11.

На удивление, я проспала всю ночь очень крепко. И проснулась без будильника. Просто в какой-то момент открыла глаза и чуть сощурилась из-за яркого света. Осмотрелась по сторонам и долго пыталась осознать, где я нахожусь и что вообще вчера произошло. Память возвращалась по крупицам, мелкие воспоминания то и дело всплывали и навязчиво мелькали перед глазами. Стараясь отмахнуться от всего плохого, встаю с кровати и судорожно пытаюсь найти свой телефон. Чувствую себя потерянно. Не знаю сколько время, сколько я спала. Потому что по ощущениям с того ужасного дня прошла уже неделя. Нахожу на столе одиноко кинутую сумку. Роюсь в ней и нахожу телефон. Нажимаю на кнопку включения и тут же вижу миллион пропущенных звонков и сообщений. От Стаса, Арса и Серёжи. И одно единственное сообщение от Антона.  Смотрю на дату и облегченно выдыхаю. На часах восемь утра. Я спала всего восемь часов. И я не пропустила самолёт в Москву. Решаюсь просмотреть сообщения позже, пишу Стасу короткое «Я жива, встретимся в аэропорту.» и кладу телефон обратно в сумку.  Плетусь в ванную, умываюсь и долго смотрю на своё отражение в зеркале. Я скучаю по прежней себе. Я смотрю, всматриваюсь, но даже не узнаю своё же лицо. Синяки под глазами, спутавшиеся и слегка потемневшие волосы, старая пижама и покусанные до крови губы. Чувствую себя каким-то чудовищем.  Выхожу из ванной и встречаю в коридоре маму. Она солнечно улыбается и поправляет свой халат.  – Ну как ты, дорогая? – она кладёт руку мне на спину и, аккуратно придерживая, ведёт на кухню. Она будто боится сделать что-то не так. Что-то не то сказать. – Всё хорошо, мам, – выжимаю из себя вымученную улыбку и киваю головой. А внутри сердце будто скулит, болит и рвётся на множество разных частей, – Прости за вчерашнее. Я не хотела вас тревожить.  – Господи, Арина! – мама делает наигранно строгий и серьезный голос. Мы заходим на кухню и я сажусь на уже привычный стул, – Приходи чаще. Приезжай, прилетай. Пиши, звони хоть ночью. Ты же у меня одна такая. Моя вечная надежда и гордость.  На мои глаза наворачиваются слёзы. Я чувствую себя недостойной. Как будто что-то подслушала. Непроизвольно оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что эти слова адресованы мне. Я не заслуживаю это. Синдром самозванца бурлит внутри, я не на своём месте, я недостойна этих слов.  – Хорошо, мам, – единственное, что я могу из себя выдавить, пытаясь сдержать слёзы. Как будто вчера что-то во мне сломалось. Та самая незаметная часть, которая усердно сдерживала меня, заставляла быть сильной и нуждаться лишь в себе. От этого паршивого чувства хочется сбежать.  Но я устала. Устала бегать от других. Устала бегать от себя. Вдруг у меня в жизни появилась стабильность. Но и это я упустила, испортила и вновь собираюсь сбежать. Морщусь от надоедливых мыслей и наконец отвлекаюсь на чашку чая, которую мама заботливо поставила перед моим лицом.  Мы позавтракали вдвоём. Отец на кухню так и не вышел. Оно и к лучшему. Мы с мамой болтали на бессмысленные темы. Просто о всё и ни о чём одновременно. И это отвлекло.  Уже в пол десятого я стояла на пороге квартиры, долго обнимаясь с мамой. Поклялась звонить и писать ей минимум три раза в неделю. Кивнула на прощание только вышедшему из комнаты отцу и потрепала пса по голове.  Последний раз взглянула в зеркало, поцеловала маму в щёку и вышла из квартиры. Надо быстро пробежаться по магазинам. День рождения Зайца всё ближе, а подарка так и нет. А в пять вечера вылет в Москву. Ещё и вещи из отеля забрать надо. Или не надо?… Включаю телефон и прикусываю губу. Первым делом захожу в диалог с Арсом. Просто потому что он писал последним. Миллион сообщений по типу «Арина, ты где?», «Ало», «Я сейчас буду обзванивать морги» и тому подобное. Меня это смешит. Но и, если честно, на совесть давит. Не знаю, насколько эти сообщения искренни, но писал Арс с одиннадцати вечера до трёх часов ночи.  Арина(09:32) Арс, привет, прости, что не отвечала, я ночевала у родителей. Можешь пожалуйста забрать мои вещи из отеля и привезти их в аэропорт? Я буду твоей должницей, проси, что хочешь.  Ответ не заставил себя ждать. Он спал вообще?  Арс(09:33) Я тебя убью. Но вещи заберу, так уж и быть.  Чуть ли не прыгаю на месте от счастья и наконец выхожу из дома. Арс – замечательный друг. Иногда я думаю о том, что с ним всё было бы проще. Он взрослый, зрелый и серьёзный. Но одновременно весёлый и понимающий.  Но это так и остаётся только глупыми мыслями, после которых я тут же возвращаюсь к Шастуну. Он везде. Повсюду. Думаю о планах на день? Он там есть. Думаю о прошлом? Он там есть. Думаю о любви? И там он тоже есть. Я как будто помешалась. И просто медленно схожу с ума.  Сажусь на автобус и еду в центр, в самый большой торговый центр. Я уже решила, что хочу подобрать для Максима очки. Он как раз недавно сломал свои любимые. Потом ещё неделю мне ныл о том, что умрёт без этих очков, ведь покупал их в Минске в пик своей молодости.  *** Я купила Максу очки, цепочку и подвеску на неё в белорусском стиле. А ещё зачем-то купила небольшой чистый холст. Он просто был на скидке.  И вот я уже подъезжаю к аэропорту. Руки трясутся, а в голове миллион навязчивых мыслей о том, что я подвела парней. Расплачиваюсь с таксистом и вылетаю из машины как ошпаренная. Стас написал «Встретимся около главного входа». Я почти около главного входа. Чувствую себя потерянной, одинокой и очень виноватой в том, что вчера так просто, без объяснений, сбежала. Но с другой стороны мне это было нужно. Даже необходимо. Как воздух.  Не замечаю никого около назначенного места встречи, видимо, ребята будут чуть позже. Решаюсь чуть выдохнуть, выпустить пар и покурить. Медленно двигаюсь в сторону специально выделенной курилки и параллельно пишу Максу во сколько меня встретить в Москве.  Захожу на специально огороженную территорию, сажусь на скамейку и поджигаю сигарету. Прикрываю глаза и погружаюсь в собственные мысли. Одни и те же мысли постоянно. И всегда в них фигурирует Антон Шастун. Постоянно именно он. Въелся в голову настолько сильно, что это практически невозможно терпеть. Как только я закрываю глаза – подсознание тут же выдаёт его образ. Расплывчатое лицо, ещё более расплывчатое тело и выразительные, невероятно яркие и завораживающие глаза. Хочется выть от бессилия.  Открываю глаза, а картинка с Шастуном почему-то не пропадает. Моргаю несколько раз и только потом осознаю, что он действительно тут. Уставший, с едва отросшей щетиной, синяками под глазами и в мятой футболке. А ещё, естественно, в тёмных очках и такой же тёмной кепке. Стараюсь унять бешеное сердцебиение и уже готовлюсь к упрёкам и обвинениям за моё исчезновение.  Но их нет. Он ставит свой чемодан и садится рядом со мной. Вплотную. Гад. Знает ведь, что для меня это убийственно. И всё равно так делает.  – Мы все морги обзвонили, Ариш, – он поджигает сигарету, а затем чуть наклоняет голову и всматривается в моё лицо. А я сглатываю ком в горле и в упор не замечаю его взгляда. Всматриваюсь в землю, рассматриваю свои кроссовки, смотрю куда угодно, но только не на него, – Спасибо, что живая.  Он аккуратно толкает меня плечом в знак поддержки и я боковым зрением вижу широкую улыбку на его лице. И мне становится спокойно. Он меня не осудил. Он поддержал. И от этого так тепло.  – А где твоя девушка? – осмеливаюсь и перевожу взгляд на Антона. Вижу на его лице недопонимание, а затем он, видимо, всё вспоминает и весело усмехается. Не знаю, зачем я это спрашиваю, мне просто хочется. В последнее время я всё чаще делаю просто то, что хочется. А не то, что от меня требуют. И от этого так хорошо.  – Бля, какая девушка, Ариш? – он смеётся и стряхивает пепел с сигареты. Я наблюдаю за аккуратными, уже отточенным движениями его пальцев, а затем перевожу взгляд на медленно кружащийся в воздухе серый сгоревший пепел.  – В клубе ты называл её своей девушкой, – тушу сигарету и отворачиваюсь. Из-за такого явного интереса к его персоне, Антон явно может что-то заподозрить. Хотя, кажется, он давно уже всё знает.  – Ты же видела моё состояние, – он снова смеётся и докуривает сигарету, затем тоже выкидывает бычок и становится напротив меня, – Я вообще ничего не помню.  Молча киваю и поджимаю губы. Изо рта так и рвётся вопрос о том, забыл ли он наш разговор точно так же, как и весь остальной вечер. Но я сама на него отвечаю. Конечно забыл. Да и в этом нет смысла. Лишний раз делать себе больно пустыми разговорами и надеждами. Пьяные люди всегда говорят то, что трезвыми сказать никогда бы не осмелились. Я это по себе знаю.  Встаю с места и обхожу Антона. Надо держать дистанцию. Потому что малейшее сближение – это просто смерть. Для меня, моей самооценки и ментальной системы.  – Аринка, привет! – на курилку заходит непривычно радостный Дима и приобнимает меня. Садится на то место, где пару секунд назад сидела я и поджигает сигарету, – Ребята у главного входа стоят, ставят ставки, придёшь ты или нет.  – И кто на что поставил? – наигранно закатываю глаза и цокаю языком, а затем весело смотрю на Димку. – Ну… Скажу так, Серёжа и Стас проиграли, – Дима весело мне подмигивает, а затем что-то говорит Антону. Я в это уже не вслушиваюсь, направляюсь к главному входу, обрадовать Матвиенко и Шеминова. И поблагодарить Арса за бесконечную веру в меня.  Замечаю ребят и прикусываю губу. Они увлечённо что-то обсуждают и осматриваются по сторонам. Но совсем не смотрят за спину. Я аккуратно подкрадываюсь к Серёже и быстро закрываю его глаза руками с фразой «Угадай кто». Серёжу я выбрала потому что до Арса дотянуться сложно, а Стас всё-таки мой босс. Матвиенко вскакивает от страха, оборачивается и обиженно пихает меня в плечо.  – Человек-невидимка. Сначала просто пропадает из клуба. А потом появляется не пойми откуда и пугает. Ну тебя, – он отмахивается от меня, а мы с Арсом громко смеёмся.  – Аринка, как я рад тебя видеть, – Попов крепко сжимает меня в приветственных объятиях, а затем подкатывает ко мне мой чемодан. Не человек, а супергерой.  – Ты помог мне с вещами, а я помогла тебе выиграть ставку, – подмигиваю и хватаюсь за ручку своего чемодана.  Серёжа, услышав про ставку, начал ещё сильнее ругаться. Бубнит как старая бабка, честное слово. И это очень сильно веселит всех присутствующих.  У меня настроение тут же улучшается. Все негативные мысли испаряются вместе с синдромом самозванца. Мне кажется, что я именно там, где должна быть. И определённо точно среди своих людей.  Арс подкалывает Серёжу, Стас ругается себе под нос на Димку и Антона, за то, что они сильно задерживаются на курилке, а я просто смотрю на них и широко улыбаюсь.  Наконец два последних участника импровкоманды вернулись и мы поспешили на наш рейс.  После долгих проверок и очередей, мы наконец-то смогли сесть в самолёт и выдохнуть. Оказалось, рядом со мной сидит Арс. Я вымолила у него место у окна и он сдался. Теперь я сижу, по-детски наивно рассматриваю всё за окном и пью принесённый чай.  Это мой, так сказать, первый раз. Раньше я на самолётах не летала. Поезда, маршрутки, электрички – да. Но самолёт у меня впервые. Рассказываю об этом Арсу, а он улыбается и говорит, что я точно уже скоро устану от самолётов, как и все ребята. А потом начинает рассказывать про все случаи, когда кто-либо из ребят опаздывал, забывал паспорт и просто косячил.  – Серёжа как-то не в тот аэропорт приехал, – Арс широко улыбается и вдаётся в подробности. А я хихикаю, понимая, что именно от такого человека, как Серёжа я и ожидала чего-то такого. Забавно, что большинство этих историй про проблемы с перелётом связаны именно с ним.  Арс начинает рассказывать о том, как тяжело летать с его ростом, а я чувствую пинки в спину. Не случайные, почти неощутимые. Такое чувство, будто кто-то намеренно меня толкает с надеждой, что от этого я улечу с кресла и, желательно, вообще из самолёта. Терплю минуту. Ещё минуту. А затем не выдерживаю и оборачиваюсь, готовая просто убить пассажира сзади меня.  Но замираю с немым вопросом на лице. Сзади меня сидит раздажённый Антон. С кислым лицом и скрещёнными на груди руками. Арсений замечает, куда обращён мой взгляд и тоже оборачивается. Теперь мы вдвоём непонимающе смотрим на злого Шастуна. Ну просто картина маслом. – Можно потише смеяться? У меня итак голова раскалывается, – Антон хмурится и закатывает глаза. А холод его голоса я, кажется, почувствовала физически, отчего неприятно поёжилась.  – Меньше пить надо, Антош, – сидящий рядом Дима хлопает друга по плечу и улыбается. Я всегда умилялась такому тёплому, почти отеческому отношению Позова к Антону. Не зря они дружат уже столько лет, – Тогда и голова болеть не будет, и людям своим нытьём ты мешать не будешь.  Антон снова закатывает глаза и переводит взгляд в окно, видимо, не найдя, что сказать. Димка возвращается к своим прежним делам, ищет что-то в телефоне. Арс пожимает плечами и отворачивается. И только я ещё несколько секунд смотрю на Антона. Смотрю и понимаю, что вообще ничего не понимаю. Я не понимаю его, не понимаю его поведение, не понимаю, что вообще только что произошло.  Отворачиваюсь и втыкаю наушники в уши. Настроение резко сменилось. Теперь нет никакого желания разговаривать, хочется лишь погрузиться в свои мысли под любимую музыку.  «Нет, я делаю вид, что мне всё равно! Ведь мы просто друзья. Да и какое мне дело? Но все палят на тебя, блин, что за говно! Это не ваши глаза! Это не ваше дело! Давай будем друзьями? Ну, конечно, давай! Я не буду тебя трогать, ты не будешь меня целовать Будем друзьями! Раз, два — и по домам И от этого бреда мы сойдём с ума.»* Выдаю нервный смешок после этих слов и получаю непонимающий взгляд от Арса. Отмахиваюсь, делая вид, мол, это я о своём. Выключаю музыку, но наушники не снимаю. Лучше послушаю тишину. Но так, чтоб никто не решил вдруг её прервать.  Всю оставшуюся дорогу я слушала тихий звук мотора, разговоры других пассажиров и практически заглушающие всё предыдущее свои собственные мысли. Иногда они кажутся просто до безумия оглушительными. Громче любых криков.  Однако прилетели мы слишком быстро. Я даже не успела насладиться этой самолётной эстетикой. Только взлетели – и уже садимся.  Ёрзаю на месте от предвкушения встречи с Максом. Я осознала, как сильно всё-таки соскучилась по Москве. И наконец осознала, что мой дом именно здесь. Минск – детство, несбывшиеся мечты и что-то родное. Но Москва – мой дом.  Я забираю свой чемодан и, не дожидаясь остальных, иду к выходу. Заметив Макса, разбегаюсь и буквально утопаю в его объятиях. Никаких слов не хватит, чтобы описать то, насколько я соскучилась. Сжимаю его до хруста костей, будто хочу задушить. Или просто убедиться, что он настоящий, а не какая-то моя иллюзия. – Спокойно, малыха, ты меня сейчас раздавишь, – Макс смеётся и чмокает меня в макушку. Но точно так же крепко обнимает меня в ответ.  Отпускаю я Зайца лишь тогда, когда к нам подходят остальные ребята. Они заводят разговор о работе, что случилось, пока их не было. А я молча рассматриваю пол и не могу думать о чём-либо другом, кроме того, как мы сейчас с другом поедем ко мне домой делиться последними новостями из наших жизней. А у меня их слишком много. Даже чересчур.  Невольно поднимаю глаза и тут же встречаюсь с ледяным взглядом зелёных глаз. Что я ему сделала? Может он просто болеет чем-то? Что-то типо раздвоения личности или биполярки. По-другому эти эмоциональные качели я объяснить не могу. Назло ему перевожу взгляд на Макса и широко улыбаюсь. – Поехали домой, я так устала, – тяжело вздыхаю и картинно прикладываю руку ко лбу, будто вот-вот упаду обессиленная. Заяц смеётся и соглашается. Прощаюсь лёгкими объятиями со всеми, кроме Антона. Он в это время отходит в сторону, ведь у него очень важный звонок. Ну и плевать. Зато я с Максимом. И жизнь становится лучше.  По дороге домой мы с Зайцем явно очень сильно выбесили таксиста. Не успели загрузить чемодан в багажник, как Макс тут же попросил подключиться к музыке. Ну и мы устроили импровизационное караоке под косые взгляды водителя. А это мы ещё трезвые.  Войдя домой, я тут же почувствовала родной запах. Завалилась на пуфик у дверей и улыбнулась, оглядывая свою квартиру. Все прошлые слова о том, как я скучала – просто капля в море тех чувств, что я ощущаю сейчас. Разуваюсь и бегу в душ, а Макс устраивается на кухне, явно что-то затевая.  Прохладный душ освежил мою голову и мысли. И к Максу я вышла в ещё более приподнятом настроении. Хотя, казалось бы, куда уж лучше.  А Заяц, как я его люблю, уже устроил целый банкет. Сырная нарезка, колбасная нарезка и ещё не распакованные пакеты с доставки. Ну и, конечно же, бутылка посреди стола. – Сегодня мы пьём вино и обсуждаем твои любовные проблемы, – Макс поднимает бутылку и немного трясёт ей, привлекая моё внимание, а затем принимается читать этикетку, – Красное полусладкое.  – Прямо как настоящие подружки, – широко улыбаюсь и вижу недовольное лицо Макса в ответ на мою шутку. От этого становится ещё смешнее. Сажусь за барную стойку напротив него и пожимаю под себя одну ногу, – Ты первую попавшуюся бутылку взял?  – Да я Олеське рассказал куда иду, вот она мне отдала свою припасённую для таких случаев бутылочку, – Макс лыбится и ставит бутылку обратно на стол. А мне так тепло на душе стало. То, с каким трепетом и невероятной нежностью друг говорит об Олесе – просто заставляет меня вновь верить в любовь.  – Олеся – просто чудо! Так ей и передай. А лучше я сама. При первой же встрече.  Максим довольно кивает и открывает вино. Разливает его по бокалам, всё очень официально. И открывает свои пакеты с доставки. Там мои любимые роллы и цезарь. Всех слов вселенной не хватит, чтобы описать мою любовь к этому человеку. И, слава богу, не в романтическом смысле. После таких моментов мне даже начинает казаться, что все эти выдумки про соулмейтов – вполне реальны. Потому что по-другому описать наши отношения я не могу. Он мне не друг и даже не лучший друг. Кто-то настолько близкий, что, по ощущениям, даже ближе семьи. Он просто Макс Заяц – мой супергерой и лучший человек в моей жизни.  – Ты, кстати, обещала мне рассказать, зачем тебе так срочно понадобились деньги. Ты не думай, что я забыл, – весёлым тоном произносит Макс после нашего первого бокала вина.  А я сглатываю ком в горле. Не хочу портить этот прекрасный вечер одним только именем брата. Но не рассказать такое Зайцу – просто преступление. Тем более, что я обещала. Молчу, думаю о том, как лучше начать. И стоит ли вообще такое рассказывать. А Максим молчит. Смотрит на меня понимающе, с теплом и добротой. Это подкупает. Заставляет чувствовать себя невероятно комфортно и спокойно.  И я начинаю рассказ. – Саша повесил на меня свой кредит. Я об этом узнала ещё полгода назад. Вернее он сам мне об этом рассказал, позвонив посреди ночи с неизвестного номера, – опускаю взгляд в тарелку и тыкаю вилкой в салат, пытаясь наколоть на неё хоть что-то. Повисает неловкая пауза, я долго подбираю слова и формулирую из них мысли, – Я подумала, что это очередной его бред, развод на деньги, как обычно это было. Пока мне на почту не пришло письмо о задолженности по кредиту. В тот момент я сильно напрягалась. Но письмо же можно подделать, – пожимаю плечами и наконец поднимаю глаза на Макса. На его лице смешались сожаление, злость и страх за меня. С Сашей он знаком лично и отлично знает, на что способен этот человек, – Потом очередной звонок. Ещё менее приятный, чем предыдущий. Он угрожал, что расскажет Тёме, где я живу. А потом его люди подкараулят меня где-нибудь в тёмном неприметном дворике.  – Ариш, – на лице Максима буквально повисло сожаление. Будто это он во всём виноват. Он поджал губы и взял меня за руку.  – Всё хорошо, – перебиваю Зайца и устало улыбаюсь, – Ну и этот образ, что я старательно пыталась забыть все эти годы, подействовал на меня как красный флаг. Я была готова на что угодно, лишь бы больше никогда его не видеть. Ну и поддалась. Сказала, что найду эти деньги с одним условием: он навсегда забудет меня, мой адрес и мой номер.  Я прикусила щёку с внутренней стороны, отчётливо понимая, что ещё одно слово – и я просто расплачусь. Оказывается, говорить об этом намного сложнее, чем переживать это наяву.  Максим пересаживается на стул рядом со мной и крепко меня обнимает. Без лишних слов, заученных фраз и сочувственных взглядов. И это объятие помогает лучше всего.  – Он и тебе угрожал. Сказал, что ты пострадаешь первым – для наглядности. – голос надрывается и я чувствую поток слёз, уже готовый выйти наружу. Часто моргаю, кусаю губы, щёки и просто стараюсь держать себя в руках, – Именно поэтому я и сдалась.  – Со мной ничего не случится, Ариш. Я всегда буду рядом, – это последняя, финальная фраза, которую я должна была услышать перед взрывом эмоций.  Мы с Максом просидели в обнимку весь вечер. Когда я успокоилась, Максим заставил меня пообещать, что если что-нибудь подобное повторится, то я тут же ему об этом расскажу.  Позже я рассказала как всё решила. Единственное, о чём я умолчала – бредовые сообщения Саши в клубе. Это не столь важно сейчас. Да и в принципе к такому я давно должна была привыкнуть. Потом тема сменилась на более приятную. Вместе с тем, как вино сменилось на виски, я рассказала Максу о встрече с родителями и о том, как мама была рада меня видеть.  Ну и напоследок, естественно, мы не могли не затронуть тему Шастуна. Выслушав все мои рассказы о нём, Макс пришел к выводу, что тут ничего не понятно. Заяц никогда не видел Антона таким и это, как он сказал, очень нетипичное поведение Шастуна. Посоветовал мне попробовать забыть Антона, переключиться на кого-нибудь другого в конце концов. А если не получится, то просто вмазать Шастуну и выяснить, наконец, что за цирк он устроил.  Первый совет мне кажется вообще неосуществимым. А для второго мне надо хорошенько выпить, потому что на трезвую голову я никогда не смогу такое сделать. Ситуация почти безвыходная.