Часть 35

Локи почти физически почувствовал метнувшийся к нему взгляд брата, едва он стремительно вошел в Гладсхейм. — Эм, Локи? — спросил Тор, переводя взгляд на его волосы. Локи взглянул на брата и заставил себя улыбнуться, несмотря на гнев, который он все еще испытывал после их последней ссоры. Сейчас было не время и не место разбираться с ее последствиями. — Это подарок от начинающей юной сейдконы, которую я встретил в восточной части города, — объяснил Локи. Вместо того чтобы снять заклинание, как только они вышли из поля зрения Гроа, Локи решил оставить его. Его эффект был слабым, но достаточным, чтобы посеять изрядную долю веселья и смятения среди тех, кто наиболее ревностно выступал против применения сейда. К тому же, он слишком долго ждал от Одина хотя бы малейшего признания своего собственного таланта в использовании сейда, чтобы не понимать, как много даже такая малость может значить для немногих сейдконур Асгарда и ещё более редких сейдмадов. Он также начинал осознавать, что делает это и для собственного душевного спокойствия. К тому же, к концу заседания Высшего Совета оно уже давно исчезнет. — Тебе давно пора было испытать… удовольствие оказаться по эту сторону этой конкретной шутки, — рассмеялся дядя Вили. — О, сейчас она наслаждается удовольствием от зеленых волос, — ответил Локи. — Как ты оказался в восточной части города? — поинтересовался дядя Вё, когда все заняли свои места. — Мне нужно было проверить вопрос, поднятый в одной из заявок для Королевских фондов, — ответил Локи, отмахиваясь от вопроса. — Лорд Рагнвальд сможет объяснить позже, поскольку он будет заниматься этим. Сегодня нам предстоит обсудить другие дела, которые, боюсь, могут занять немало времени. — Переговоры прошли неважно? — спросил лорд Од, нахмурившись. — Они прошли настолько хорошо, насколько это возможно, учитывая, что сегодня мы сообщили королю Лафею о моей способности влиять на Ларец Древних Зим. Те, кто не присутствовал на Нифльхейме, поморщились, и Локи захотелось сказать им, что они и вполовину не понимают сути происходящего, но решил, что объяснения были бы пустой тратой времени. — Лорд Адальгрим, не могли бы вы вкратце ознакомить присутствующих с текущим положением дел? Следующая часть заседания Высшего Совета начинала напоминать Локи переговоры, поскольку они провели более часа, обсуждая одни и те же вопросы, пытаясь выяснить, вероятен ли успех их плана или же им потребуется альтернатива, если Лафей вернется завтра с более жесткой позицией. Локи просто порадовался, что дни на Йотунхейме сейчас опережают дни в Асгарде, и там гораздо позже, чем у них. Пусть это и означало, что ему придется вставать все раньше и раньше, чтобы компенсировать это. — Я по-прежнему считаю, что если Лафей не примет даже самые элементарные ограничения на Ларец, нам придется прекратить переговоры, — заявил генерал Тюр. — Мы просто не можем вернуть его функционирующим в обычном режиме. — Я полностью согласен с генералом, — сказал Тор. — Если они смогут свободно перемещаться за пределы своего Мира, мы столкнемся с новой войной, и не обязательно на Йотунхейме. — Возможно, но у меня есть сомнения, — возразил лорд Адальгрим. — Король Лафей, похоже, усвоил уроки из своих прошлых поступков, ведь он сначала дал вам шанс уйти. Тем не менее, я тоже не стал бы одобрять передачу ему Ларца без ограничений, особенно когда, судя по всему, внутренние механизмы контроля его использования у йотнар отсутствуют. — И тем более, если король Лафей, скорее всего, и стоит за тем, что ситуация сложилась именно так, — добавил лорд Рагнвальд. — Похоже, что мы все против возвращения Ларца без каких-либо мер предосторожности, — сказал дядя Вили. — Вопрос в том, как мы это донесем, поскольку неправильное изложение может положить конец переговорам прямо здесь и сейчас. Локи наблюдал за всеми, пока они продолжали спорить, и наконец понял, почему его отец так часто молчал в такие моменты обсуждений. Легче было отстраниться и наблюдать, чем активно участвовать. Это позволяло ему сопоставлять сказанное каждым советником со своими собственными мнениями и принимать окончательное решение, вместо того чтобы беспокоиться о том, чтобы его собственное мнение было услышано. — Локи? — наконец спросил Тор, когда, казалось, все высказались. — Я полностью согласен, что мы не можем вернуть Ларец Древних Зим без ограничений, — начал Локи. — Но дядя Вили прав в том, что нам нужно донести эту позицию так, чтобы переговоры не оказались сорваны раньше времени. Я не хочу знать, что случится с Иггдрасилем, если мы потеряем Йотунхейм. — Разве мы уже не знаем этого на примере Свартальвхейма? — ответил Тор. — Мы пережили это. — Это другое, — сказал дядя Вё. — Хотя отец и уничтожил свартальвов, сам Свартальвхейм не пострадал. — Ну, я бы не стал так преувеличивать, — возразил Локи. — Но дядя Вё прав, ущерб самому Свартальвхейму незначителен. А вот Йотунхейм — там умирает сама планета, это совсем другое дело, и мы потеряем весь Мир. — Мне составить несколько разных вариантов плана действий на основе того, что мы обсудили, чтобы мы были готовы к любой реакции короля Лафея завтра? — спросил лорд Адальгрим. — Хмм, пожалуйста, сделайте это, — согласился Локи. — Мы прошли ту точку, когда Локи мог бы водить короля Лафея за нос, разыгрывая наивность? — поинтересовался дядя Вили. — Я полагаю, этот этап пройден, — ответил лорд Рагнвальд. — Хотя нужно будет посмотреть, поскольку мы уже пообещали им больше, чем когда-либо предлагал Один, а Лафей начал встречу с личного подарка. — Насчет этого, — начал Локи. — Нам следует ответить взаимностью, или оставить как есть? — Я размышлял над этим и считаю, что лучше всего ответить взаимностью, даже если он пытается манипулировать нами под видом извинений, — сказал лорд Адальгрим. — Это покажет, что мы серьезны и обдумали переговоры глубже, чем простое прекращение войны. К тому же, это шанс напомнить ему обо всем, чего он долгое время не мог получить, будучи отрезанными от остальной части Девяти Миров. — Разве это не напомнит ему о лишениях и не заставит винить нас еще сильнее? — спросил лорд Од. — Я так не думаю, — ответил лорд Адальгрим. — Судя по всему, что он говорил во время переговоров, ясно, что он ничего не забыл. — Тогда, возможно, было бы разумно сделать подарок и принцу Хельблинди, — заметил лорд Рагнвальд. — Пусть это выглядит как обмен между королевскими семьями, как это было бы в любой другой ситуации. — Что подводит нас к вопросу: что выбрать? — сказал Локи. — Сможете ли вы это решить? — спросил он, взглянув сначала на лорда Рагнвальда, а затем на лорда Адальгрима. — Боюсь, в этой области ни Тор, ни я не сможем оказать большой помощи, поскольку до недавних событий мы никогда не имели дела с Лафеем или йотнар. — Я уверен, мы сможем найти что-то подходящее, исходя из того, что раньше интересовало короля Лафея в прошлых сделках с Асгардом, — пообещал лорд Адальгрим. — Хорошо. Если больше ничего нет, тогда я предлагаю закончить на этом. Мы сможем обсудить другие вопросы завтра после переговоров или после суда, который состоится через день. Локи заметил, что Тор вздрогнул от его слов, но не так сильно, как он ожидал. Возможно, сегодняшний визит брата в подземелья все же принес какую-то пользу. Не похоже, чтобы у леди Сиф и Тройки Воинов были веские причины для своих действий, лишь очень похожие на оправдания Хеймдалля, и Локи был уверен, что Тор уже обсуждал их с матерью. Следовательно, ему не стоит беспокоиться о них, так как мать уже развеяла бы сомнения Тора относительно их правомерности. — Локи, мы можем поговорить? — спросил Тор, подойдя ближе, когда все остальные встали. — Мне нужно сначала поговорить с лордом Рагнвальдом, но потом я буду на сегодняшнем пиру, — ответил Локи, опасаясь очередной конфронтации, подобной вчерашней. — Может, немного более приватно? — настаивал Тор. — Хорошо, тогда здесь, после того как лорд Рагнвальд уйдет. Тор кивнул и направился к балкону, пока остальные прощались и покидали Гладсхейм. — Вы желали видеть меня, мой король, — сказал лорд Рагнвальд. — Да, — Локи жестом предложил ему подойти ближе. — Это касается того, что сказал вам сегодня король Лафей. — Я не обиделся, — заверил его лорд Рагнвальд. — Он пытался задеть меня, так как я и раньше доставлял ему неприятности. Локи улыбнулся. — В этом я не сомневаюсь. Но это заставило меня понять, что я, возможно, был небрежен в том, как относился к вам. — Чепуха. — Я не так часто обращался к вам, как, я знаю, это делал мой отец. — Верно, но и вы не вмешивались в мои обязанности и не вели себя так, будто не считали меня способным справиться с ними. К тому же, вы сосредоточились на гораздо более узком круге вопросов, чем обычно занимался бы ваш отец, но с вескими на то основаниями, учитывая обстоятельства. И в этих вопросах вы искали тех, кто наиболее способен вам помочь. — Суд над Хеймдаллем, однако, входил в вашу компетенцию, — заметил Локи. — И вы просили меня его организовать, — немедленно ответил лорд Рагнвальд. — Единственное, в чем Один обычно искал бы моего совета, кроме этого, касалось бы наказания, которое он планировал применить. Однако с Хеймдаллем обстоятельства были далеко не обычными из-за его положения, и я не могу придумать другого решения, кроме того, которое вы нашли. И я бы не смог вам помочь в его разработке. Локи мгновение изучал мужчину, пытаясь понять, искренен ли тот в своих словах. — Но все же должно быть иначе, — попытался он. Лорд Рагнвальд улыбнулся. — Я бы забеспокоился, если бы это было не так. Ты не Один, да и не должен им быть. Все неизбежно меняется, когда новый король восходит на Хлидскьяльв, и, хотя мы и не ожидали, что это будешь ты, смена руководства была закономерна. Я знал, что все изменится, как только Один объявил дату коронации Тора. Я советник твоего отца, и ожидалось, что твой брат рано или поздно заменит меня на посту своим ставленником. Это имело смысл, но Локи нахмурился, поймав многозначительный взгляд лорда Рагнвальда. Этот взгляд напомнил ему о давних ожиданиях окружающих, что именно он займет это место. С тех пор как Тор был официально избран наследником — что, как Локи теперь понимал, было предрешено — многие, казалось, считали, что он станет ближайшим советником брата. Он никогда не понимал, почему, ведь ни дядя Вили, ни дядя Вё не были главными советниками их отца, но эта идея всегда витала в воздухе. И он был еще большим дураком, что поверил в это. Локи отвёл взгляд. — Тор никогда не давал никаких оснований для подобных суждений, — сообщил он собеседнику. — Тор не обращался к тебе? — нахмурился лорд Рагнвальд. — Нет. Он, должно быть, выбрал другого. — Тогда он дурак. Эти слова заставили Локи резко повернуть голову и в шоке посмотреть на советника. — Лорд Рагнвальд! — прошипел он, быстро взглянув в сторону балкона. — Я не отказываюсь от своих слов, — заявил лорд Рагнвальд. — Ты хорошо дополняешь брата и обладаешь гораздо большим опытом в нескольких ключевых областях королевского правления, которые Тор, похоже, упустил. — Возможно, но если он не захочет меня слушать, то я буду бесполезен как советник. Мужчина, казалось, не знал, что ответить, и Локи снова отвел взгляд, все еще потрясенный тем, что сказал Рагнвальд. Нечасто ему доводилось слышать критику в адрес Тора, тем более такую откровенную, как только что высказал главный советник его отца. Было ли это просто следствием войны, в которую их втянул Тор, или окружающие чувствовали себя более свободно, говоря об этом, пока Один спал, а его брат был так бессилен противостоять любой критике, которую он мог бы услышать? — Могу ли я узнать о предстоящем суде? — спросил лорд Рагнвальд через мгновение. — Вы уже решили, что собираетесь с ними делать? — У меня есть идея, — ответил Локи. — Казнь? Локи покачал головой. — Хотя это традиционное наказание, и они, возможно, его заслуживают, я не уверен, будет ли это хорошей идеей, учитывая мое нынешнее довольно шаткое положение. — Возможно, в этом есть доля истины. Локи был немало удивлён нерешительностью ответа лорда Рагнвальда. Он ожидал, что старый советник выскажется более откровенно. Локи не раз видел, как тот делился своим мнением с Одином, и знал, что лорд Рагнвальд вполне способен на это, а также достаточно уверен в своем положении, чтобы не бояться делать это при необходимости. — Я прекрасно осведомлен о своей непопулярности среди воинов, — заявил Локи, сузив зеленые глаза и уставившись на Рагнвальда. — Думаю, вы недооцениваете свое положение среди них, мой сеньор. Или тот факт, что вы спасли многих из них в прошлом во время различных походов. — С помощью сейда, — фыркнул Локи. — Ах, но это гораздо более приемлемо для короля Асгарда, чем для одного из его принцев, как я уверен, вы уже заметили. Хмм, значит, он был не единственным, кто заметил этот двойной стандарт. — Вы советуете мне казнить четверых самых искусных и популярных воинов Асгарда? — спросил Локи. — Возможно, не таких популярных, как вы думаете, — возразил лорд Рагнвальд. Погодите, что? — О? — Вы видели, как с ними обращаются, лишь когда рядом находитесь вы или Тор, оба известные как покровители леди Сиф и Тройки Воинов, — объяснил лорд Рагнвальд. — Я видел и слышал кое-что из того, что говорится и делается, когда никого из вас нет рядом. Я полагаю, что у многих воинов может существовать определенная доля обиды и возмущения из-за вольностей, которые ваши бывшие спутники позволяли себе в отношении вас обоих, и высокомерия, которое это породило в них. Это было… по меньшей мере, очень интересно. Локи пришлось признать, что он понятия не имел о таком. Обычно его вылазки для скрытого сбора информации были направлены скорее на то, чтобы понять, как воспринимают его самого, или на получение сведений, необходимых для его следующей интриги. Он часто игнорировал новости, касающиеся друзей своего брата, не желая лишний раз слышать об их подвигах или похвалы за их деяния. Возможно, такое пренебрежение было его просчетом. — Тем не менее, я не уверен, что хочу испытывать пределы их послушания, — признался Локи. — И я также совсем не уверен, как отреагирует Тор, если я это сделаю. — Учитывая все, что произошло, я могу понять ваши чувства, но я должен посоветовать вам также помнить, что не приговаривая ни одного из предателей к смертной казни, вы можете столкнуться с пагубными последствиями для себя. Локи кивнул. — Приму к сведению. Но я надеюсь, что то, что я задумал, не покажется вам легким наказанием. Скажите, лорд Рагнвальд, слышали ли вы о старой практике принудительного труда? — Принудительного труда? — лорд Рагнвальд нахмурился, а затем улыбнулся. — Да, кажется, я припоминаю. Я полагаю, это то, что вы имели в виду, когда говорили, что рабочие для ремонтных работ поступят из альтернативного источника? — Именно так. — А когда все будет сделано? — У меня есть еще несколько проектов на примете, все они поступили по заявкам на Королевские фонды, но если у вас есть другие предложения, я с радостью добавлю их в список. — Я обдумаю это и посмотрю, не выявит ли мое расследование недостатка экстренного финансирования других районов города, которые в то время были недостаточно обеспечены и могли привести к проблемам, подобным тем, что мы видели сегодня. — Хорошо. Благодарю вас, лорд Рагнвальд. — К вашим услугам, — сказал лорд Рагнвальд, быстро оглядываясь на эйнхериев, прежде чем понизить голос и протянуть руку, чтобы положить ее поверх одной из рук Локи. — И, Локи, я думаю, ты отлично справляешься в очень непростых обстоятельствах. Я не сомневаюсь, что твой отец очень гордится тобой, хотя он сам он пока не может этого сказать. — Я… — начал Локи, не совсем уверенный, как отреагировать на неожиданный комплимент, особенно учитывая все, что он чувствовал к Одину в данный момент. Его внутренний мир был разорван, истерзанные осколки магического ядра сплелись в болезненный узел. Локи понимал, что у него нет времени даже попытаться распутать всё это сейчас, но, несмотря ни на что, слова лорда Рагнвальдра всё равно согревали его. Он так долго стремился заслужить одобрение Одина, что они не могли не подействовать. Теперь бы только поверить в то, что они правдивы. Он уже переживал подобные моменты раньше, думая, что наконец добился чего-то, что вызвало бы у Одина гордость, лишь чтобы потом с горечью осознать, насколько он ошибался. Похвала лорда Рагнвальда придала Локи некоторую уверенность, но он знал, что не стоит возлагать слишком большие надежды на эти слова. В конце концов, его мать часто думала, что он сделал что-то, чем его приемный отец гордился бы, только чтобы ошибиться в своей оценке. Осмелится ли он надеяться, что главный советник Одина знал его приемного отца в этом отношении лучше, чем его мать? Локи не испытывал в этом полной уверенности. — Теперь, прежде чем я оставлю вас с братом, есть еще кое-что, на что я хотел бы обратить ваше внимание, — сказал лорд Рагнвальд. — Хмм? — спросил Локи, отгоняя эмоции. — Лорд Од. Локи скривился. — Я уже говорил с ним о его недавних поступках. — Я знаю, он приходил ко мне после этого, — заявил лорд Рагнвальд. Какая наглость! Внутри Локи вспыхнул гнев от осознания. Однако, в глубине души, он почти смирился с этим. Он всегда знал, что не сможет обладать необходимой властью, чтобы быть королем Асгарда, не сталкиваясь с сомнениями на каждом шагу. Это, и все остальное, что произошло, лишь подтверждало это. И в то же время, в Локи жила крохотная частичка, которая желала увидеть разговор, на который намекал лорд Рагнвальд, ведь он слишком хорошо знал советника своего отца, чтобы сомневаться в его исходе. Лорд Рагнвальд был педантом в вопросах надлежащих процедур и этикета, и такое неуважение к королю Асгарда не осталось бы безнаказанным. Более того, Локи не мог понять, почему лорд Од не осознавал того же самого. — Позвольте угадать, он недоволен тем, как я решил распорядиться королевскими средствами, — ответил Локи. — Да. Я напомнил ему, что они принадлежат вам и вы вольны тратить их по своему усмотрению, и его место — не подвергать сомнению ни вас, ни ваши решения, — продолжил лорд Рагнвальд. — Я лишь хотел, чтобы вы были в курсе. — Благодарю. Я уже попросил его вернуть мне официальные ответы до их отправки, якобы для моей подписи. — Но вы опасаетесь, что он может поступить не так, как вы хотите, — понял лорд Рагнвальд, прежде чем кивнуть. — Я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь присматривал за его работой и сообщал вам, если нам придется предпринять какие-либо дальнейшие действия. — Благодарю вас, лорд Рагнвальд. — Ваше Величество, — ответил лорд Рагнвальд, поклонившись, когда встал на ноги. Локи проводил взглядом мужчину, покидавшего Гладсхейм, и провёл рукой по лицу. Через минуту он заставил себя подняться и подошел к балкону. В отчаянной попытке обрести хоть малейшую толику уединения, он жестом приказал страже оставаться на месте. Это не было настоящим уединением, но по крайней мере вероятность того, что его слова и слова Тора будут подслушаны уменьшалась, и это было лучшее, на что он мог рассчитывать в данный момент. Его брат стоял у края балкона, когда Локи вышел: ноги на ширине плеч, руки на золотых перилах, голова опущена. Это зрелище заставило Локи на мгновение замереть — он не привык видеть брата столь подавленным. Тор всегда казался почти что воплощением жизни, неукротимым и неунывающим. Хотя Локи давно желал, чтобы брат научился смирению и столкнулся с последствиями своих поступков, он никогда по-настоящему не ожидал, что это произойдет. Локи охватила ярость от осознания того, что после веков его попыток преподать Тору этот конкретный урок, парочке смертных потребовалось всего несколько дней. Если бы ему когда-либо было нужно доказательство того, что Тор его не слушает, то вот оно. — Тор, — наконец сказал Локи, его голос был совершенно ровным и лишенным бушующих эмоций, которые он испытывал в данный момент. Тор резко обернулся. — Локи. Закончил с лордом Рагнвальдом? — Хмм. — Хорошо, это хорошо, — начал Тор, прежде чем замолчать. Локи вздохнул. — Ты хотел поговорить со мной наедине? Тор кивнул, но так и не нарушил тишины, и Локи поднял свободную руку, чтобы потереть лицо. Он был измотан, его ядро ныло от постоянной, пульсирующей боли, и он знал, что всю ночь его, скорее всего, будут мучить кошмары. Ему совершенно не хотелось лишних неприятностей от брата. Шорох одежды заставил Локи поднять голову и увидеть, что брат стоит гораздо ближе, с обеспокоенным выражением на лице. — Ты выглядишь измученным, Локи, — сказал Тор, поднимая руку и сжимая его шею. Локи закрыл глаза от этого знакомого жеста и сдержал порыв склонить голову на плечо брата. Он чувствовал перемену в Торе и понимал, что не может рассчитывать на его поддержку в таком состоянии. Не говоря уже обо всем, что еще стояло между ними, особенно о том, о чем брат даже не подозревал. Когда я стану королем, я выслежу чудовищ и уничтожу их всех. Эти жуткие слова вернулись к Локи, словно электрический разряд, как это иногда случалось с Тором в их детстве. Этого было достаточно, чтобы он вздрогнул, выскользнул из под руки брата и отступил, изо всех сил стараясь скрыть охвативший его страх. Действительно ли Тор причинил бы ему вред или даже пожелал бы смерти, если бы узнал правду о его происхождении? Локи, признаться, не был уверен, но сама мысль о том, что он сам является одним из чудовищ, которых поклялся уничтожить его брат, отозвалась в нем новой вспышкой агонии. — Локи, брат? — спросил Тор. — О чем ты хотел поговорить? — вместо ответа спросил Локи. На мгновение ему показалось, что Тор сейчас начнёт спорить из-за его уклонения от ответа, но затем брат вздохнул, и Локи ощутил прилив благодарности. Он был голоден и устал, и совсем не в настроении для очередного спора. И так было достаточно плохо, что ему придется присутствовать на сегодняшнем пиру, ведь на самом деле он просто хотел вернуться в свои покои и отдохнуть. — Я… я хотел извиниться, — начал Тор, явно чувствуя себя неловко. Локи мог только смотреть на брата, с трудом веря услышанному. Тор хотел извиниться? — Брат? — спросил Тор через мгновение, и Локи понял, что уставился на него. — Прости, — сказал Локи. — Я ждал, когда начнется Рагнарёк. — Локи! — Что? Ты никогда не извиняешься! — Извиняюсь! — Назови хоть один раз, когда ты извинялся. — Я… Локи лишь приподнял бровь, а Тор нахмурился в ответ. — То, что я не могу привести пример прямо сейчас, не означает, что я не прошу у тебя прощения, — возразил его брат. — Нет, конечно, нет. Тор улыбнулся. — Это просто означает, что у меня обычно нет в этом необходимости. Или же он просто не видел в этом необходимости. Локи и так прекрасно знал о совершенно ином мнении брата относительно того, что приемлемо, а что нет, когда речь заходила о таких специфических темах, как сейд, хитрость или коварство. — За что ты хотел извиниться? — поинтересовался Локи, проходя мимо брата и останавливаясь у золотых перил. Зеленых знамен стало больше, чем раньше, и большая часть Локи все еще не могла в это поверить. Его либо не замечали, либо презирали так долго, что было трудно поверить, что кто-то захочет поддержать его. — За то, что не поверил тебе, когда ты сказал, что леди Сиф и Тройка Воинов не были твоими друзьями, — сказал Тор. Локи удивленно моргнул. — Наконец-то они это признали? Я удивлен. — Да, — Тор неловко переступил с ноги на ногу рядом с ним. — Но… Вольштагг сказал, что ты никогда по-настоящему не был их другом. Конечно, он так сказал. — Тор, — начал Локи, поворачиваясь к брату. — Если не считать, возможно, Фандрала, я, может быть, никогда и не считал их своими друзьями, но я старался в начале. — Ты старался? — Хмм, конечно. Они ведь были твоими друзьями. Брат внимательно разглядывал его, вероятно, чтобы понять, насколько он честен, и на этот раз Локи не испытывал ни раздражения, ни досады. Тор недавно узнал, насколько лживы были его друзья, поэтому, естественно, его брат в данный момент чувствовал себя неуверенно. Но Локи, по крайней мере, на этот раз говорил правду. Хотя он, возможно, и не полюбил сразу кого-либо из друзей Тора, он не стал намеренно настраивать их против себя, пока они сами не сделали первых замечаний. Тор наконец кивнул, пробормотав что-то похожее на «ну ладно». — Пойдем ужинать? — спросил Локи, хотя часть его хотела узнать, что еще узнал его брат. — Да! — воскликнул Тор, закинув руку ему на плечо. — Пойдем пировать! Путь от Гладсхейма до Большого Зала был быстрым, даже с сопровождением, и настроение Тора, казалось, поднималось все выше по мере приближения. — Интересно, мама появится сегодня вечером? — сказал Локи, когда они подошли к задней двери зала, ближайшей к главному столу. — Разве она здесь не каждый вечер? — Нет, она проводит почти все время с отцом. Но она приходила три вечера назад, когда я был там, пусть и ненадолго. — Что ж, сегодня вечером у тебя есть я, брат, — заявил Тор, когда они вошли в зал. Локи подумал, что это не то же самое, но часть его тревог улетучилась, когда он увидел за главным столом обоих своих дядей и теток, а также Бальдра. Хотя он не особо любил своего кузена, это было лучше, чем проводить ужин рядом с одним из многих подобострастных придворных, которые, он был уверен, с удовольствием заняли бы лучшие места за высоким столом, чтобы клянчить у короля подарки и привилегии. — Локи, — поприветствовала тетя Ильм, когда он занял свое место. — Тетя Ильм, — ответил он с улыбкой. — Как вы поживаете? Первая часть вечера пролетела незаметно: еда и напитки появлялись сами собой, делая беседу легкой и непринужденной. Локи ограничивал себя в медовухе, желая оставаться в здравом уме для того, что еще предстояло. Это означало, что ему пришлось постоянно останавливать Тора, когда тот пытался наполнить его кубок, но, к счастью, брат довольно быстро угомонился. — А теперь самое интересное, — сказал Тор, когда их тети и дяди разошлись пообщаться с другими. — Для тебя, возможно, — ответил Локи. Он был на самом деле удивлен, насколько хорошо вел себя Тор. Неужели это его друзья всегда делали брата таким буйным на пирах? Или Тор просто был сдержан из-за того, что они в данный момент томились в темнице? — Давай, брат, тебе просто нужно немного больше расслабиться, — заявил Тор, размахивая кубком, словно демонстрируя его. — Оглянись вокруг, здесь еда, напитки, музыка и красивые женщины! — У меня нет желания проводить время ни с одной женщиной, которая ищет лишь престижа моего положения. Тор фыркнул. — Ты всегда так переживал из-за этого. — И не без причины. Тебе тоже стоит быть осторожнее, брат. — Не так уж это и плохо, — усмехнулся Тор. Локи вздохнул. — Леди Хносс буквально жаждала повиснуть на мне два дня назад. — Леди Хносс? — повторил Тор, шокированный. И неудивительно. Она никогда не пыталась скрыть свое явное предпочтение к старшему принцу. Не то чтобы Локи особенно заботился об этом. Он предпочитал, чтобы его возлюбленные обладали большим огнем и страстью, чем она, но это хорошо доносило его мысль. — Я… — начал Тор, явно сбитый с толку. Локи закатил глаза. — Ты был наследным принцем, Тор. Я теперь король и, как сказала мама, молод и неженат. Для некоторых только это и имеет значение. Вид поникших плеч брата вызвал у Локи легкое чувство вины. Он одновременно оспаривал множество фундаментальных убеждений Тора. Ему нужно было быть осторожным, чтобы не сломать брата, даже если он не знал, сколько времени у него осталось, прежде чем Тор снова перестанет его слушать. Вероятно, только пока он был регентом. — Но я слышал, что ты проводил время с смертной женщиной? — спросил Локи. — Да! — Тор тут же просветлел. — Леди Джейн и ее друзья, леди Дарси и лорд Селвиг. — Это они тебя нашли? — Да, леди Джейн была занята, проводила исследования. Тебе бы она понравилась, Локи, она очень умна и изучает земную науку в надежде понять Биврёст. — Они знают о Биврёсте? — Нет, у них другое название, но это одно и то же, и у нее все довольно хорошо получается. Прошло некоторое время с последнего визита Локи в Мидгард, поэтому он не был уверен, как воспринять слова Тора. Что имел в виду его брат, говоря, что у нее все хорошо получается? Наверняка она была очень далека от понимания. Однако Локи помнил, что был очень впечатлен тем, какой прогресс произошёл в цивилизации смертных между его двумя последними визитами, поэтому ему пришлось пока воздержаться от суждений. — Звучит впечатляюще, — сказал Локи, одновременно борясь с желанием нахмуриться при виде новых лиц. — А вот и дамы.