Часть 37

Продолжая улыбаться, он обернулся и увидел выражение лица генерал-лейтенанта Ингвара. Локи изобразил на своем лице самую невинное выражение, на что Ингвар лишь подозрительно прищурился. Эта реакция вызвала у Локи легкую, почти незаметную усмешку. Этот ас начинал узнавать его слишком хорошо. И это могло стать проблемой в будущем. Или вызовом. Хмм, как вызов это могло быть интересно. Стоило только представить весь этот потенциальный хаос… Что-то из его мыслей, должно быть, отразилось на лице, так как Локи показалось, что генерал-лейтенант Ингвар стал выглядеть ещё более подозрительным, но это могло быть просто его воображением. Затем они добрались до его покоев, и Локи, ожидая окончания, ставшей уже почти привычной, процедуры проверки всех комнат на предмет потенциальной угрозы, достал послание королевы Саги. Восковая печать была магической по своей природе, но легко сломалась от его прикосновения, её защита исчезла. Локи не удивился бы, если бы это заклинание позволяло отправителю тут же узнать, что послание достигло адресата. Пергамент без труда развернулся, и Локи увидел изящную каллиграфию льёсальфар, а также знакомые изысканные завитушки вокруг текста. Если это не окажется важным официальным документом, который следует поместить в королевскую библиотеку, он оставит его для своей коллекции — ведь этот экземпляр был куда более искусным, чем все те, что ему удавалось заполучить ранее. Само послание начиналось с обычных приветствий и любезностей принятых между членами королевских семей и правителями двух разных миров. Ему всё ещё казалось сюрреалистичным, что эти титулы и эпитеты были обращены к нему. Локи видел их бесчисленное количество раз, когда читал послания направленные Всеотцу, но знать, что они обращены к нему лично, было… совсем иначе, не в последнюю очередь потому, что он не ожидал, что подобное когда-нибудь произойдёт. Локи удивлённо моргнул, когда понял, что именно говорилось в послании. Это была просьба передать сообщение королю Лафею; предложение о заключении крупного торгового соглашения ещё до того, как первые йотнар покинут Йотунхейм для участия в различных Праздниках Урожая, включая тот, что вскоре состоится в Альвхейме. То, что это предложение пришло через него — с символическим вознаграждением в виде магического набора за его хлопоты — показывало, чем это было на самом деле. Дополнительным стимулом подсластить пилюлю и помочь убедить Лафея принять новый договор. Как таковое, оно было искусно сформулировано, и второй пергамент для передачи королю Лафею имел все надлежащие признаки нового торгового соглашения с возможностью расширения в будущем. Это было… это было политическое золото, и Локи почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Это не только предоставляло неоспоримое доказательство Лафею и его народу того, что Локи на самом деле говорил с другими Мирами об изменении условий договора с Йотунхеймом (в чём, будучи отрезанными от остальных Девяти Миров, они могли бы сомневаться), но также доказывало, что многие всё ещё заинтересованы в том, что Йотунхейм может предложить. Это означало, что Лафей сможет вернуться к своему народу, не только с объявлением мира и возвращением Ларца Древних Зим, но и с первым заказом на товары йотнар, доказывая одним махом, что их новый договор уже обеспечивает Йотунхейм как деньгами, так и работой. Помимо всего прочего, это также свидетельствовало о благосклонности королевы Саги к Локи и о её готовности поддержать его в этом вопросе. Да, Альвхейм не стремился к войне, но это выходило далеко за рамки простого заявления о намерениях, почти превращаясь в официальное подтверждение того, что королева Сага выступает лично на его стороне, а не просто на стороне Асгарда как союзника. Политические последствия этого не укрылись от Локи, и он не мог не задуматься, не связано ли это с легендарным предвидением Саги. Либо дело было в этом, либо она относилась к нему более благосклонно, чем он предполагал ранее, или чем кто-либо в Асгарде мог себе представить. Это само по себе было интересной мыслью, и Локи было любопытно, что Один подумает об этом, когда проснётся. — Мой король? Голос вывел Локи из задумчивости, и он моргнул, взглянув на генерал-лейтенанта Ингвара. — Хмм? — спросил Локи. — Требуется ли вам ещё что-то или вы хотите что-то сделать сегодня вечером? — спросил генерал-лейтенант. — О, нет, я отвечу на это послание, а затем лягу спать, — ответил Локи. — Можете идти, спасибо, Ингвар. Сегодня вечером можешь быть свободен. Он не хотел рисковать тем, что кто-то из эйнхериев случайно услышит что-то, когда Сигюн останется на ночь. — Мой сеньор, — запротестовал генерал-лейтенант Ингвар. — Вы знаете, сколько чар и других магических защит наложено на мои покои и вокруг них? — Я… нет. — Больше, чем вокруг покоев Всеотца или даже Хранилища. Никто никогда не имел повода обвинить его в излишней доверчивости или глупости. — Правда? — Хмм, — подтвердил Локи. — Мне пришлось внести специальные изменения, чтобы они пропускали вас и ваших людей. Раньше лишь четверо, помимо меня, имели постоянное право входа. — Четверо? — уточнил генерал-лейтенант Ингвар, после чего его взгляд устремился мимо Локи. — О, ну конечно. Локи не нужно было оборачиваться, чтобы понять — Ливун вошла в помещение. Генерал-лейтенант Ингвар нахмурился. — И раньше всем остальным вход был запрещён? Даже Четвёрке Воинов? Локи мрачно нахмурил брови. — Да, я никогда не доверял им настолько. На лице Ингвара быстро промелькнуло несколько эмоций, не все из которых Локи смог уловить, но он был совершенно уверен, что среди них были удивление, беспокойство и недовольство. — Я всё равно предпочёл бы, чтобы двое моих воинов оставались в этом внешнем зале, — заявил генерал-лейтенант. — Я это учту, — невозмутимо ответил Локи. Он понимал опасения собеседника, но не собирался уступать. Не в этот вечер. Локи не хотел ставить под удар репутацию Сигюн или постоянно быть настороже, пока она здесь. Генерал-лейтенант Ингвар слегка поклонился и жестом приказал своим подчиненным покинуть покои. — Локи, — обратилась Ливун, когда они остались одни. — Тебе ещё что-нибудь нужно сегодня вечером? — Я сейчас напишу сообщение для лорда Адальгрима, которое потребуется доставить. На этом всё, — ответил Локи, прислонив Гунгнир к стене и направившись вглубь своих покоев в сторону кабинета. — Хорошо, — сказала Ливун, следуя за ним на некотором расстоянии. В своём кабинете Локи сделал копии как послания к нему, так и документа для Лафея, чтобы отправить их Адальгриму, а затем сделал несколько быстрых пометок на отдельном листе пергамента. Хотя главный дипломат Асгарда, вероятно, будет немного раздражён, получив сообщение от него в столь поздний час, Локи не сомневался, что его содержание очень обрадует лорда Адальгрима. — Спасибо, — сказал Локи, передавая копии и сообщение Ливун. — Завтра утром в то же время, что и сегодня? — спросила Ливун. Локи вздохнул. — Увы, нет, боюсь, на полтора часа раньше. Мне нужно будет не только быстро переговорить с лордом Адальгримом, но и увеличивающаяся разница во времени с Йотунхеймом означает, что нам нужно начинать раньше каждый день, чтобы иметь достаточно времени. — Конечно, Ваше Величество. С этими словами Ливун удалилась, а Локи активировал свои защитные чары на ночь. Теперь даже его мать, Тор и Ливун не смогут просто войти, если только не возникнет чрезвычайная ситуация. Поразмыслив, Локи сменил свои одежды на более удобные и неформальные, прежде чем переместиться в дальний угол кабинета. Там, искусно вплетённый в охранные чары и каменную кладку, находился немного другой вариант карманного измерения. На самом деле, теперь, когда Локи задумался об этом, он понял, что это было гораздо больше похоже на королевскую библиотеку, чем на его личное карманное измерение, даже если к нему и не было доступа из любой точки Асгарда. Не то чтобы он хотел, чтобы это было так, поскольку это было бы просто дополнительной уязвимостью, чего он меньше всего хотел, учитывая содержимое. Локи распутал многочисленные и разнообразные защиты, которые он воздвиг, прежде чем извлечь две бутылки магического вина, которые хранил внутри. Отложив их в сторону, он восстановил защиту, прежде чем позволить себе насладиться сырым сейдом, который источали бутылки. Он потрескивал на краю его чувств, и ему хотелось протянуть руку и выпить их обе, но он удержался. Пока что. Разница в том, как две бутылки ощущались в его руках, была такова, что Локи мог бы определить, какая из них его, а какая Сигюн, даже с закрытыми глазами. Его собственное (настоящее магическое вино, как он любил дразнить Сигюн) взывало к его сейду, стремясь воссоединиться с ним. Вино Сигюн, с другой стороны, было гораздо более кокетливым и игривым, вдобавок являясь медовухой, так что технически не было магическим вином. Впрочем льёсальв, посмевший указать на это его возлюбленной, всё же не избежал её недовольства. Это воспоминание заставило Локи рассмеяться, прежде чем он внезапно посерьёзнел, вспомнив, что они говорили о его магическом вине. «Зимнее вино», — сказали те немногие избранные, которым он позволил отведать его. В то время Локи не придал этому особого значения и даже гордился тем, что так явно отличается от других. Кроме того, ему всегда особенно нравилась зима, и поэтому он рассматривал это как продолжение своих предпочтений и индивидуальности. Сейчас… сейчас от этой мысли Локи стало дурно и ему пришлось подавить её, когда он почувствовал, как что-то снова разрывается глубоко внутри его ядра. Пользуясь отсутствием свидетелей, Локи позволил себе отреагировать на это видимым образом. Он осторожно отставил бутылки в сторону, прежде чем согнуться пополам, обхватив себя руками, пережидая боль. Асгард снова поспешила ему на помощь, помогая стабилизировать его ядро насколько это возможно. Также было прохладное, робкое прикосновение Матери Зимы, её связь всё ещё была слабой, но Локи охотно впустил её и выдохнул с облегчением, когда её ледяное прикосновение успокоило боль. Он был удивлён, что она хотела помочь, учитывая, что вызвало повреждение, но всё, что он чувствовал от неё, это беспокойство и… сначала он подумал, что это жалость, но затем понял, что это горе. Он мог только предположить, что это из-за того, как он воспринимал свою истинную форму. Не желая думать об этом, Локи снова поднялся и взял обе бутылки. Он поставил их на низкий столик в гостиной, после чего достал два бокала для вина. Если бы они только что не были на пиру, он бы добавил каких-нибудь закусок, но сейчас это было излишне. Он открыл обе бутылки, чтобы дать им подышать, и удовлетворенно кивнул. Предвкушение предстоящей ночи напомнило ему о необходимости быстро наложить на себя заклятие, чтобы исключить всякую возможность зачатия Сигюн, прежде чем Локи закрыл глаза и потянулся своим сейдом к комнатам для гостей во дворце, как раз когда воздух наполнился ароматом вина и медовухи. Его вино было более тяжёлым, богатым зимними специями, сливой, нектаром лунного цветка и роскошным вкусом тёмного красного винограда, и всё же в нём также чувствовался оттенок зимней свежести; холодок, который всегда восхищал и дразнил чувства Локи, искушая их. Вино Сигюн, тем временем, было гораздо легче, сладким с ароматом мёда с лавандовых пасек, летних ягод и дразнящим сейдом белого винограда Андлангра. Всё это смешивалось с оттенком того, что Локи не мог назвать физическим, но что он всё же ассоциировал с ней; ароматом морского бриза в звёздном свете тёплого летнего вечера. Оба также имели едва уловимый привкус железа, что было обусловлено кровью, которая пошла на их изготовление, как и требовалось для всех магических вин. Именно поэтому он так тщательно прятал бутылки: не только потому, что добавление их крови делало его довольно мощным оружием, которое могло быть использовано против них теми, у кого есть злые намерения, но и потому, что магическое вино в целом в Асгарде презирали. Его считали Тёмным Искусством, подлежащим запрету, как и многие другие области сейда, которые они не совсем понимали или которые обладали потенциалом могущества. В данном случае — из-за временного усиления силы сейдберанди, который его употреблял, особенно если оно было сделано из его собственной крови. Конечно, именно по этой причине Локи увлекся магическими винами после того, как впервые узнал об их существовании. К счастью для него самого и для Сигюн, её отец был ведущим экспертом по магическому вину в Асгарде благодаря своему пребыванию на Нидавеллире до того, как он женился на леди Снотре. Это означало, что они смогли совершить набег на библиотеку лорда Квасира в поисках информации, когда и Квасир, и Снотра были в отъезде, поскольку, естественно, Квасир не мог научить их этому, учитывая, насколько неодобряемой была эта практика в Асгарде. С этой первоначальной информацией Локи и Сигюн смогли узнать остальное от доккалльфар и льёсальфар. Когда Локи убедился, что Сигюн одна в своих гостевых покоях, он переместился туда одним лишь усилием мысли, стараясь не появиться слишком близко к ней, чтобы не напугать. Он также позаботился о том, чтобы его прибытие предваряло едва уловимое ощущение сейда, таким образом заявляя о своём присутствии. — Локи, — леди Сигюн лучезарно улыбнулась, повернувшись к нему лицом. — Сигюн, — ответил Локи, рассеянно отметив, что она тоже переоделась в платье попроще. Затем она шагнула ближе, и на этот раз Локи поддался порыву и наклонился, чтобы поцеловать ее. Сигюн встретила его на полпути, одной рукой скользнув по его лицу и волосам, а другой — по груди и плечу. Все прежние эмоции нахлынули на него, и Локи мог только держаться, пока все это нахлынуло на него. Ее знакомый запах и покалывание её сейда, скользящего по его собственному, вновь разожгли жгучее желание большего, сейчас и освежили мучительную боль от их разлуки и ее потери. Он застонал от всего этого и подался вперед, чтобы возобновить поцелуй, как только он закончился. Сигюн, однако, повернула голову ровно настолько, чтобы его губы скользнули по ее щеке. — Сиг, — пожаловался Локи, вместо этого прижимаясь носом к её коже, прежде чем укусить её за мочку уха. То, как у Сигюн перехватило дыхание и она наклонила голову, чтобы дать ему больше доступа, говорило ему, что она всё так же чувствительна в этом месте, как и всегда. — Локи, — выдохнула Сигюн, с заминкой в голосе. Это заставило Локи улыбнуться и притянуть её ближе. — Остановись. Локи фыркнул и на мгновение прижался лбом к ней, прежде чем отстраниться с надутым видом, чтобы выслушать, чего она хочет. Сигюн усмехнулась, заметив выражение его лица. — О, перестань, я просто не хочу быть ответственной за то, что ты будешь отсутствовать для своей стражи дольше, чем это необходимо. Эти слова немного отрезвили Локи, и он снова начал воспринимать окружающую реальность достаточно, чтобы почувствовать на себе ещё один взгляд. — Технически, я сейчас не без охраны, — ответил Локи с кривой улыбкой, прежде чем продолжить, заметив её озадаченный взгляд. — Хёд. — О, — сказала Сигюн, закусив нижнюю губу. Локи на мгновение встревожился, думая, что она беспокоится из-за того, что его бывший страж знает об этой интрижке, прежде чем понял, что она пытается сдержать смех. Почему? О. — Ванахейм, — понял Локи и сам усмехнулся, взглянув вправо, чтобы встретиться взглядом с Хёдом. Нынешний привратник удивленно моргнул, прежде чем почтительно склонить голову, хотя подергивание его губ, из-за явно сдерживаемой улыбки, указывало на то, что он тоже вспомнил события, о которых шла речь. Хотя Локи был уверен, что Хёд уже знал о том, что его отношения с Сигюн перешли от дружеских к любовным, этот конкретный инцидент, без всяких сомнений, поставил точку в любых догадках. Оставался только вопрос, кто был более смущён — они или Хёд. Локи был уверен, что это был его страж. — Хорошо, — сказал Локи, улыбаясь Сигюн. — Тогда в мои покои. — Спасибо, — ответила Сигюн, прежде чем он телепортировал их. В течение нескольких секунд после их прибытия Локи почувствовал, что внимание Хёда отвлеклось от них, и он знал, что ему не нужно беспокоиться о том, что оно вернётся в ближайшее время. Это было удивительно освежающе и приятно — не беспокоиться о том, что за тобой неустанно следят. Локи никогда до конца не осознавал, насколько изматывающими были неприязнь и подозрительность Хеймдалля к нему, пока ему больше не пришлось беспокоиться обо всем этом. — Теперь мы можем продолжить, — сказала Сигюн, притягивая его ближе для ещё одного поцелуя. Локи застонал и просто наслаждался моментом, целуя Сигюн. Прошло столько времени, и лёгкая интимность даже относительно целомудренных поцелуев была тем, по чему он очень скучал. — Я скучала по этому, — прошептала Сигюн, когда они отстранились ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы вздохнуть. — Хмм, я тоже, — признался Локи, снова уткнувшись в нее носом. Её пальцы перебирали его волосы, прежде чем слегка потянуть за более длинные пряди. — Это что-то новенькое, — сказала Сигюн. — Мне нравится. — Правда? — спросил Локи, немного отстраняясь. — Да. Изначально он сделал это, потому что знал: изменение, связанное с его регентством, будет подсознательно напоминать людям о нём после того, как Один проснётся и вернёт себе Хлидскьяльв. Так что, по сути, это должно было быть лишь счастливым совпадением, что Сигюн это тоже понравилось, но Локи достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать: его тщеславие взяло бы верх над всем остальным, если бы она высказала предпочтение его старой причёске. Желание выглядеть наилучшим образом в глазах одной из немногих, кто искренне ценил его внешность, было слишком сильным. — Ты собираешься отрастить их еще длиннее? — спросила Сигюн. — Я не думал об этом, но, возможно, — ответил Локи. Сигюн хмыкнула, отводя несколько прядей вперед, чтобы точно определить их длину, и Локи улыбнулся ей. Поскольку он наблюдал за ней так внимательно, то заметил тот самый момент, когда Сигюн почувствовала запах магических вин. Ее нос очаровательно дернулся, а глаза широко раскрылись. — Это…? — спросила она, оглядываясь вокруг. — Да, — подтвердил Локи, предлагая ей руку и ведя к дивану. — Хочешь бокал? — Ты ещё спрашиваешь? — Учитывая, чем бы я хотел заняться позже, да. Сигюн наградила его самой любимой из её улыбок. Она была мягче и нежнее других, но, как он чувствовал, гораздо теплее и интимнее. Как и следовало ожидать, учитывая, что эффект магического вина был довольно сильным даже свежеприготовленным, и они только усиливались с возрастом, а их вину было два с половиной века, никто из тех, кто его употреблял, не мог считаться полностью способным дать осознанное согласие. — Да, — сказала Сигюн, глядя ему прямо в глаза. Его предвкушение возросло, когда Локи придвинул к себе два хрустальных бокала. Магическое вино не только дарило пьющему прилив сил и временное увеличение мощи его сейда, но и делало его более расслабленным и чувствительным к прикосновениям и чужому сейду. Так что, в сочетании с физической и магической близостью с другим существом, это создавало невероятно усиленный и приятный опыт. — Отдельное или смешанное? — спросил Локи, притягивая к себе её медовуху. — Смешанное, — ответила Сигюн, её дыхание коснулось его шеи, когда она отодвинула его волосы в сторону, чтобы прикусить кожу там, где плечо переходило в шею. Локи машинально наклонил голову, чтобы дать ей больше доступа, и налил медовуху в оба бокала. Как ни странно, они уже давно обнаружили, что их вина довольно хорошо сочетаются, а при смешивании прилив сил только увеличивается. — Чем ты ещё занимался в последнее время, кроме регентства? — спросила Сигюн, заглаживая отметину, которую, без сомнения, оставила поцелуем. — Своими обычными обязанностями, — начал Локи, закупоривая и отставляя бутылку с её медовухой и беря свою, чтобы долить бокалы. — Я также изучаю одно новое заклинание, о котором слышал. — О? Локи угукнул, протягивая ей бокал, прежде чем взять свой. — Да будут всегда течь воды и дуть пески, — сказал он, поднимая свой бокал, тщательно произнося древний тост в честь Норн. — Да растёт всегда Иггдрасиль, и сияют Три Госпожи, — закончила Сигюн. Они сделали по нескольку первых глотков, и Локи позволил своим глазам закрыться, наслаждаясь богатым вкусом, который вспыхнул на его языке, сопровождаемый пьянящим покалыванием сейда, разворачивающегося внутри него, смешивающегося с его собственным по мере продвижения. Восхитительный контраст своего и чужого только усиливал эффект. — Норны, как я скучала по этому, — простонала Сигюн. — Хочешь, я принесу ещё одну из твоих бутылок? — предложил Локи. Чтобы предотвратить потерю их довольно большого запаса, который они пополняли каждые несколько лет, большинство бутылок хранилось в пещере глубоко внутри горы на Мидгарде. Эверест, кажется, теперь называют её смертные. Там оно могло выдерживаться и оставаться в безопасности от тех, кто мог бы пожелать его украсть, так как находилось глубже, чем большинство осмелилось бы телепортироваться, не имея предварительного знания о пункте назначения. — Нет, — ответила Сигюн, поставив свой бокал на стол, затем взяв его и сделав то же самое. Локи смотрел на неё из-под полуприкрытых век когда она повернулась и села на него верхом, её вес удобно расположился у него на коленях, а руки — на его плечах. — Хэй, — прошептала она, наклоняясь вперёд, чтобы прижаться лбами. — Хэй, — ответил Локи, уголки его губ дёрнулись, когда он положил свои руки ей на талию. — О, я должен тебя предупредить. — Предупредить меня? — Да, когда ты потянешься ко мне своим сейдом. Реакция будет сильнее, чем раньше. Брови Сигюн взлетели вверх. — Ты нашёл способ значительно усилить свой сейд? — Я стал королём Асгарда, — объяснил Локи, внимательно наблюдая за ней. Потребовалось несколько секунд, но затем её глаза расширились. — Сила Одина, — выдохнула Сигюн. — Хмм, — подтвердил Локи. — Это было бы значительным усилением. — Мягко говоря. Сигюн рассмеялась. — Каково это? — Неописуемо, — ответил Локи, прежде чем снова поцеловать её. Она мгновенно ответила и углубила поцелуй, без сомнения, наслаждаясь вкусом магического вина. Именно поэтому Сигюн отстранилась несколько минут спустя, когда повернулась в сторону и потянулась за его бокалом. Локи придержал ее за бедра, помогая сохранить равновесие, и, воспользовавшись возможностью, прикусил ее шею. Сигюн застонала, выгибаясь навстречу его прикосновениям, прежде чем Локи почувствовал, как ножка его бокала коснулась его руки. Он отстранился, чтобы принять его, и сделал еще один глоток, пока Сигюн брала свой бокал. На этот раз они поставили бокалы на маленький столик рядом с диваном, чтобы они были под рукой. Локи позволил ей прижать себя к подушкам, улегшись на них вдоль, пока Сигюн расположилась поверх него. Ее руки легли по обе стороны от его головы, в то время как её волосы упали золотистой волной вокруг их лиц. — Позвольте мне выразить должное почтение моему новому королю, Ваше Величество, — выдохнула Сигюн, её дыхание коснулось его лица. Локи мог только лежать и смотреть, как Сигюн тянется к нему своим сейдом. Возбуждение, алкоголь и сейд пели в его венах. Первое прикосновение сейда Сигюн к его собственному было прохладным порывом чистого воздуха и ощущением возвращения домой. Локи застонал, не сводя с неё глаз, и поэтому увидел шок, который пронзил её, когда Сигюн поняла, насколько могущественным он стал. Локи больше не мог сдерживаться и притянул ее к себе в еще один обжигающий поцелуй, одновременно потянувшись к ней своим сейдом, позволяя их силам сплестись воедино, так же, как вскоре сплетутся их тела. Их руки исследовали друг друга, пока магическое вино начинало действовать в полную силу. Хотя смесь чужеродного и выдержанного сейда усиливала возбуждение и другие ощущения, она также смягчала выпившего, делая его расслабленным, позволяя продлить наслаждение. Локи любил это медленное разгорание страсти, это волнующее чувство, разливающееся в его животе. Он отчасти опасался, что ему придётся сменить позу, чтобы продолжить пить, но, судя по всему, подушки под спиной приподнимали его как раз достаточно, чтобы этого не потребовалось. Не желая выворачивать руку, чтобы дотянуться до столика, Локи на ощупь опустил бокал на пол, глядя, как Сигюн пьёт, полуприкрыв глаза. Он подождал, пока она отставит свой бокал, прежде чем потянуться к ней своим сейдом и провести им по её собственному так, чтобы заставить её застонать и одновременно содрогнуться всем телом. — Как ты это делаешь? — снова потребовала Сигюн, когда отдышалась достаточно, чтобы говорить, её голос был хриплым от удовольствия. — Джентльмены никогда не раскрывают свои секреты, — парировал Локи с привычной дразнящей ноткой. — Когда-нибудь я заставлю тебя рассказать, — пригрозила Сигюн. И он с нетерпением ждал этого, но сейчас Локи рассмеялся, хотя смех прервался в конце, когда ловкие пальцы Сигюн расстегнули застёжки его туники и распахнули её. — Покажи, на что ты способна, — бросил вызов Локи, едва не мурлыча, когда она провела руками по его груди. — Обязательно, — пообещала Сигюн. — Просто не сегодня. С этими словами она наклонилась вперед и прикусила кожу прямо над его сердцем. Локи застонал, запрокидывая голову и зарываясь пальцами в её волосы. Сигюн продолжала лизать и покусывать его кожу, спускаясь по его телу, пока не уткнулась носом в его грудину. Её сейд снова вспыхнул, и Локи почувствовал прилив паники от того, что она так близко к его израненному и истерзанному ядру — не потому, что он не доверял ей, а скорее потому, что не хотел, чтобы она обнаружила, что случилось, так как знал, что она остановится и будет настаивать на немедленном осмотре. Но затем паника утихла, когда он вспомнил, что, близко или нет, нужно проникнуть в чужое ядро, чтобы почувствовать его достаточно ясно для этого. Локи, успокоившись, снова потянулся к ней и поддразнил её сейд, заставляя её стонать, прижимаясь к его коже. Он притянул её к себе, чтобы они могли ещё раз поцеловаться, и провёл языком по её губам, ища доступа. Когда они разомкнулись, Сигюн подала ему его бокал, и он осушил его двумя большими глотками, желая продолжить. Сигюн явно была согласна, так как она допила свой бокал одним долгим глотком, не отрывая от его горящего взгляда. Как только Сигюн поставила свой бокал, Локи снова приподнялся, завладевая ее губами, в то время как его руки скользили по ее спине к ягодицам. Поняв, что он задумал, Сигюн обняла его за плечи, а ногами обхватила за талию. С небольшой помощью своего сейда Локи поднялся на ноги и понёс ее в свою спальню.