Глава 1

      — Извините, Клавдия, но вы же понимаете, что на эту должность очень много претендентов. Мы еще раз рассмотрим вашу кандидатуру и обязательно вам позвоним, чтобы сообщить о принятом решении, — дежурно улыбнувшись, произнесла заученную фразу Антонина Геннадьевна — мой несостоявшийся работодатель.       С моей стороны последовали дежурный кивок головой со сдержанной улыбкой, вежливое «Благодарю, что уделили мне время», медленное с этаким элегантным достоинством забирание увесистой папки, в которой была куча грамот, характеристик о том, что я молодец, подтверждений публикаций в научных журналах и прочая чушь, которая, видимо, нужна была только мне и моему научному руководителю в универе. Ну и под конец неспешное дефиле из кабинета.       В приемной я еле удерживалась, чтобы от избытка чувств не грохнуть дверью кабинета Филиппенко А.Г.       «Мы вам обязательно позвоним», «Вы очень интересный кандидат, но…», «У вас довольно неплохое резюме, но…».       Где-то слышала фразу, что все, сказанное до «но», не имеет смысла.       Вот почему эти старые девы, которые замужем за своей работой, считают, что знают все на свете лучше других?       А потом еще жалуются на то, что молодежь не идет работать в школу. Как же пойдешь тут? Если тебе не посчастливилось мыслить, как стадо, то будь любезна уступить дорогу лизоблюдам, которые ничего не гнушаются!       Я с гордо поднятой головой и холодным выражением лица шла по коридору новенькой недавно построенной и «не имеющих аналогов в стране гимназии», как ее называли в СМИ. Хотелось расплакаться, но на глазах у «этих» было нельзя.       «Держи лицо, дочь. В любых ситуациях». Мой дражайший папочка не то, чтобы уделял мне повышенное внимание, но эта фраза отпечаталась в моем мозгу навсегда.       Спустившись на первый этаж, я проигнорировала колючий взгляд охранника у входа и присела на скамейку возле окна, прижавшись спиной к холодной глади стекла, и с преувеличенным вниманием начала убирать папку с портфолио в сумку. Заодно поправила вываливающиеся файлики.              Мне нужна была передышка.       Полчаса назад я в великолепном настроении входила в двери этой гимназии. А какие планы у меня были! Но в кабинете директора лишь быстренько, скорее для вида, просмотрели мое резюме и вежливо отфутболили.       Похоже, красный диплом, с которым я закончила пединститут, тут никого не интересует.       Зря только столько лет корпела над учебниками!       Меня бесило все. Эта мини-оранжерея на первом этаже с фикусами, кактусами и прочей зеленью в гранитных горшках, эти высокие потолки, эта пока еще пустующая стена с надписью «Мы гордимся», где вскоре появятся фотографии лучших учеников, эти коридоры, эти окна в человеческий рост.       ― Сука… ― еле слышно процедила я, имея в виду и директрису, и собственную жизнь.       А потом резко выдохнула, встрепенулась и встала, привычным движением проводя рукой по волосам ― от корней к кончикам, как будто смахивала с себя накопившийся негатив.       Ничего, прорвемся.       Когда-то я уже прорвалась на бюджет в универе. Когда-то сидела ночами, чтобы сдать чертов экзамен по философии, который никому не был нужен, кроме препода. Когда-то готовилась к научным конференциям, забывая поесть, поспать, встретиться с парнем, который быстро нашел мне замену в лице моей же подружки…       Ничего, не ныла.       Ну, ладно. Может быть, ныла. Но, во всяком случае, я всегда брала себя в руки и, стиснув зубы, прорывалась к цели и гордо заявляла отцу словно трехлетка, познающая мир «Я сама!».       Папа поставил себе цель, что его дочь ни в чем не будет нуждаться, в связи с чем вкалывал на работе днем и ночью. А мне надо было быть не «дочерью того самого Лягушкина», а Личностью.       Поэтому и носилась по университетам, подавая документы, ездила на другой конец города, толкалась в метро и маршрутках, не спала, не ела, убивалась как последняя идиотка.       И вот закономерный итог — меня не взяли на работу. Правильно сочинили: «На работу скорее примут тумбочку, если она чья-то родственница, чем тебя с твоим красным дипломом».       Обидно.              В средненькую общеобразовательную меня бы с руками и ногами бы оторвали. Но эта гимназия ― лучшее учебное заведение. В стране ― пока не уверена, но в городе точно. Для преподавателей и приличная зарплата, и поездки за рубеж, и престиж в конце концов.       Хороший был бы старт для воплощения мечты.       Хочу свою школу. Элитную. Чтобы в ней был бассейн, всевозможные кружки, большой зал со сценой, просторная столовая, современный спортзал, в идеале теннисный корт, теплица, зооуголок...       А на это нужны бешеные деньги. Даже отец будет перед этой затеей бессилен.       Завтра пойду в другое место. Лицей есть неподалеку. Тоже неплохой. С техническим уклоном, правда, но попробуем.       Смысла сидеть больше не было, поэтому я поднялась, снова поправила прическу, кивнула головой охраннику, чтобы открыл ворота, и вышла на улицу.       Погода была под стать моему настроению: ослепительное палящее солнце, ярко светившее, когда я входила в гимназию, заволокло тучами, начал моросить дождик, который постепенно усиливался, и вскоре под ногами захлюпали лужи.       От вибрации телефона я вздрогнула и чуть не подвернула ногу. Настолько была погружена в собственные мысли.       ― Да, пап, ― ответила я.       ― Как успехи, Клавушка? ― я вздрогнула от уменьшительно-ласкательного обращения. Родители должны выбирать своим детям имена в присутствии психолога, чтобы он объяснил им, как будет чувствовать себя ребенок по имени Клава в группе сверстников двадцать первого века.       ― Нормально, ― соврала я, пытаясь обойти очередную лужу, хотя туфли все равно уже нахлебались воды. ― Завтра в лицей схожу. Помнишь, я тебе говорила?       ― А-а, ― отец все понял, но успокаивать не умел. Равно как и я. ― Понятно, ― после паузы добавил он. ― Маме говорила?              Той женщине, которую я видела последний раз два года назад и которая даже на мой выпускной в университете не приехала? А в редкие наши встречи, бывало, вела себя так, как будто первый раз меня видит?       ― Нет, ― ответила я. ― И ты не говори. Она расстроится, что у ее дочери не все получается с первого раза.       ― Она тебя любит, ― попытался вступиться отец.       ― Ага.       ― Я сегодня поздно буду, ― перевел он тему. ― Работа.       — Как скажешь, — кивнула я.       Втайне я была рада побыть одна. Не самый плохой вариант, подготовлюсь к следующему собеседованию.       ― Ты домой?       ― Да, ― ответила я, ― пап, извини, троллейбус подходит.       ― Я давно говорил, что тебе надо выучиться на права, ― поставил точку в разговоре отец и отключился.       Говорил он… Я убрала телефон. Не до того мне было. Над учебниками корпела.        Я взглянула на троллейбусную остановку, где толпа вместилась под навес жалко прижимаясь друг в другу и укрываясь от дождя. Одна женщина, которой места не досталось, нацепила на голову целлофановый пакет.       Троллейбус оказался не моим. Под крышей мне места не хватало, зонтика или хотя бы такого же как у женщины пакета, с собой не было. Желания заболеть ― тоже.       Поэтому я пошла в метро. Там хотя бы было сухо.       В подземке я оказалась в толпе народа, забыла про час пик. Везде озлобленные, потные, уставшие, голодные люди.       Где-то вдалеке истерично орал ребенок, напротив с полицейским ругалась бабка с тележкой. Еще и какая-то толстая тетка в льняном розовом сарафане и отвратительными кудрями грубо толкнула меня так, что я едва не упала.       Беззвучно выругавшись, я прижала сумку с документами к груди.       Не хватало, чтобы меня еще и обворовали.       Послышался звук приближающегося поезда, и безликая толпа понесла меня ближе к краю платформы.       — Пропустите! — от резкого крика я оглянулась, но увидела лишь ту самую толкающуюся тетку.       Она прорывалась сквозь толпу, помогая себе локтями и двумя баулами.       Я как в замедленной съемке, увидела, что она толкнула какого-то тощего ботаника в очках. Он не устоял и, оступившись, задел мужчину в форме МЧС. Тот покачнулся и толкнул беременную женщину, а она повалилась на меня.       Я вскрикнула, попыталась за кого-нибудь схватиться, но пальцы сжали лишь воздух, и я поняла, что падаю прямо на рельсы.              Меня ослепил яркий свет, я услышала крик, доносившийся как будто откуда-то издалека, а потом стало темно.