Сервис высшей пробы

В комнату для допросов вернулось молчание. Ассистентка следовательницы продолжала фиксировать слова Макбрайда; ее тонкие пальцы порхали над клавиатурой компьютера-наладонника. Следовательница тем временем обратилась к блокноту в толстом черном переплете. Новые и новые пометки ложились на бумагу. На самого задержанного она сейчас не обращала внимания. Будто бы его в комнате и вовсе не было. Закончив писать, она подозвала ассистентку и указала на одну из записей, выделенную тремя жирными чертами. Ассистентка бесстрастно кивнула и вновь взялась колдовать над наладонником. Макбрайд закашлялся. — Кх-х, кх-хха-ккх… да чтоб тебя… — просипел он. — Как будто шерсти наглотался. — Маловероятно. — спокойным тоном произнесла ассистентка. — При первичном обследовании признаков сексуального насилия не обнаружено. — Не знаю, не знаю. — вздохнул Макбрайд. — Эти твари, они ж безо всяких принципов. Что угодно способны выкинуть. Говорю вам, общество доживает свои последние дни! Следовательница захлопнула блокнот и постучала кончиком авторучки по его корочке. — Оставим апокалиптические прогнозы в стороне, господин Макбрайд. Вы утверждаете, что вас атаковали? — Нет, я просто зажмурился и упал, иногда так делаю в стрессовых ситуациях, знаете ли. — И вы не видели нападавшего? — подала голос ассистентка. Макбрайд скривился. — Я немало эфирного заражения успел хватануть, тут таить нечего, но не настолько, чтобы на затылке выросли глаза. Так что нет, не видел. Раздался хруст. Пластиковый корпус авторучки треснул и раскололся. Тонкий стержень выпал из него на стол. — Не стоит паясничать, задержанный. — ровным тоном сказала следовательница. — Мы задаем эти вопросы не из праздного любопытства, а затем, чтобы установить полную картину произошедшего. Я понимаю, что вы сейчас находитесь не в лучшем психологическом состоянии, однако в ваших интересах вести себя цивилизованно. Если, конечно, вы рассчитываете на снисхождение. Макбрайд разом сник. Глаза нервозно забегали по сторонам между двумя его собеседницами и прочной дверью, отделявшей их всех от остального мира. На лбу и щеках выступили мелкие капли испарины. — Да я чего… я ж это… занесло меня немного… уж того, извините, я вообще-то не люблю поднимать шум. Еще сушняк замучил, не привык я много говорить… Ассистентка молча вышла за дверь и через несколько секунд вернулась с полным до краев пластиковым стаканом. Макбрайд схватил его, отхлебнул и вскричал: — Бля, опять теплая! А воды нормальной температуры вы здесь не держите? Ассистентка пожала плечами и отвернулась, мол, если правда жажда мучает, ты и этому будешь рад. Она оказалась права — Макбрайд выпил все до последней капли. При этом ворчал что-то вроде “чертовы крысы из собеза, на ровном месте выдумали для человека пытку”. (крысы в Собезе действительно водились, но это история для другого дня) — Продолжим. — наконец сказала следовательница. — Что произошло после того, как вы очнулись? Макбрайд вздохнул и сложил руки домиком. Оперся подбородком на ладони, но тут же дернулся и поднял голову. Ладони и кисти его сплошь покрывала мелкая сеточка порезов. — Я до сих пор думаю, что это мне могло причудиться. Потому что по голове меня шандарахнули здорово. — Ранение пришлось в затылочную часть. — добавила ассистентка. — Ну я в общем говорю, вас же там не было. — огрызнулся Макбрайд, но тут же одернул себя. — Простите. Нелегко о таком говорить. … Очнулся я от звука. Не знаю, почему так, может, зрительный центр вырубило наглухо, а может, потому что звук был слишком странный… просто говорю как есть. А он действительно был странный. Я даже не знаю, с чем можно сравнить, чтобы дать понять примерно… Будто ножовкой по камню водят туда-сюда. Такое “ш-шорх… ш-шорх”, что ли. И всякий раз, как оно шорхало, кто-то хрипло дышал. Когда я ноги застудил и насморк схватил, тоже дышал примерно так, что в легких булькало. Я сначала лежал и думал, что или на грани смерти нахожусь или вообще умер, так что и смысла дергаться нет. Но время шло, звуки никуда не девались, поэтому я открыл глаза. Осмотрелся и понял — эти суки засунули меня в кладовку. Положили на гребаный ящик с елочными игрушками! Причем я обнаружил это тогда, когда с него свалился. Лежу на полу и думаю, вот ты влип-то, Ральфи. Раньше над фильмами про маньяков смеялся, а теперь что думаешь? Каково героям в таком кино? Не очень-то смешно? Сначала я мысленно себя похоронил, конечно. Думаю, если эти не прикончат, то уж точно заметут собезовцы сран…кхм… сотрудники Собеза. И спокойные денечки на этом закончатся. А потом думаю “да хер там плавал!”. Нечего сдаваться, из любой ситуации можно выход найти, если руки и ноги на месте. Эта мысль всыпала мне хорошего пинка, и я вскочил на ноги. Подошел к двери и обнаружил, что она не заперта. До чего же оказались самонадеянные психи. Вышел из кладовки в коридор и обмер — голова ватная, не сообразил, что могу попасться этим сумасшедшим. Иду по коридору медленно, чуть ли не каждую минуту по сторонам верчусь, кругом на стенах лампы горят, но никого не видно. Только шорханье ближе становится. Коридор привел меня по итогу в сортир. Я хотел зайти, потому что нахлебался безалкогольного пива, но в последний момент замер. Даже пальцы застыли на ручке. Потому что шорохи и дыхание доносились именно оттуда. Сейчас понимаю, что надо было удирать со всей дури. Да что там, надо было послать Брюса к ебени матери с его идеями и идти искать нормальную работу… вон хотя бы продавцом в ларек… раз уж собака на Шестой улице справляется, то я и подавно смогу. Но что случилось, уже случилось. Я открыл дверь и оторопел. Ванная у того богача была шикарная. Вся наша хата могла бы там разместиться. Посреди полок со всякими банками, склянками и прочей тому подобной херотой стояла ванна. Джакузи или как-то они там называются. Огромная бандура на золоченых львиных лапах. Вся она была заляпана кровью. Это не преувеличение, я вам клянусь Помпеем. Никогда не видел, чтоб из человека выливалось так много крови. Самое хреновое, что я узнал этого самого человека. Правда, от бедняги Сида там уже мало что осталось. Может, видели когда-нибудь по телеку сюжет про мужика, который родился без рук и ног? Вот старина Сид был на полпути к этому состоянию. И еще каким-то макаром оставался в сознании. Это он хрипло дышал и стонал. Я скосил глаза в ужасе и понял, отчего получались шорохи. У ванны стояла еще одна девка, чернявая, высокая… с акульим хвостом, растущим из жопы. Чертовы тирены, мать их. Я же знаю, блядь, что у этих тварей с головой не все в порядке. Что-то там звериное у них есть в башке, и рано или поздно оно все равно проявится, как ты ни усирайся! Пардоньте, если что, никого не хотел обидеть. В руках у этой девки были ножницы. Даже не так, НОЖНИЦЫ. Так и занесите в протокол, чтоб все буквы были большими. Такими ножницами можно обкорнать голову какой-нибудь статуе. Она ими щелкнула, и я сразу вкурил, откуда шел этот “шорх-шорх”. Это был металл, звук металла по кости. Бедняга Сид застонал, задергался, в горле у него забулькало, и он сплюнул кровью прямо себе на грудь. — Лежи смирно, — строго сказала девка. — Я не могу тут с тобой до полуночи возиться, мне еще лабораторную по физике делать, и так срок сдачи два раза уже переносила. Учитель Миюки взбесится! Сид заметил меня. А я заметил Сида. Его взгляд как в тумане, остановился на мне. Он уже от боли почти не понимал ничего, но, видать, вспомнил меня. Завозился, забарахтался, хотел что-то сказать, наверное. Девка взяла и вмазала ему рукоятью ножниц по макушке. — Не вертись ты, блин! Поздно вертеться, уже скоро все. Честное слово, один из самых несносных негодяев, которые нам попадались. — покачала она головой. — господин Ликаон потом точно будет ворчать за то, что устроила бардак в хозяйской ванной. Ну да ничего, позову Корин, и вместе все отмоем. Так, где мы остановились? Она нацепила наушники, подняла ножницы… и вдруг повернулась. У меня рот раскрылся, как у игрушечного солдатика, я заорал и выскочил прочь. Понесся по коридору, вывернул черт знает куда и столкнулся нос к носу… с дамой. Вот честно, по-другому ее и не назвать. Такая статная, тоже в форме горничной… не знаю, почему так, может, у них в банде так принято. Только платье в пол. Я на нее налетел, отшатнулся как от прокаженной, а она ничего, только стояла и улыбалась. — О, добрый вечер, сударь! — сказала она. — Вы один из наших внезапных гостей? — Здрасте. — выдавил я. Соображалка уже вообще отказала, я не понимал толком, что делаю. Хотелось просто оказаться как можно дальше от этого проклятого дома. Еще и эта идиотская музыка вернулась. Ти-та-та, ти-та-та… тьфу, блядь. И запах жареного мяса, но с какой-то сладковатой ноткой. — Старшая горничная Александрина Себастиан к вашим услугам. — сказала дама. — Вы выглядите встревоженным и уставшим, не желаете ли передохнуть? Восстановить силы. Диван к вашим услугам. До меня дошло, что я снова добрался до гостиной. В памяти всплыло то мерзкое ощущение…кусочков плоти Дока на лице, и я чуть было снова не заорал. Самого Дока в комнате больше не было, но кровавые пятна еще оставались. Хотя большая их часть уже заметно побледнела. Эти суки тут убирались! — Нет, не хочу. — сказал я. — Я хочу свалить поскорее. — Какая жалость! — расстроилась эта Александрина. — Может, есть шанс, что вы все же передумаете? Ваш младший товарищ как раз решил расслабиться. Я покосился на диван и увидел на нем Ридли. От этого мне натурально снесло крышу. Мало того, что мелкий ублюдок покинул место, на котором ему было велено торчать, так он еще и прохлаждается, пока нас тут режут как ягнят на бойне! Мне захотелось ему наподдать, да так, чтобы он потом ссал вишневой газировкой до старости. Только когда подошел к дивану, то понял, что старость для Ридли уже никогда не наступит. Половина его лица представляла собой обугленную, запекшуюся маску. Показалось, что я еще могу почуять дым, исходящий от него. Я, наверное, прямо там и блеванул. На этот самый диван. Выполоскал все, что было, до самого донышка. Повернулся, в глазах двоится, а эта дрянь таким участливым тоном говорит: — Не переживайте, ощущать дурноту в таких случаях совершенно нормально. Хотите воды или, может, перекусить? У вас наверняка понизился уровень глюкозы в крови, это может негативно влиять на самочувствие. Съешьте пастилку. Я хотел сказать, куда она может запихать себе эти пастилки, но тут в гостиную вошла та маленькая пизда, которая распилила Дока. — Г-госпожа Рина! П-простите меня, п-пожалуйста, я…я опять… вы сказали, что надо убрать ч-части тела в три п-пакета, но я т-такая неловкая! Все уместить в три у меня не п-получилось, и пришлось взять еще о-один… д-дополнительный. У меня глаза на лоб полезли. Она говорила о смерти человека, мать его, но волновало ее не это, а то, что пакетов под расчлененку не хватило. — Я…я, н-наверное, никогда не смогу стать х-хорошей г-горничной. — горестно произнесла она. — Т-тогда вы меня у…у…уволите, и я не знаю, что б-буду делать. Что мне д-делать? Рина взяла ее за плечо. — Не расстраивайся, Корин, это мелочи. Главное, что ты смогла выполнить задачу, которую перед тобой поставили, а мастерство придет с опытом. На сегодня ты можешь быть свободна, отдыхай. — С-спасибо! — ответила та. — Я…я сейчас… конечно, т-только помогу Эллен. У нее возникла какая-то н-неприятность в ванной. Рина благосклонно кивнула. Со стороны это выглядело чертовски трогательно, и если бы по соседству с нами не сидел труп моего подельника, я бы, нахер, расплакался. — Подожди пока, Корин. — послышался знакомый голос. Я поднял глаза. На лестнице, ведущей на второй этаж, стоял волк. Этот огромный ублюдок, который перегрыз глотку Брюсу. — Мы еще не проводили надлежащим образом всех наших сегодняшних гостей. — сказал он. — А кто еще остался? Мне бы домой успеть, пока метро не закрыли. Девка-акула вышла из коридора. Во рту она лениво перекатывала леденец на палочке. Похоже, только я считал каким-то дичайшим безумием все, что происходит. Волк пристально поглядел на меня. Просто буравил глазами. — Если ты закончила с господином Сидни Макнамарой, то остается только господин Ральф ЛаВерн Макбрайд Третий. — О..откуда вы знаете мое имя? — произнес я и даже не узнал свой голос. Это был лепет младшеклассника, который разбил окно в кабинете директора. Только обычно директора не надевают на работу сапоги с усилителями стоимостью в половину бюджета Нью-Эриду. — Если идете на серьезное дело, господин Макбрайд. — постарайтесь принять все возможные меры предосторожности, чтобы вашу личность не идентифицировали. — сказал волк. Таким доверительным тоном говорил, паскуда. Будто мы с ним давние друзья и встретились сегодня за бокалом бренди. — Или хотя бы паспорт не засовывай в задний карман штанов. — усмехнулась девка-акула. — По базам его пробить проще простого, а там уже и дружки твои рядом. Я бы мог сказать, что не специально засунул его туда, а попросту забыл достать, но что бы это изменило? Ничего. — Вы… вы всех их… убили. — сказал я. — Да. — не стал отпираться волк. — Но если вам станет от этого легче, мы не испытывали ни к вам, ни к вашим подельникам ненависти или презрения. Я прошел через многое, господин Макбрайд, прежде чем надел эту ливрею, и хорошо знаю, что не все люди, которые поступаются законом и принципами, отпетые подонки. Однако наш наниматель, господин де Монтефио, заказал комплексный спектр услуг. К вашему несчастью, обеспечение безопасности жилища и сохранности имущества включено в стоимость обслуживания. — Кирдык тебе. — сказали у меня за спиной. Я подпрыгнул на месте и заорал. Чувствовал, как последние осколки психического здоровья осыпаются мне в трусы. И не только они туда сыпались. — Это точно. — подтвердил другой голос. Два мелких летучих банбу появились откуда-то с потолка, описали кружок вокруг моей головы и потом направились к той тетке, госпоже Рине. Дурацкий вальс из стереосистемы наконец закончился и сменился тишиной. Нет, вру, было не совсем тихо. На холостых оборотах тихонько рокотал невидимый мотор. Циркулярка той психованной девки. Они всем скопом надвинулись на меня. Я тут же стал смотреть по сторонам, прикидывать пути отступления. Ничего особо не надумал, потому что до двери бы не успел, волчара поймает… но я был ближе к большому окну… и если в него вскочить, то я порежусь, но хотя бы останусь в живых. Я бочком передвинулся к этому окну. — Чокнутые маньяки… и нанял вас такой же конченый ебанат…. — прошипел я. — я на вас в Собез сообщу. Позвоню анонимно! Волк засмеялся. — Мы сделали это за вас, господин Макбрайд, говорю же — сервис агентства домашнего персонала “Виктория” выше всяких похвал. Не бойтесь, офицеры уже в пути. Говорил он все тем же располагающим тоном, но глаза были жесткие и холодные. Хищные. Как и у девки-акулы. Нет уж, не хочу закончить как Сид. Схватив со столика какую-то декоративную херовину, я запустил ее в волка и метнулся к окну. Прыгнул кое-как… думал, что сейчас ничего не получится, ведь этот мудак мог непробиваемые окна заказать… Но услышал звук бьющегося стекла, и этот звук стал для моих ушей гребаной симфонией. Плюхнулся на газон и пополз вперед, к машине. Даже не чувствовал тогда, как посек руки. Только кровавые следы видел. Ползу, а в голове картинка, что сейчас этот волчара меня нагонит и оторвет башку. Но он все никак не нагонял… а там я и услышал ваши сирены. … Макбрайд согнулся в три погибели, прохрустел шеей и выпрямился. — Вот, в общем-то, и все. Так что предаю себя в руки родного Собеза, надеюсь на него и уповаю. Причем это не пустые слова. Мне впаяйте что угодно, я признаю, что хотел обокрасть этого козла, пусть даже по наущению Брюса. Но только я вас прошу — посадите этих тварей. Ведь нельзя же, чтоб людей, чтоб достойных мужиков всякая пакость тиренская на куски кромсала! — Я посмотрю, что мы сможем сделать, задержанный. — сказала следовательница. Макбрайд ударил кулаками по столу. Ноздри раздулись как у быка, побелевшие губы разошлись в оскале. — Нет, так не пойдет! — взбеленился он. — Займитесь этим делом! Я хочу подать иск, вот что я хочу сделать! Следовательница кивнула ассистентке и та подошла к панели интеркома. — Сет, мы закончили. Уведи задержанного. — Если бы я мог убить этого пса, я бы это сделал. — признался Макбрайд. — Именно поэтому вы сейчас здесь, господин Макбрайд. — отозвалась следовательница. Распахнулась дверь, и вошел рослый тирен. Его кошачьи уши чутко подергивались, будто могли уловить отголоски только что закончившегося допроса. Как только Макбрайд увидел офицера, его лицо побагровело. — Я с тобой никуда не пойду. — процедил он. — Куда вы денетесь. — парировал кот-тирен и ловко завел руки Макбрайда за спину. Как только дверь за ними захлопнулась, следовательница поднялась со своего места. Прошлась по комнате. Ассистентка не отрываясь следила за коллегой. Обе молчали, но молчание это не было тягостным. Напротив, оно успокаивало. — Ты будешь приобщать к делу записку, Юань? — наконец нарушила этот хрупкий комфорт ассистентка. Следовательница остановилась. — Какую? Ассистентка подошла к коллеге и протянула ей наладонник. Та взглянула на экран. — Мы нашли это в заднем кармане брюк господина Макбрайда. Если говорить точнее, в паспорте. По изящному, нежно-розовому листу бумаги бежали строчки, выведенные чьим-то вычурным, но прекрасно читаемым почерком. Автор явно был сведущ в каллиграфии. “ОТДЕЛУ УГОЛОВНОГО РОЗЫСКА ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ НЬЮ-ЭРИДУ. МЫ, БУДУЧИ НЕРАВНОДУШНЫМИ ГРАЖДАНАМИ, ВЗЯЛИ НА СЕБЯ СМЕЛОСТЬ ПОМОЧЬ ВАМ В ОБЕСПЕЧЕНИИ ПОРЯДКА НА УЛИЦАХ НАШЕГО ГОРОДА. БЕЗВОЗМЕЗДНО И ОТ ВСЕГО СЕРДЦА, ПРИМИТЕ ЭТОТ СКРОМНЫЙ ДАР В ЗНАК ПРИЗНАТЕЛЬНОСТИ ЗА ВАШ ТЯЖЕЛЫЙ ТРУД. С НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ ОТ АГЕНТСТВА ДОМАШНЕГО ПЕРСОНАЛА "ВИКТОРИЯ" И ВСЕХ ЕГО СОТРУДНИКОВ. Л. А. К. Э.” Палец нажал на кнопку “Назад”. Изображение пропало. — Хорош подарочек. — произнесла Чжу Юань и вернула телефон его владелице. — Бумажной работы теперь с ним не оберешься, а я только-только разгребла предыдущий завал. — Все-таки отрадно, что еще остались в мире люди, которые ценят учтивость и этикет в общении. — Опять тоскуешь по стародавним временам? Собеседница покачала головой. — Это для тебя они стародавние, а я все помню как будто это было вчера. Чжу Юань усмехнулась. — Для тебя, возможно, так оно и есть. Но не каждый может получить доступ к памяти, просто открыв файл в системе. Это большое преимущество, Цинъи. — Которым пользуется весь отдел. — заметила Цинъи. — Не желаешь перекусить по дороге домой? Чжу Юань скривилась. — Сегодня обойдусь без еды… показания отбили весь аппетит. — Понимаю. — горестно протянула Цинъи. — Не самый приятный тип, ворчал себе, ворчал, а сам выпил всю мою горячую воду!