Часть 34

Тор не знал, что и думать о словах своего друга. Хотя в легендах, судя по тому, что он недавно узнал, действительно присутствовали элементы правды, остальное казалось настолько фантастическим, что походило на чистую выдумку. Сейдмад, могущественный настолько, что будет избран самими Девятью Мирами и благословлен Норнами несравненной связью с Иггдрасилем? Судя по словам его матери, некоторые из Миров действительно обладали зачаточной разумностью, но только магические, а значит, остальные пять — нет. Так как же они могли кого-то выбирать, тем более сейдмада? Это казалось нелепым, но ведь легенды часто таковы — берут крупицы истины и превращают их в невозможные подвиги и мистические способности. Вероятно, то же самое произошло и здесь. В конце концов, если бы он не знал лучше, то посчитал бы даже саму идею о том, что планета обладает собственным сейдом, невозможной, так что неудивительно, что люди придумали и добавили к рассказам ещё более фантастические элементы. Скальды часто приукрашивали истории, стараясь превзойти друг друга и заслужить благосклонность королей или вельмож, чтобы быть приглашёнными украсить их чертоги своим присутствием. — Значит, Локи считает, что если он не вернёт Ларец, Йотунхейм погибнет? — уточнил Фандрал. — Да, и большая часть Высшего Совета, похоже, с ним согласна, — добавил Тор. — Мне всё равно это не по душе, — проворчал Вольштагг. — Мне тоже, — признал Тор. — Но выбора нет: либо это, либо война. — Не удивлена, что Локи предпочёл избежать битвы, — с презрением бросила леди Сиф, усаживаясь на пол. Очередная её колкость в адрес брата, которого здесь даже не было и который не мог защитить себя от нападок, вызвала у Тора вспышку гнева. Он вдруг задумался: неужели она всегда была такой, а он просто не замечал? Нет, этого не может быть. Хотя… В голову сразу пришло несколько воспоминаний о резких замечаниях в адрес Локи со стороны их друзей, а также смех всех остальных, посчитавших это забавным. Теперь, когда он задумался об этом, он не мог вспомнить, чтобы его брат когда-либо смеялся вместе с ними. Напротив, Локи обычно отворачивался и уходил, либо злился на них. Тогда ему казалось, что всё это было несерьёзно и сказано в шутку, но реакция брата, похоже, говорила о том, что его это всерьёз задевало. Тор почувствовал неприятное сжатие в желудке. Он вдруг понял, что его восприятие могло сильно отличаться от восприятия Локи, и его собственный смех мог быть истолкован братом как одобрение издевательств. Это осознание вызвало у него дурноту. Вздрогнув, Тор попытался вспомнить, когда же он в последний раз видел, как Локи смеется по-настоящему, от души. Но в памяти возникали лишь его привычные ухмылки или короткие, быстро исчезающие смешки, мгновенно исчезающие, как только тот замечал, что на него смотрят, как это было во время их разговора перед самой коронацией, и он поморщился, вспомнив, что тогда наговорил брату. — Отец также хотел сохранить мир, — наконец ответил Тор, отгоняя тяжёлые мысли. — Именно из-за моего слепого стремления искать битвы он отменил коронацию и изгнал меня. — Сохранить мир? — удивлённо переспросил Фандрал. — Да, он сказал, что король не должен слепо искать битвы или войны, а должен стремиться их предотвратить. — Но это заставит другие миры считать нас слабыми! — возмутился Вольштагг. — Да, я тогда отреагировал так же. Отцу это не понравилось. — Тор, — начала леди Сиф нерешительно, — ты был зол, когда говорил это? Тор поморщился. — Да. — Это было тогда, когда тебя изгнали? — тихо спросил Фандрал. Тор лишь кивнул. — Чего же тогда хотел Всеотец? — недоуменно спросил Вольштагг. — Думаю, мира, — пожал плечами Тор. — Так что в этом Локи оправдывает его ожидания. — Но, Тор, возвращение Ларца Древних Зим? — спросила леди Сиф. — Откуда нам знать, что они не смогут снять все ограничения, которые мы на него наложим? — Это и меня тревожит, — признал Тор. — Но остальные члены Высшего Совета, похоже, согласны. Даже генерал Тюр не высказывается резко против. Это, похоже, их удивило, что Тор вполне мог понять. Когда Локи и генерал Тюр были единодушны, дела обычно шли либо очень хорошо, либо очень плохо, и никто не питал иллюзий насчёт того, какой из этих случаев имел место сейчас. Молчание напомнило Тору, зачем он здесь, и, как бы ему ни хотелось это игнорировать, он знал, что не может. Даже если Локи всё ещё дуется и не захочет с ним говорить, Тор понимал, что мать непременно спросит его об этом из-за их жаркого спора этим утром. — Друзья мои, я должен спросить, — начал Тор, оглядывая обе камеры по очереди. — Зачем вы пришли в Мидгард? Фандрал нахмурился. — Мы уже сказали тебе: чтобы вернуть тебя обратно. — Да, но зачем? У вас был прямой приказ оставить меня в покое, и наказал меня изначально сам Всеотец, а не Локи. — Не зная, что произойдёт, — сказала леди Сиф. — Он изгнал тебя, пока ещё бодрствовал и правил. — И что? — А то, что он явно не рассчитывал, что Локи окажется на Хлидскьяльве. — Отец прекрасно знал о приближающемся Сне Одина, Сиф, — ответил Тор. — Он уже откладывал его некоторое время. Он должен был понимать, что есть вероятность, что это случится до моего возвращения. — Но это же Локи! — воскликнула леди Сиф. — Думаю, она пытается сказать, что он не был подготовлен и обучен править, как ты, — поспешил добавить Вольштагг. — Мать уверяет меня, что отец позаботился об этом, — сказал Тор. — Твоя мать? — осторожно начал Фандрал. — Ах, она и Локи… — Близки, да, — согласился Тор. — Но я сам задавался тем же вопросом, и она сказала, что отец не оставил бы моего брата без подготовки, ведь он был вторым в линии наследования. — К чему все эти вопросы, Тор? — нахмурился Хогун. — Я надеялся объяснить всё Локи и, быть может, уладить всё без суда, — объяснил Тор. — Но для этого мне нужно знать, почему вы поступили так, как поступили. — Мы уже сказали тебе, — резко ответила леди Сиф. — Ты законный наследник и, следовательно, законный регент. Локи — нет, и его решение оставить тебя в Мидгарде было продиктовано лишь ревностным желанием сохранить свою только обретённую власть. — Сколько раз мне повторять, что правила престолонаследия не работают так, как вы, похоже, думаете? — зарычал Тор, и его собственный гнев прорвался наружу. — Даже если бы Локи сразу позволил мне вернуться, он всё равно остался бы королём! — Но он не должен им быть! — мгновенно парировала леди Сиф. — Ты хочешь сказать, что отец ошибся, включив его в линию наследования? Эти слова, по крайней мере, заставили её задуматься, чему Тор был рад. Если бы она осмелилась открыто поставить под сомнение решение его отца, как делала это с Локи, он не был уверен, что смог бы это вынести. Хотя он прекрасно понимал тревогу своих друзей из‑за того, что его брат сидит на Хлидскьяльве, и возможные последствия для Асгарда, они действовали без каких‑либо доказательств непригодности Локи. И даже если бы такие доказательства были, речь шла о регентстве, которое изначально никогда не предполагалось постоянным. Разве что отец так и не оправится от своего Сна, — о чём Тор, по правде говоря, предпочёл бы даже не думать, не то что рассматривать всерьёз. Тем не менее, его друзья даже не упомянули это как причину своих поступков, так что он сомневался, что они вообще знали об этом конкретном аспекте закона о престолонаследии Асгарда. Его бы это удивило сильнее, если бы последние несколько дней не показали, насколько мало они об этом знают. — Локи не подходит для такой власти, — упрямо заявил Вольштагг, отвлекая внимание Тора от леди Сиф. — К тому же он не пользуется преданностью воинов. По крайней мере, это было правдой, как бы ни сбивала с толку Тора нынешняя, кажущаяся, поддержка генералом Тюром его брата. Он прекрасно знал, что Локи не пользовался особой популярностью среди их соратников, но в этом была целиком вина его младшего брата. Если бы только Локи сражался мечом или топором и с честью, Тор был уверен, что всё было бы иначе, но вечный обманщик предпочитал ножи и сейд, сражаясь на расстоянии без чести и доблести. — Мы думали лишь об Асгарде, — заверил его Фандрал. — В этом я не сомневаюсь, Фандрал, — ответил Тор. — Но запись из Химинбьёрга выглядит не лучшим образом, и моё свидетельство тоже будет не в вашу пользу, если Локи вызовет меня как свидетеля. — Что? — воскликнула леди Сиф, вновь поднимаясь на ноги. — О чём ты говоришь? — Поскольку всем известно, что вы пришли искать меня, Локи вполне может потребовать от меня рассказать о том, зачем вы прибыли на Мидгард. — И наши действия будут расценены как чистая измена по отношению к Хлидскьяльву, — осознал Хогун, и его слова эхом отозвались в наступившей тишине. — Да, — наконец согласился Тор спустя несколько мгновений. — Ты бы так поступил с нами? — спросила леди Сиф. Гнев Тора вспыхнул вновь. — А что бы ты хотела, чтобы я сделал? — требовательно спросил он. — Солгал перед судом? Однажды мне суждено воссесть на Хлидскьяльв и вершить правосудие во всех Девяти Мирах. Как я смогу это делать с клеймом лжесвидетеля? После его слов воцарилось тишина, которую Тор воспринял с облегчением. Он всё ещё не мог поверить, что леди Сиф вообще потребовалось это объяснять. Неужели они не понимали, в каком он положении? Локи понимал. Мысль о брате заставила Тора вздрогнуть, вспомнив всё, что говорили ему и Локи, и его друзья. Как он мог быть таким слепым? И если он не заметил, как леди Сиф и Трое Воинов относились к его брату, значит ли это, что Локи был прав в том, как его воспринимали другие? Тор всегда считал это проявлением пессимизма брата, но что, если всё было не так? Эта мысль вызвала у Тора смутное чувство тошноты. Неужели Локи действительно могли так не любить? — Что же нам теперь делать? — спросил Фандрал. — Ну, будем надеяться, что Локи не сочтёт нужным просить моего свидетельства, — ответил Тор. Вольштагг нахмурился. — А если сочтёт? — Думаю, он не считает, что ему это понадобится. Хотя и отказался обещать, что не станет этого делать, — сказал Тор. — Ну, конечно, — пробормотала леди Сиф. Тор мрачно нахмурился, глядя на неё. — Если бы ты только сказала мне, почему поступила так, как поступила, я, возможно, смог бы помочь! — резко бросил он. — Мы уже сказали тебе! — парировала леди Сиф. — Нет, всё, что вы мне дали — это вещи, которые я не могу использовать. — Что ещё ты хочешь, чтобы мы сказали? — потребовал Вольштагг. — Вескую причину, почему вы ослушались прямого приказа своего короля! — Локи не наш король! — заявила леди Сиф. Эти слова потрясли Тора. Локи не их король? Она говорила это даже теперь, после того как он разъяснил им правила наследования? — Локи — король по закону, — повторил Тор. — Он всегда умел ловко перекручивать слова и законы в свою пользу, — возразила леди Сиф. — Каким образом? — Лафей сказал, что в доме Одина есть предатель, — напомнил ему Хогун. — Вы хотите использовать довод, который использовал Хеймдалль? — с недоверием спросил Тор. — Мы обдумывали это ещё до того, как поговорили с ним, — объяснил Фандрал. — Значит, вы хотите использовать слова Лафея, чтобы оправдать себя? Напомнить ли вам, что ещё он говорил о моём отце? — Нет, но, Тор, это имеет смысл. Им ведь кто-то помог пробраться в Хранилище, — возразила леди Сиф. — Между Асгардом и Йотунхеймом был портал, который открывался прямо в Хранилище. — Удобно, — заметила она. — Вы до сих пор не дали мне ничего, кроме расплывчатых слов и предположений, — заметил Тор. — И они даже не имеют смысла. Что вы утверждаете? Что Локи впустил йотнар, потом как-то заставил меня отправиться в Йотунхейм и начать битву — притворяясь, что пытается её остановить, добавлю! — прежде чем подтолкнул отца к тому, чтобы изгнать меня? А что насчёт впадения отца в Сон, это тоже дело рук Локи? Фандралу, по крайней мере, хватило чести, чтобы отвести взгляд, в то время как Вольштагг и леди Сиф, казалось, всерьёз размышляли, возможно ли всё это! Тор едва мог в это поверить! Хогуна, между тем, как всегда было труднее прочесть. — Когда ты излагаешь это так, действительно звучит довольно неправдоподобно, — наконец признал Фандрал. Леди Сиф нахмурилась. — Это же Локи, когда его планы и интриги бывали простыми? — Верно, но обычно он не оставляет столько на волю случая, — ответил Фандрал. — Именно, — заявил Тор. — А значит, я снова спрашиваю, почему вы ослушались прямого приказа своего короля? — Я уже ответила на это, — сказала леди Сиф, отворачиваясь и начиная расхаживать по своей камере. — Твои объяснения сводятся к тому, что тебе просто не нравится видеть Локи на Хлидскьяльве. — И что? — А то, что это недостаточная причина, чтобы ослушаться его! — прогремел Тор. Испуганный взгляд его стражей-эйнхериев заставил Тора тут же понизить голос. — Это значит, что у вас нет законного оправдания своим действиям, что делает их изменой. — Тор! — воскликнул Вольштагг, и все они заметно побледнели. — Мы думали только об Асгарде! — Да, но у вас не было причин бояться за него. Локи не сделал ничего, что могло бы вызвать тревогу, ведь на тот момент он почти ничего не предпринял. — Значит, мы действовали на опережение, — возразила леди Сиф. — Какая разница, мы исполняли свой долг! — Что? Как Хеймдалль? — Это не одно и то же! Мы не собирались причинять Локи вред. — Твой довод сработал бы, только если бы Локи с тех пор сделал что-то плохое, — заметил Тор, чувствуя, как вместе с разочарованием нарастает головная боль. Как он мог так ошибаться в своих самых близких друзьях? Он был так уверен, защищая их и перед матерью, и перед братом. Уж он-то должен был знать их лучше, чем кто-либо, особенно после всего, что Локи рассказывал о своих отношениях с леди Сиф и Тремя Воинами. — Полагаю, в тот период всё было в порядке? — спросил Фандрал. — Да, временами немного странно, но в порядке, — объяснил Тор, всё ещё сам немного удивлённый этим фактом. — У Высшего Совета пока нет претензий к его правлению. Было ли это лицемерием, если он сам когда-то сомневался в способности Локи управлять Хлидскьяльвом? Но нет, Тор знал, что это другое — ведь он не действовал столь опрометчиво, поддавшись этим страхам. Напротив, он даже сопротивлялся уговорам друзей поступить так. — На самом деле, асы уже начали вывешивать зелёные знамёна, несмотря на то, что Локи всего лишь регент. — Да, мы видели, — сказал Фандрал. — Мы также видели много очень злых и рассерженных асов, — пробормотала леди Сиф, потирая челюсть. — Об этом я ничего не знаю, — ответил Тор. — Я всё это время нахожусь в Идавёлле со своей стражей, так как ещё не восстановил силы. — Зачем тебе стража? — спросил Вольштагг, глядя в сторону, куда ушли двое эйнхериев, хотя Тор сомневался, что друг мог их видеть со своего места. — Из-за Хеймдалля, — ответил Тор, бросив сердитый взгляд в сторону камеры предателя. — Ты уверен, что причина только в этом? — мрачно спросила леди Сиф. Тор вздохнул. — Учитывая, что мама, дядя Вили и Локи тоже находятся под постоянным наблюдением эйнхериев, да, уверен. — Значит, нам остаётся только ждать? — требовательно спросил Хогун. — Если только у вас нет лучшего объяснения тому, что вы сделали, о котором вы мне ещё не рассказали. У них не было.

***

Было очень приятно вновь видеть лицо Хёда, когда Биврёст перенёс их обратно в Асгард, и Локи кивнул своему бывшему стражу. Переговоры затянулись так, что даже Локи устал от всего этого. Но, по крайней мере, им удалось добиться прогресса, и хотя Лафей всё ещё не одобрял идею наложения ограничений на Ларец Древних Зим, его кровный отец, по крайней мере, не покинул переговоры сразу, как только услышал об этом, так что Локи надеялся, что Хельблинди и Гуннлёд смогут удержать его в нужном русле. Локи отметил про себя, что нужно сообщить Одину о своих подозрениях насчёт принца Хельблинди. Если он был прав, это могло бы дать надежду на будущее. Ну, если, конечно, с Тором удастся договориться. Какой ироничной была бы ситуация, если бы король Йотунхейма стал миролюбивым, а Асгарда — наоборот, более воинственным? Это звучало как именно то, чем Норны любили испытывать Локи. Хотя Один вряд ли бы это допустил, несмотря на то, что его приёмный отец сам проходил через стадию кровожадности, когда впервые стал королём. — Король Локи, — поприветствовал Хёд с лёгким поклоном. — Генерал Тюр, лорды Рагнвальд и Адальгрим. — Хёд, — ответил Локи. — Как обстоят дела в Девяти Мирах? — Ванахейм, Альвхейм и Свартальвхейм — как обычно, хотя первые два, пожалуй, немного более напряжены, чем обычно, — начал Хёд. Это было вполне ожидаемо, учитывая, что их предупредили о возможности войны, которую они не хотели бы видеть. — Мидгард по-прежнему обеспокоен Асгардом, по крайней мере, те, кто осведомлён о нашем существовании. Хм. Локи посмотрел на лорда Адальгрима. — Нам нужно будет не забыть отправить гонца к ним после суда. — Да, — согласился лорд Адальгрим. — Я также попросил лорда Биргира подготовить несколько дополнительных предложений, основанных на том, что он и Тор видели на Мидгарде. Возможно, пришло время официально изменить нашу позицию в отношении людей. Локи не был уверен, что Один одобрит это, но собирался посмотреть, что предложит лорд Биргир. Кроме того, если его приёмному отцу это не понравится, то это будет собственной виной Одина — ведь именно он сослал Тора туда. К тому же сведения лорда Биргира могли помочь Локи не допустить, чтобы леди Джейн стала носительницей Эфира. — А что насчёт Нидавеллира и Муспельхейма? — спросил генерал Тюр. — На Нидавеллире завершились первоначальные торжества, и начались показы различных племён и их товаров, — ответил Хёд. — Что до Муспельхейма, тут я менее уверен. Мой взор там теряет ясность. Хёд нахмурился, признавая это, но Локи не увидел в этом той обиды, что терзала Хеймдалля, когда старый привратник впервые признался в том же перед Одином. Нет, Локи был уверен, что Хёд скорее раздражён тем, что не может выполнять свою работу так хорошо, как считает нужным. — Муспельхейм уже давно умеет скрываться от Всевидения, — сообщил им Локи. — Мы полагаем, что это нечто, что один из их сейдберанди открыл и передал всем, кто способен владеть сейдом на службе у королевы. Именно там Локи когда-то изучил основы этого особого умения, хотя с тех пор он значительно усовершенствовал и отточил его. — С учётом сведений, полученных от Хугина, это весьма тревожно, — заметил генерал Тюр. Локи согласно хмыкнул. — Я попрошу Хугина и Мунин вернуться туда, может быть им удастся узнать больше. Благодарю тебя, Хёд. Когда они вышли из Химинбьёрга на радужный мост, Локи улыбнулся, увидев генерал-лейтенанта Ингвара и остальных членов своей личной стражи, ожидавших его. — Вы не возвращаетесь в Идавёлль сразу? — поинтересовался лорд Рагнвальд. — Нет, сперва мне нужно кое-что сделать, — ответил Локи, передавая Ларец Древних Зим генералу Тюру и принимая обратно Гунгнир и шкуру ледяной лисы. — Думаю, вы тоже захотите это увидеть, если у вас есть время, лорд Рагнвальд. — Разумеется, Ваше Величество. — И, пока я не забыл, я хотел бы поговорить с вами после заседания Высшего Совета. Локи заметил любопытство в глазах советника своего отца, но сейчас было не время и не место для обсуждения этого вопроса. Вместо этого он обернулся, когда один из эйнхериев подвёл его лошадь. Он передал мужчине Гунгнир, на мгновение погладил морду своей кобылы, затем вскочил в седло и забрал обратно Королевское Копьё. Шкуру он перекинул через седло перед собой. — Ведите, генерал-лейтенант. После холода и мрака Нифльхейма солнце и жара позднего дня были приятным изменением, даже если Локи пришлось быстро сотворить заклинание, чтобы не перегреться в одежде, подбитой мехом. По крайней мере, капюшон и плащ можно было откинуть назад, чтобы они развевались за ним во время езды. Так как Локи ехал в центре процессии и мог не следить пристально за дорогой, ведь его кобыла следовала за лошадьми эйнхериев, он мог уделить больше внимания окружающим, чем обычно. Поскольку они ехали не по обычному пути от Биврёста к Идавёллю, то встретили множество асов, которые редко видели его, поэтому появление королевского кортежа производило больший переполох, чем обычно. К его удивлению, некоторые асгардцы шумно и радостно приветствовали их, и Локи пришлось напомнить себе улыбаться и кивать подданным в ответ. Раньше он иногда махал детям, но теперь, из-за Гунгнира, и поводьев, его руки были заняты. В прошлом он никогда не задумывался, насколько неудобно постоянно носить с собой копьё, ведь его отец всегда имел его при себе — или почти всегда. Локи хотел бы чувствовать себя достаточно уверенно в своём положении, чтобы просто убрать его в карманное измерение, но, учитывая шаткость его статуса, ему требовалось это физическое напоминание о власти, чтобы всё продолжало идти так, как ему было нужно. Перемена в уровне благосостояния районов становилась всё очевиднее по мере того, как они отъезжали дальше от центра города, и Локи нахмурился, замечая, насколько убогими стали окрестности, когда они приблизились к восточной окраине. Это был район, который он посещал редко, но он никак не ожидал, что условия здесь окажутся столь плачевными. Ведь это место располагалось совсем близко к Идавёллю. Затем их темп замедлился, и генерал-лейтенант Ингвар отстал, чтобы поравняться с ним. — Мы близко к району, указанному в заявке, — сообщил ему Ингвар. — Это та самая дорога? — спросил Локи. — Да, полагаю, граница между административными округами проходит примерно здесь. Сначала это было не сразу заметно, но постепенно становилось всё очевиднее: булыжная мостовая становилась всё более неровной, и отсутствовали уже не отдельные камни, а целые участки дороги. Колеи от повозок были глубже и изрезаннее, чем в других местах, и, когда это совпало с отсутствием камней или особенно неровной дорогой, Локи понял, почему эйнхерий, с которым он говорил, мог считать, что повозки не смогут проехать здесь, не повредив оси. Даже лошадям приходилось идти очень медленно, осторожно выбирая путь, чтобы не получить травму. Локи нахмурился, осматривая всё вокруг. Такое запущенное состояние могло серьёзно повлиять на торговлю и благосостояние жителей, и подобного не следовало допускать в Асгарде, главном городе всех Девяти Миров. Быстрый взгляд на лорда Рагнвальда показал Локи, что советник его отца, по крайней мере, не был осведомлён о происходящем. — Как такое могло случиться? — спросил лорд Рагнвальд, глядя на него. Локи пожал плечами. — Всё, что я слышал, — это слухи и пересуды о том, что недостаточное финансирование на восстановление после наводнения съело бюджет местного совета. — Я немедленно займусь этим вопросом и сообщу вам, что узнаю, — пообещал лорд Рагнвальд. — Как вы узнали об этом сейчас? — Они подали заявку на Королевские фонды. — Возможно, чтобы оплатить труд, — но материалы должны поступить из чрезвычайного финансирования. Мы уже так делали раньше, для других районов Асгарда, чтобы поддерживать местную экономику. — Ах, превосходно. — Вы профинансируете оплату труда? — Нет, — ответил Локи, улыбаясь, уловив краем глаза удивлённый взгляд мужчины. — У меня есть другой план на этот счёт. К этому моменту они уже привлекли немало внимания, и Локи заметил, как приближаются люди в более официальных одеяниях. Очевидно, слух о его присутствии распространился. Он подал знак эйнхериям остановиться, когда увидел пожилую женщину в тёмно-пурпурных одеждах городского советника. Он жестом пригласил её подойти, одновременно направляя свою кобылу ближе к ней. — Ваше Величество, — поприветствовала она, низко поклонившись. — Советник Вёр? — предположил Локи. — Да, — она моргнула от удивления, а затем в её глазах мелькнуло понимание. — Вы здесь из-за нашей заявки? Локи подтверждающе кивнул. Женщин среди советников было немного, так что можно было с уверенностью предположить, что именно она подала заявку. — Это типично для состояния всей дороги? — спросил Локи, указывая на повреждения. — Да, мой король, — подтвердила советник Вёр. — А самые плохие участки? Насколько они разрушены? — К сожалению, ещё хуже, чем здесь. Совершенно недопустимо для сердца Асгарда. — Насколько далеко они отсюда? — спросил Локи. — Один участок прямо за поворотом, — ответила советник Вёр, указывая туда, где дорога скрывалась из виду недалеко впереди. Быстрый взгляд вокруг показал, что, хотя они и привлекли толпу, его стража не выглядела особенно настороженной или обеспокоенной, поэтому Локи быстро принял решение и спешился. Так будет проще, и он сможет лучше осмотреть повреждения. Лорд Рагнвальд последовал его примеру, как и несколько эйнхериев, хотя большинство осталось на лошадях. — Покажите мне, — приказал Локи, передав поводья своей кобылы одному из стражников. — Разумеется. — Как всё дошло до такого состояния? — спросил лорд Рагнвальд, пока они шли. — У нас не было денег на ремонт дороги уже почти десять лет, — ответила советник Вёр. — С тех пор, как наш бюджет был нарушен после наводнения, последовавшего за нападением огненного сейдмада. — Говорят, — начал Локи, не желая затягивать разговор, если она слишком стеснялась сказать это прямо ему в лицо, — что вам выплатили недостаточную компенсацию из чрезвычайного фонда за устранение ущерба, нанесённого во время нападения и наводнения. Облегчение, отразившееся на её лице, было почти ощутимым, и Локи едва сдержал гримасу злости. Если лорд Рагнвальд не сможет выследить тех, кто за это ответственен, то он займётся этим сам, как только вернёт Хлидскьяльв Одину. Он был за хаос и проделки, но ненавидел коррупцию в системе, особенно со стороны тех, у кого и так всего в избытке. Сам он достаточно насмотрелся на самодовольных идиотов, соответствующих какому-нибудь асгардскому идеалу, чтобы с удовольствием стереть одного из них в пыль. В этом смысле он почти надеялся, что лорд Рагнвальд не справится, но тот был слишком эффективен, чтобы это было вероятно. — Были участки нашей территории, которые не были должным образом оценены, — уклончиво ответила советник Вёр. — А в других местах масштаб повреждений сразу был неочевиден. — Мне понадобится доступ ко всем вашим записям того времени и последующих, — заявил лорд Рагнвальд, когда они дошли до поворота дороги. — Да, конечно, — сразу согласилась советник Вёр. — Я прослежу, чтобы у вас был полный доступ к ним или чтобы их доставили в Идавёлль. — Не нужно, я посмотрю их на месте, — ответил лорд Рагнвальд, глядя на Локи. Они пришли к согласию; лёгкость, с которой предлагалось сотрудничество, вместе с чувством облегчения указывали на то, что источник коррупции вряд ли находился на этом этапе процесса. Однако Локи знал советника своего отца достаточно хорошо, чтобы понимать: тот тщательно проверит все записи и убедится, что всё в порядке, прежде чем проследить путь обратно к Идавёллю и всем, кто был вовлечён в первоначальные экстренные оценки. — Это одна из худших областей, Ваше Величество, — сказала советник Вёр, когда они свернули за поворот и перед ними открылся длинный участок дороги. Не было никакой нужды спрашивать, что она имела в виду — всё было очевидно сразу. Перед ними лежала разрушенная мостовая, где булыжники полностью отсутствовали, обнажая не только землю под ними, но и часть коммуникационных труб, по которым вода распределялась по всему городу. Если дорога разрушится здесь ещё сильнее, это станет куда большей проблемой. Губы Локи сжались в тонкую линию, когда он, плотно их стиснув, осматривал повреждения — и здесь, и на следующем отрезке дороги, который теперь был виден. Он позаботится о том, чтобы виновные в этом, по крайней мере, лишились своих должностей. Он также полностью соглашался со своим стражем: эту дорогу нельзя было назвать проезжей для повозок. Она была опасна даже для лошадей. — Советник Вёр, как обстоят дела с занятостью в этом районе? — спросил Локи. — Занятость? Жители работают, если вы это имеете в виду, мой король. — Значит, у вас нет немедленного источника рабочей силы, чтобы провести необходимые ремонты? — Нет, но мы надеялись, что, получив финансирование, сможем привлечь тех, кто нуждается в работе. — Ваша заявка не прошла, — ответил Локи, но сразу продолжил, чтобы не волновать её без нужды. — Однако стоимость материалов будет покрыта из чрезвычайного фонда, как и следовало сделать изначально. Благодарность и облегчение, отразившиеся на её лице, были велики, хотя Локи мог сказать, что она всё ещё беспокоится. — А рабочая сила? — мягко спросила она. Локи зловеще улыбнулся. — Об этом не беспокойтесь. К концу недели этот вопрос будет решен. — Благодарю вас, Ваше Величество. — Пожалуйста, начните составлять планы по ремонту, — распорядился лорд Рагнвальд. — Так как деньги будут выделены из чрезвычайного фонда, нам потребуются подробные отчёты по проекту. — Да, разумеется. Мы предоставим всё, что потребуется. Пока лорд Рагнвальдр и советник Вёр продолжали обсуждать некоторые детали, Локи отошёл, чтобы ещё раз оценить ущерб. Это был бы идеальный первый проект для леди Сиф и Воинов-Идиотов. Не только потому, что он был крайне необходим, но и потому, что находился в районе города, который раздражал высокомерных предателей. Здесь жили обычные горожане, не имеющие отношение к знати. К тому же, проект должен был получить достаточно огласки, чтобы другие услышали о замысле и предложили дополнительные работы для новых подневольных слуг Асгарда, когда они закончат работу, которую Локи уже для них нашёл. Только потому, что Локи находился вполной боевой готовности из-за своего положения — и потому, что он прекрасно осознавал, что за ним наблюдает толпа, — он не подпрыгнул, когда почувствовал, как кто-то потянул его за плащ. С учётом новой паранойи генерал-лейтенанта Ингвара и эйнхериев, он никак не ожидал, что кто-то сможет к нему подкрасться. Быстрый взгляд назад, а затем вниз объяснил Локи, почему его «нападавшему» позволили приблизиться без препятствий. Он не был знатоком в маленьких детях, но девочке вряд ли было больше трёхсот пятидесяти лет; она едва доставала ему до середины бедра, её тёмные волосы были заплетены в косички, а карие глаза широко распахнуты, когда она смотрела на него, будто не веря собственной смелости. — Привет, — сказал Локи, обернувшись как следует и присев, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — А кто ты? — Гроа, король Локи, — ответила она, опустив взгляд и внезапно смутившись. — Приятно познакомиться, Гроа, — ответил Локи, быстро оглядывая толпу, и не замечая никого, кто мог бы быть с ней. — Где твои родители? — Мама в лавке, — Гроа указала направление пальчиком на здание чуть позади них. Что ж, они находились в пределах прямой видимости от входа, так что Локи решил, что Гроа быстро заметят, как только её мать поймёт, что девочка улизнула. — Ты сбежала, хмм? — спросил Локи с лёгкой улыбкой. Его собственная мать до сих пор охотно жаловалась на все те случаи, когда он поступал так же в детстве. Его почти неутолимое любопытство толкало его бродить и исследовать всё, что привлекало внимание. Гроа кивнула, снова взглянув на него с восторженной улыбкой. — Мама говорит, ты используешь сейд. Брови Локи удивлённо поднялись, но он кивнул. — Да, я сейдмад. Тебе нравится сейд? — Да! — воскликнула Гроа, глаза её засветились, и она буквально задрожала от возбуждения, наклоняясь ближе к нему. — У меня тоже есть сейд! — Гроа! Локи краем уха уловил этот крик и бросил мимолетный взгляд наверх, чтобы убедиться, что мать Гроа заметила их, прежде чем снова обратить внимание на саму девочку. В его сознании смутно промелькнули широко раскрытые глаза её матери, наполненные шоком и ужасом. — Правда? — спросил Локи, внезапно проявив куда больший интерес. — Да. — Покажи. Гроа вдруг стала выглядеть немного смущенной, прикусила нижнюю губу и быстро посмотрела на мать. — Мама говорит, что нельзя, это нехорошо. — Правда? — протянул Локи, и на его губах появилась лукавая улыбка, когда она кивнула, а в её глазах мелькнул знакомый огонёк озорства. — А всё равно покажи. Локи почти слышал в глубине сознания укоризненный голос своей матери, говорящий ему не поощрять подобное поведение, но он не мог удержаться. В последнее время он был паинькой, и что плохого могла причинить небольшая шалость? Очевидно, Гроа была с ним согласна, потому что ей не потребовалось больше никаких уговоров — она подняла руку, её лицо при этом выглядело очаровательно сосредоточенным. Вспыхнул серебристый сейд, и Локи почувствовал, как он окутывает его, неуклюже и грубовато, пытаясь изменить его облик. Он позволил магии проникнуть в себя, и она сосредоточилась на его волосах, лишь слегка зацепившись, прежде чем рассеяться. Из толпы донеслись звуки веселья — хихиканье и смех, — а также поразительно громкий стон, который, судя по всему, издала мать Гроа. Этих звуков, в сочетании с восторженным выражением лица Гроа, было достаточно, чтобы Локи понял, что она добилась успеха. Наклонив голову вперёд, он позволил волосам упасть вперёд и улыбнулся шире, заметив их новый серебристый цвет. Хотя результат был неидеальным — оттенки колебались от почти белого до стального серого — большая часть прядей теперь сияла серебром, что было впечатляющим результатом для ребёнка её возраста. — Отличная работа, — похвалил Локи, заставив её хихикать, едва ли не подпрыгивая от радости. Быстрый взгляд показал, что она была куда одарённее, чем средняя сейдкона из Асгарда. Это почти заставило его нахмуриться, ведь обучение сейду здесь было недешёвым, поскольку большинство асов относились к этому искусству с презрением, и ему было бы жаль, если бы такой природный талант пропал впустую. Короткая проверка его карманного измерения подтвердила, что память его не подвела, и Локи призвал первую книгу по сейду, которую ему когда-то подарила мать. Он давно перерос её, но сохранил — одно из немногих проявлений его сентиментальности. Гроа застыла, широко раскрыв карие глаза, поражённая его простым, но столь недосягаемым для неё уровнем использования магии. — Это была моя первая книга по сейду, — сказал Локи, протягивая её ей. — Это мне? — недоверчиво спросила Гроа. — Только если ты пообещаешь хорошо заботиться о ней и изучать её очень внимательно. Гроа уже яростно кивала, ещё до того как он закончил говорить, и Локи понял, что принял правильное решение. Она взяла книгу обеими руками и прижала её крепко к груди, словно кто-то мог попытаться вырвать её в любую секунду. Эта мысль заставила Локи задуматься, и он быстро наложил заклинание, чтобы книга возвращалась к ней, если кто-то все же отберёт её. — Спасибо, — сказала Гроа. — Пожалуйста, — ответил Локи, прежде чем перевёл взгляд на её мать, которая теперь выглядела разрывающейся между смущением и неуверенностью. — А теперь, думаю, нам стоит поговорить с твоей матерью. Будто он снял с неё чары, Гроа бросилась обратно к матери, восклицая, чтобы та посмотрела на её новую книгу. Локи поднялся и последовал за ней более спокойным, величественным шагом. Он поймал насмешливый взгляд генерал-лейтенанта Ингвара и лишь пожал плечами, когда тот взглянул на его волосы. — Ваше Величество, — начала мать Гроа, низко кланяясь. — Мне так жаль! Локи сразу отмахнулся. — Нет, нет, я сам попросил её показать. Это впечатляющий сейд для такой юной девочки. — Я… правда? — О да. У вашей дочери немалый потенциал. — Мама, мама! — воскликнула Гроа, дёргая мать за юбку. — Король Локи подарил мне книгу о сейде, чтобы я могла узнать больше! — Да, милая, я видела, — ответила мать, прежде чем снова повернуться к Локи. — Я даже не знаю, что сказать, Ваше Величество. — Мне бы не хотелось, чтобы такой потенциал пропал из-за нехватки средств, — сказал Локи. — Эта книга позволит ей узнать больше и понять, действительно ли она хочет серьёзно заняться сейдом. Кроме того, — добавил он с кривой улыбкой, — это должно помочь с неконтролируемыми вспышками сейда, которые у неё могут быть. — О, благодарение Норнам! Локи рассмеялся, прекрасно помня весь тот совершенно непреднамеренный хаос, который он создавал в детстве, прежде чем научился хоть какому-то контролю над своим сейдом. А если он пользовался этим как оправданием чуть дольше, чем было строго необходимо, ну что ж — только его мать знала правду в этом отношении. — Что скажешь, Гроа? — подтолкнула её мать. — Я уже сказала спасибо! — запротестовала Гроа. — Сказала, — подтвердил Локи. — А теперь, если позволите. — Разумеется, — ответила мать Гроа, присев в реверансе и отступив назад. Локи вернулся к своей лошади, видя, что лорд Рагнвальд заканчивает разговор с советником Вёр. Он кивнул в ответ на несколько поклонов, которые ему адресовали, но вскоре все были готовы возвращаться в Идавёлль. Однако Гроа и её мать всё ещё были рядом, и Локи просто не смог удержаться. Он был слишком примерным слишком долго. — Гроа, — окликнул Локи. Он подождал, пока она обратит на него внимание, затем сделал нарочито театральный жест рукой, сопровождая его зелёно-золотыми искрами, и превратил её волосы в зелёные. Толпа рассмеялась, но это ничто по сравнению с восторженным визгом Гроа, когда её мать достала из кармана зеркальце, чтобы она могла увидеть себя.