание, ее голос звучал ровно, но в нем слышалось напряжение. Рег медленно кивнул. Рег: "Судя по звуку... Да…?" — Он пытался вспомнить, как выглядели эти гигантские, каменные растения, что висели над пропастью Бездны, покачиваясь на ветру, словно чаши древних богов. Они были прочными, невероятно прочными, но теперь одна из них… обрушилась? Она осторожно высвободила свою лапу из его рук и встала, шагнув к окну. Рег задержался на мгновение, наблюдая за тем, как мягкий свет скользит по ее меху, а затем, встряхнув головой, тоже поднялся. Подойдя ближе, он выглянул наружу. Вдалеке, над чернотой Бездны, поднималось что-то похожее на пыль или дым. Он не был уверен, но очертания одной из чаш действительно изменились. Она будто накренилась… или, возможно, уже падала. Наначи тихо выдохнула, глядя на тонкий, почти призрачный столб пыли, поднимавшийся вдалеке. Наначи: "Такое иногда бывает" — её голос прозвучал спокойно, словно подтверждая что-то очевидное. — "Чаши не вечны. Иногда они рушатся." Рег всё ещё напряжённо вглядывался в темноту, в эту зыбкую границу между привычной реальностью и бесконечной глубиной Бездны. В груди всё ещё звучало эхо недавнего удара, а в голове крутились мысли: а если бы кто-то был там? Если бы это случилось ближе? Если бы… Рег: "Но ведь…" — он покосился на Наначи, её силуэт на фоне ночи выглядел особенно мягким, почти нереальным. — "Это ведь огромные конструкции. Они не должны просто так падать…" Наначи чуть пожала плечами, её уши дёрнулись. Наначи: "Всё в Бездне меняется. Иногда чаши рассыпаются от времени. Иногда из-за того, что что-то… кто-то… потревожил их. Но ты же слышал? Удар был глухой, будто просто что-то надломилось. Это не взрыв, не сражение." Рег молчал. Он понимал, что Наначи права, но всё равно не мог избавиться от тревоги. Может, это просто остатки сна, навязчивый страх, не до конца рассеявшийся после пробуждения. Рег: "Думаешь, стоит проверить?" — он сам не понял, зачем спросил это. Может, просто хотел убедиться, что тревога беспочвенна. Но Наначи лишь покачала головой. Наначи: "Нет смысла. Это далеко, и если там что-то случилось, мы ничего не сможем изменить." — Она посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — "Если бы это было важно, мы уже слышали бы грохот, от которого у нас уши заложило бы." Рег кивнул, пусть и не сразу. В её словах было что-то… успокаивающее. Не потому что опасности не было, а потому что она, казалось, уже привыкла к таким вещам. Наступила короткая тишина. Рег вдруг понял, что всё ещё ощущает тепло её щеки на своих пальцах — или, точнее, воспоминание об этом. Это было странно. Глупо. Непривычно. Но почему-то казалось важным. Наначи первая отвела взгляд, снова переведя его на Бездну. Наначи: "Всё в порядке, дурак" — сказала она так же тихо, как перед этим, но на этот раз её голос был… чуть мягче. Будто она говорила не только о чаше. – "Знаешь. Завтра сходим к той чаше, глянем, что там произошло." Рег не ответил, только снова посмотрел в окно. Он чувствовал, как тепло её пальцев всё ещё чуть-чуть отзывается в его ладони.