Часть 4

Шэнь Юань не совсем уверен, но, возможно, Шан Цинхуа страдает некой формой гиперактивности. Впрочем, оглядываясь назад, разве это было не очевидно? Он знает этого человека лично двадцать лет, и все эти годы не было ни дня, чтобы лорд пика Ань Дин не был не занят чем-то. Поэтому сейчас он лишь с недоумением смотрит на селфи своего друга посреди египетских пирамид (если он приблизил изображение на лицо своего мужа в темных солнечнозащитных очках и созерцал несколько минут, это только его дело). Он открывает другую фотографию и его друг уже внутри пирамид. Разве это не запрещено? Впрочем, на следующей фотографии Шан Цинхуа уже на вершине пирамиды, что, вроде как, запрещено местным уголовным законом, так что… Шэнь Юань надеется, что его идиот-друг не решил посетить все тюрьмы мира, вместо ключевых мест. Ах да, оказалось, что у Шан Цинхуа есть судимость. Нет, не так, девять судимостей. Он трижды сидел в тюрьме и на сегодняшний день разыскивается ещё по двум статьям, у которых не истек срок давности. Поэтому, о боги, он поспособствовал преступнику сбежать из страны. Как его жизнь превратилась в это — он не знал и не хотел знать. Одно остается неизменным: виноват Самолет, Стреляющий в Небо. Который прислал ему новое фото. Шэнь Юань, что решил отпить сок в этот момент, тяжело закашлялся, что его телефон упал на пол, экраном вверх. Не привиделось, нет. Шан Цинхуа, с лицом Ло Бинхэ, в местном магазине с деревянными фаллоимитаторами, с улыбкой до ушей. Держащий в руках слишком большой деревянный член, словно это какая-то крупная рыба на рыбалке. «Я нашёл тот, что больше, чем у Бинхэ! Всё для тебя, бро!» — написано сообщением следом, с двумя ошибками, но Шэнь Юаню плевать, его лицо пылает. Он уверен, что это из-за кашля. Осознание, что Шан Цинхуа купил — а он точно купил — это недоразумение на его деньги, заставляет его спрятать лицо в руки от унижения. Шэнь Юань ненавидит его.

***

Шэнь Юби убеждает себя, что всё в порядке, когда ее сан-ге не позвонил два дня назад. Они созваниваются каждый четверг, и, хотя она знает, что ее брат ничего особо не делает целыми днями, она переживает за него. Она не говорила об этом родителям (или, упасите боги, даге с эр-ге), не желая их беспокоить. Она предпочла доехать до него в выходной день, потому что знает своего брата, который никогда бы не вышел в шумное воскресение на улицу. У нее было плохое предчувствие, когда она поднималась в лифте. Ты параноишь, — говорила она сама себе, ее руки были холодными, а тихая музыка в наушниках оглушала, поэтому она скрутила их и убрала в карман. Пентхаус встречает не тишиной, но чем глубже она шла, тем отчетливее слышала голос ее брата. Ее тело стало тяжелым от облегчения, и она остановилась перевести дыхание. Что она ожидала там увидеть? Труп? Так и было в другом мире. — В смысле, где ближайший аэропорт в Тунисе?! — очень эмоционально произнес ее сан-ге, и она заглянула за угол, чтобы увидеть, как ее брат открывает на экране гугл-карты. — Как ты попал туда?! Ты еще позавчера был в Каире! Что… какая нахер полиция, Шан Цинхуа? Нет, подожди, ты что?! — ее брат недоверчиво и театрально посмотрел на телефон, чтобы снять очки и приложить телефон обратно к уху, потирая переносицу также, как всегда делает эр-ге, когда они делают что-то особенно глупое. — Зачем ты украл какую-то дощечку из музея? Как ты вывез ее через пограничников? В смысле, ты угнал арендованный джип через Сахару… чем ты занимаешься, Шан Цинхуа? Шэнь Юби не знает, с кем говорит ее брат, но ее интерес возгорелся неимоверно. — Мне тоже интересно. — Fuck! — подпрыгивает Шэнь Юань, и его телефон вылетает из рук, а ее брат испуганно смотрит на нее, и она машет ему рукой. Обычно, сан-ге так не пугался, даже если она подкрадывалась. Он странно моргает на нее щурясь без очков. — Мэймэй… — и она хмурится, сан-ге звучит так, будто не ожидал увидеть ее. — Ты не перезвонил мне. И я пришла проведать тебя, решила, что нам не помешает вечер дерьмового кино. Привет, — она улыбается, чувствуя странную неловкость, пока сан-ге все еще молчит, даже не возвращая себе очки. — Сан-ге? Он продолжает молчать, как-то тяжело сглатывая. — Я… — и его голос странно хриплый, прежде чем он прокашливается. — Заваришь нам чай, пожалуйста? Я сейчас подойду. Шэнь Юби знает, когда ее просят уйти, она читает между строк; она задумчиво моргает, но выпрямляется легко соглашаясь. — Я сделаю его крепким, если не поторопишься, — и она уходит в другой конец дома. Наверное, сан-ге хочет договорить с тем таинственным Шан Цинхуа.

***

— Хм, — хмыкает и сбрасывает звонок Шан Цинхуа, опуская ярко-желтую панаму на голову сильнее, — Огурцу-бро явно нужно будет время. Хорошо, сам разберусь. Он оглядывает морской порт; конечно, эффективнее было бы улететь самолетом до Греции, но можно и грузовым паромом через Португалию. Всё равно, и тот, и другой способ нелегален, а он на ногах уже более сорока часов, ему нужно вздремнуть. — Минусы тел простых смертных, — бурчит он, скучая по тому, что мог не спать месяц, как лорд, и поправляя рюкзак на плече с водой, деньгами, одной древней табличкой с изображением Синь Мо и, конечно, полуметровым деревянным пенисом. Шан Цинхуа приветливо улыбается и идет к начальнику порта, что мял его задницу час назад не за просто так.