Эпилог

Мы легко нашли друг друга

Стоило лишь мне свернуть со своего Дао

Стоило свернуть — и сеть моя поймала сразу то ничто

Что никогда в нее еще не попадало

И между нами наладилась связь

Еще один неверный шаг — и стала связь так хороша

(АИГЕЛ — Потанцуем-помолчим)

      Драко шагал по коридору больницы Святого Мунго, переполненный впечатлениями, но вполне довольный. Утро он провёл в Министерстве, где начинающий аврор Поттер немножко воспользовался своими полномочиями, чтобы устроить ему допрос с пристрастием. Конечно, такое рвение выполнить свой долг и защитить подругу похвально… но, к счастью, за секс по обоюдному согласию не предусмотрено статьи.       Его ноздри защекотал запах выпечки из больничного кафетерия, и Драко легонько улыбнулся. Он зайдёт туда, как только покончит с визитом, и будет снова потихоньку вспоминать, каково это — быть нормальным.       В руке с тонким шрамом от Тёмной метки он сжимал букет из бордовых, простых, не махровых пионов из своего сада, которые напоминали о ней. От цветов ничем не пахло.       Драко толкнул дверь и прошагал в палату. Гермиона сидела на постели, опираясь спиной на подушку, и читала какую-то книжку — и от её выражения лица у него в груди тоже что-то расцвело.       — Привет, — сказала она, отбрасывая книгу.       — Привет.       Малфой положил букет на прикроватный столик, где уже громоздились цветы и подарки от её друзей и коллег, и присел на край постели. Пружины матраса жалобно скрипнули, и он внимательно вгляделся в её глаза, выбирая, с чего начать.       — А ты… лицом посвежел! — вдруг пошутила она и засмеялась, и Драко тоже улыбнулся.       Но им нужно серьезно поговорить.       — Ты помнишь, что произошло?       — Я прекрасно помню, как ты сломал мне ребро и чуть не задушил. А потом я потеряла сознание, — едко отозвалась Грейнджер.       Малфой помолчал, изучая её аккуратную фигурку в больничной рубахе. Тонкие запястья. Изящные плечи. Такая маленькая и хрупкая, а храбрости, как у двухметрового амбала. Он не мог себе представить, как ощущается тот жуткий опыт, через который прошла эта сильная девушка. Наверное, будь он на её месте, у него бы остановилось сердце от страха.       — Я просто хотел тебя обнять, — смущённо пояснил он.       — Хорошо, что Гарри смог справиться с защитными заклинаниями на воротах, — продолжала Гермиона, нервно теребя край одеяла. — Я сказала ему, что бываю в Мэноре, и он беспокоился… Он сказал, что тебя тошнило какой-то чёрной жижей, и это было самое мерзкое, что он видел в своей жизни. Как подумаю, что он видел меня голой… Мерлин, это просто ужас. Но зато меня очень быстро доставили сюда.       — Я не стану извиняться, потому что предупреждал тебя, что это опасно, и не один раз. Ты никогда не слушаешь... Неужели ты не могла подождать?       — Нет, не могла, и я тоже не стану за это извиняться. Я хотела как можно быстрее освободить тебя от этого кошмара.       — Почему?.. — голос Малфоя едва уловимо дрогнул, выдавая его с потрохами.       — Потому что ты не монстр, Драко! — так же взволнованно ответила колдунья. — Как бы ни пытался доказать всем вокруг обратное.       В его горле пересохло. Цветение в груди разрасталось, выпуская ароматные, буйные, удушающие лепестки, заставляя опять терять голову в её присутствии. Любоваться ею так близко куда приятнее, чем постоянно мечтать сожрать…       — Как ты себя чувствуешь сейчас? — спросил он, вопреки своим словам всё же чувствуя укол вины.       — Лучше. Меня выпишут завтра, когда Костерост полностью подействует.       Гермиона робко улыбнулась, блестя тёмными глазами, и словно чего-то ждала. Драко потянулся к её руке и мягко сжал в своих ладонях цвета здоровой, напитанной горячей кровью, человеческой кожи — пусть даже намного бледнее, чем у неё.       — У тебя красивый румянец, — тихо сказала она, впервые обмениваясь с ним настоящим теплом. — И губы такие розовые…       — Не забывай, я чуть не угробил тебя, Гермиона. Но мне понравилось.       Она хихикнула над этой неуклюжей шуткой, а Драко стал гладить её по тыльной стороне ладони — аккуратно и нежно, как всегда хотел. Колдунья прикрыла глаза, ненадолго теряясь в новых ощущениях.       — Хочешь сказать, ты не против это повторить? — спросила она с какой-то странной смесью игривости и неуверенности.       — Ладно, Гермиона, это не смешно. Пожалуйста, не поступай так больше, я понимаю, ты очень смелая, и всё такое… но ты должна ценить свою жизнь. В том, чтобы быть мёртвым, нет ничего хорошего. Просто поверь мне.       Она ненадолго задумалась, припоминая, или пытаясь представить, каково это — вечно прозябать на земле в виде кровососущей нежити, постепенно теряя человеческий облик. А Драко думал о том, что нужно дать ей немного времени — а потом он хотел бы целовать её сотни, тысячи раз, и благодарить за избавление от проклятия всеми способами, на какие у него хватит фантазии. Если она захочет…       Но Гермиона всё та же, а его она знает только в виде смертельно опасного чудовища. Для неё он теперь неизведанный и незнакомый. Чужой.       — Что теперь? — наконец спросила она. — Будем править миром… или как там было в книге?       — Я хочу, чтобы мы с тобой начали всё с чистого листа. По-человечески. Что скажешь?       Гермиона улыбнулась, не торопясь отвечать, и коснулась ладонью его груди, считая стремительно растущий пульс. В её глазах светилось нежное, искреннее чувство, которое он больше не мог учуять, но научился видеть, чувствовать и понимать.       Всё самое важное происходит в молчании. Драко уже знал, что она решила. Без лишних слов.