Часть 42

Пока они шли к Гладсхейму, Локи пытался взять себя в руки, чтобы суметь с достоинством выдержать предстоящее собрание. А ведь после он ещё должен будет присутствовать на очередном ужине в Большом зале. Благо, что леди Боргунна подходила к нему ранее, дабы сообщить, что что в качестве развлечения выступит знаменитый скальд — лорд Браги, который неожиданно почтил Идавёлль своим присутствием. Выступления скальдов принято слушать, а не танцевать под них. И это значит, что Локи не придется беспокоиться о том, как избежать танцев с придворными дамами, охотящимися за королевской милостью. Более того, существует вероятность, что Локи сможет провести вечер весьма приятно. Он с нетерпением предвкушал возможность пообщаться с лордом Браги. Леди Боргунна подходила уточнить, желает ли король видеть скальда за высоким столом и Локи, конечно, немедленно согласился и приказал, чтобы лорду Браги были оказаны все почести, соответствующие статусу уважаемого гостя Асгарда. Теперь ему нужно было просто дожить до ужина. Легче сказать, чем сделать. Ранее брошенные Тором слова о том, что вся его жизнь перевернулась с ног на голову, всё ещё были слишком близки к истине, даже если этот болван имел в виду лишь то, что узнал о своей частично йотунской крови. Как его брат воспримет новость, что Локи — чистокровный йотун? Другие же затронутые Тором темы… Локи отбросил эти мысли прочь, чувствуя, как его разум начинает затуманиваться из-за эмоций, влияющих на ядро. — Как прошли переговоры? — спросил Тор. — Хорошо, — ответил Локи, с радостью ухватившись за возможность подумать о чём-то позитивном. Помогало и то, что Мать Зима всё ещё бурлила от восторга и радости, которые явно передавались Асгард, отчего обе они пребывали в головокружительном возбуждении. К счастью, они затихли ранее, когда он едва не потерял контроль над своими эмоциями. Но теперь, когда он, казалось, стал более восприимчив к позитивным чувствам, они нахлынули вновь, изо всех сил поддерживая в целости остатки его полуразрушенного внутреннего ядра. — Мы уже на стадии составления договора, — сказал Локи. — Он согласован? — удивлённо спросил Тор. — На словах, — предостерегающе заметил Локи. — Посмотрим, удастся ли сохранить эту согласованность, когда мы изложим всё на бумаге. — Ведь всегда возникают споры по поводу формулировок, — вздохнул Тор, понурив плечи. Это было так похоже на его брата, что Локи невольно улыбнулся. — Верно, но то, что мы зашли так далеко, вселяет в меня большую надежду. — Так и должно быть. Отец достаточно часто говорил о трудностях работы с Лафеем над чем бы то ни было, чтобы даже я знал, сколь велико это достижение. Эти слова отозвались в Локи приятным теплом, и он растерялся, не зная, как на это реагировать. Он не мог припомнить, когда в последний раз брат отзывался о нём столь высоко. — Будем теперь надеяться, что всё не сорвётся, — сказал Локи, стараясь не выдать свои эмоции. — Какой в этом был бы смысл? Время, потраченное на переговоры, позволило нам подготовиться не хуже, чем Йотунхейму, так что это не имеет смысла даже как отвлекающий манёвр, — возразил Тор. — Верно. Когда они вошли в Гладсхейм, Локи ощутил тонкое, почти неощутимое возмущение сейда, витающего в воздухе и, нахмурившись, огляделся. Всё вокруг казалось обычным. Он уже готов был списать это на то, что ему это показалось, как вдруг ощутил это дрожание снова, на этот раз чуть сильнее и более знакомо. Лофт. Как можно более незаметно Локи коснулся обсидианового амулета, пытаясь понять, что Лофт пытается сделать. Он не думал, что это была попытка связаться и поговорить с ним, так как это… ощущалось иначе, чем прежде. Слабее и гораздо более отдалённо. Именно поэтому он сначала и не распознал свой собственный сейд. На самом деле, даже сейчас ощущение было чрезвычайно слабым, почти на грани восприятия. Так что нет, Локи не думал, что это попытка заговорить с ним. Тогда что же это? Последнее прощание? Эта возможность глубоко взволновала Локи, и к нему вернулись все его прежние мысли о гибели двойника. Чувства. Он попытался отбросить их, ибо ничего не мог с этим поделать, а его нынешнее состояние было… достаточно хрупким и без ещё одного эмоционального потрясения в довесок ко всему остальному. — Я слышал, вас можно поздравить, — произнёс дядя Вили, заметив их. — Боюсь, что ещё рано. До подписания договора ещё далеко, — предостерегающе заметил Локи. — О, я знаю это, но мы уже продвинулись дальше, чем когда-либо надеялись. Это определенно стоит признания. Никогда не надеялись? Они сомневались в нём и его способностях? — Это одна из причин, почему Один так долго всё откладывал, — добавил дядя Вё, вероятно, заметив растерянное выражение лица Локи. — Он боялся, что мы начнём процесс только для того, чтобы всё развалилось задолго до того, как появится хотя бы устное соглашение. — О, — выдохнул Локи. Это было… Локи ощутил прилив гордости и восторга, сопровождаемый глубоким чувством удовлетворения. Что бы ни случилось в будущем, он уже достиг многого, и весь Высший Совет знал об этом. Локи отыскал взглядом лорда Адальгрима и склонил голову в его сторону. — Ну, у нас были весьма убедительные рычаги давления, не так ли? — Да, — согласился лорд Адальгрим. — Но мы не осмелились бы использовать их без тех ограничений, что вы наложили на Ларец. Тоже верно, и Локи не собирался этого отрицать. Не тогда, когда его достижения в целом, и в обращении с сейдом в частности, обычно упускали из виду или отметали как нечто незначительное. — Я предупредил леди Боргунну, что мы, скорее всего, пожелаем устроить праздничный пир примерно через неделю, — сказал лорд Рагнвальд, когда все начали рассаживаться. Оставалось надеяться, что предотвращение войны большинство сочтёт достойным поводом для празднования, хотя Локи теперь отчётливо понимал, что далеко не так много асов, как он всегда думал, на самом деле хотят войны. — Я поручил лорду Биргиру затягивать переговоры с Нидавеллиром насколько возможно, — добавил лорд Адальгрим. — Это не должно быть слишком сложно, так как они всё ещё продолжают праздничные сессии и находятся на той стадии, когда разные мастера и гильдии демонстрируют свои товары и хвастаются своими разработками и достижениями. Губы Локи дрогнули в намеке на улыбку, когда он представил, как просто было бы это сделать. Даже малейший намёк на критику или похвалу одной из сторон побудит других доказывать свою значимость ещё усерднее, удлиняя весь процесс. Обычно это было бы утомительно, так как у доккальфар очень чувствительное эго, но сейчас этим можно воспользоваться. Кроме того, Локи искренне нравилась мысль, что их самомнение лишит их этого заказа. Так им и надо. Волна… наэлектризованного сейда неожиданно пронзила Локи, заставив его сделать резкий вдох и вздрогнуть всем телом. Что это было? — Локи? — встревоженно воскликнул дядя Вили. — Ты в порядке? — Я… — начал Локи, склоняя голову набок и пытаясь определить, что это было. Это походило на один из тех небольших разрядов, что раньше исходили от Тора, до того как его брат научился хоть немного контролировать свой дар. Но откуда он исходил сейчас? И Асгард и Мать Зима, похоже, узнали это явление, так как не проявили особой тревоги, хотя Асгард казалась слегка обеспокоенной и пыталась окутать Локи своей силой, словно защищая. И он позволил ей это. — Брат? — обеспокоенно спросил Тор. — Я не знаю, — признался Локи, хмурясь. — Я… почувствовал что-то, но не уверен, что именно. — Почувствовал? — переспросил генерал Тюр. — Вы имеете в виду сейд? — Да. Затем ощущение вернулось, сильнее, чем прежде, только на этот раз Локи узнал его. Это был Иггдрасиль. Только сейчас это была сильно разбавленная версия того, что он чувствовал, когда медитировал погружаясь в сейд Мирового Древа, отдыхая в его ветвях. — О, — произнёс Локи, широко распахнув глаза, когда начал различать отголоски песни Иггдрасиля. — Локи… — начал Тор. — Что это? — перебил дядя Вё, озираясь вокруг. — Откуда это доносится? Глаза Локи метнулись к дяде, и выражение удивления и растерянности на лице Вё сказало ему всё, что нужно. Его дядя тоже это слышал. Что означало… Лофт. Локи охватило стремительное чувство восторга. Его будущее «я» нашло способ сделать это. Воспламенить Иггдрасиль. Локи просто затрепетал от предвкушения и восторга. Реакция и Асгард, и Матери Зимы смягчила любой страх, который он мог бы испытывать, позволив вместо этого подняться его природному любопытству. Часть его завидовала Лофту за то, что именно он попытался совершить это. Но он ведь сможет хотя бы ощутить последствия? Локи не собирался упускать ни мгновения из этого события. — Что — это, принц Вё? — спросил лорд Од. — Эта… музыка. — Какая музыка? — Вы не слышите её? — Нет, брат, — подтвердил дядя Вили. — Это песнь Иггдрасиля, — заявил Локи. — Я тоже её слышу. Генерал-лейтенант Ингвар в мгновение ока оказался рядом с ним, Локи даже не успел заметить когда мужчина сумел настолько приблизиться. — Песнь Иггдрасиля? Так же как когда рядом находится открытый портал? — резко спросил генерал-лейтенант Ингвар. О, конечно, такая возможность сильно обеспокоила бы его охрану. — Нет, по-другому, — поспешил успокоить его Локи. — Это трудно объяснить, но других признаков нет. Произошла ещё одна вспышка наэлектризованного сейда, и на этот раз дядя Вё вскрикнул, вскочив на ноги с явным шоком на лице. — О, — прошептал мужчина, но через мгновение его лицо потеряло всякое выражение, и он без чувств рухнул на пол. — Брат! — воскликнул дядя Вили, вскакивая на ноги. К счастью для дяди Вё, один из эйнхериев, стоявших рядом, успел подхватить его тело, так что голова не ударилась о мраморный пол. Локи поднялся из-за стола, когда музыка стала громче, и в воздухе вокруг него снова вспыхнула энергия. И генерал-лейтенант Ингвар, и генерал Тюр мгновенно оказались рядом, и Локи с трудом сдержал порыв отшатнуться. Тор тоже поднялся, но, казалось, не мог решить, подойти ли к нему или помочь дяде Вили осмотреть дядю Вё. — Ваше Величество, как вы себя чувствуете? — спросил генерал Тюр, и его рука дёрнулась, будто он хотел взять Локи за руку. — Брат! — воскликнул дядя Вили, встряхнув Вё, прежде чем повернуться к Локи. — Что с ним случилось? — Слишком много сейда, его сознание не выдержало перегрузки, — сказал Локи, видя, как Асгард стремится оградить его от силы невероятной мощи, проходящей сейчас сквозь Мировое Древо. Он начинал понимать, почему это называлось воспламенением Иггдрасиля. — Это нападение? — спросил генерал-лейтенант Ингвар. — Как нам это остановить? — Я не думаю, что это нападение. Только если кто-то не нашёл способ воздействовать на сам Иггдрасиль, — ответил Локи. — Норны, надеюсь, что нет! — Хмм, — протянул Локи, прежде чем его осенила новая мысль, когда стражника послали за целителем. — Тор, — воскликнул он. — Мама! Его брат резко повернул голову. — Что? — Всё сейдберанди сейчас это чувствуют. Если мама сейчас не с отцом… Глаза его брата расширились, но, вместо того чтобы броситься к ней, Тор заколебался, переводя взгляд с двери на него. — Брат, — произнёс Тор, явно раздираемый противоречиями. Локи закатил глаза. — Я буду в порядке, и я знаю, что происходит. Если мама сейчас в своих покоях и упала без чувств, то её стража за дверью и ничего не знает. Это, казалось, наконец убедило его брата, и Тор ушёл. Его беспокойство тронуло Локи, и он постарался не зацикливаться на этом, но сейд, скапливающийся в воздухе, как густой туман, усложнял задачу. Его эмоции всегда становились более нестабильными, когда он использовал сейд, что, вероятно, могло объяснить, почему Лофт сошёл с ума так быстро, после разрушения ядра. — Генерал, — сказал Локи, поворачиваясь к Тюру. — Я не уверен, повлияет ли это… Локи осёкся, ахнув, когда очередная волна сейда пронеслась по Иггдрасилю, заставив его покачнуться. Почти сразу же чьи-то руки уверенно поддержали его за спину и под руку, и ему даже не нужно было смотреть, чтобы знать, что это Ингвар. — Вы уверены, что мы ничего не можем сделать, мой король? — настойчиво спросил генерал-лейтенант. Локи лишь кивнул, не сводя глаз с генерала Тюра. — Как я начал говорить, я не уверен, повлияет ли это на Хёда, но, если нет, он сможет сообщить нам, как себя чувствуют сейдберанди в других Мирах. — Я могу сходить, — предложил лорд Од, когда Тюр заколебался. Хотя угроза была «магической» по своей природе, было ясно, что и генерал-лейтенант Ингвар, и генерал Тюр опасались слишком сильно рассредоточивать его личную охрану. Локи оставил решение за ними, позволяя своим глазам полузакрыться, когда попытался сосредоточиться на самом сейде. Возможно, он мог бы… — Локи, почему ты ещё в сознании? — спросил дядя Вили, нарушая его концентрацию. — Это твой опыт позволяет тебе лучше сопротивляться воздействию? — Да, опыт и сила, — ответил Локи, глядя на дядю Вё, чья голова теперь покоилась на коленях брата. Плащ одного из эйнхериев также был наброшен на распростёртую фигуру дяди Вё. Следующая волна наэлектризованного сейда обрушилась так сильно и была столь мощной, что у Локи потемнело в глазах, и он почувствовал, как его колени подгибаются. К счастью, генерал-лейтенант Ингвар всё ещё поддерживал его, и Локи также смутно ощутил, как чья-то рука легла на его вторую руку, помогая ему опуститься на пол. Вокруг раздавался гул голосов, но он не мог разобрать слова из-за оглушительной и завораживающей мелодии Иггдрасиля. Казалось, этот звук пронизывает всё мироздание, и Локи воспринимал его не столько ушами, сколько ощущал его вибрации всем телом. Локи понимал: если он не предпримет что-нибудь, то вскоре закончит так же, как дядя Вё. Что было неприемлемо. Одним лишь усилием воли он заставил своё внимание вернуться к реальности и к собственному телу. Он стоял на коленях, а оба главы армии Асгарда сидели на корточках рядом, явно обеспокоенные. Они были слишком профессиональны, чтобы поддаваться панике в такое время. Взгляд Локи метнулся к генералу Тюру. — Гунгнир, — приказал он. Генерал вскочил, а Локи сосредоточился на том, чтобы принять более достойное положение; генерал-лейтенант Ингвар поддерживал его, пока он перемещал ноги, скрещивая их перед собой. — Ваши глаза снова светятся, — сообщил ему Ингвар, как только он устроился. — Это просто безвредный выброс избыточного сейда, — объяснил Локи, прежде чем многозначительно посмотреть на руку мужчины на своей руке. — Но вскоре он может стать менее безвредным, если сила продолжит нарастать. Генерал-лейтенант явно не хотел отпускать его, но всё же убрал руку и откинулся на пятки, когда убедился, что Локи сможет сидеть прямо. Гунгнир лег в его протянутые ладони, и Локи тотчас принял его, бережно опуская на колени. Облегчение нахлынуло мгновенно, едва он начал пропускать часть сейда через королевское копьё. Он потянулся и к Асгард, и к Матери Зиме, силясь перенаправить в них дополнительную силу. Удалось, но песнь Иггдрасиля всё ещё звучала с той же невероятной мощью, что и на самом Мировом Древе; сейд дрожал в воздухе осязаемой тяжестью, пробегал по коже колючими искрами. А что, если?.. Локи глубоко вдохнул и осторожно потянулся в открытое пространство, чтобы проверить обстановку. Обычно это не дало бы каких-то результатов, разве что он успел накопить достаточно сейда для небесной прогулки. Однако сейчас реальность рассеялась, оставив перед ним видение Иггдрасиля. Мировое Древо сверкало так, как он еще никогда не видел — ярко и мерцающе, словно звездное небо, при этом искрилось сейдом и электричеством. Иггдрасиль выглядел живым, поразительно живым, словно сам по себе был дышащим, одушевленным существом. — Ваше Величество? — донесся до него голос генерала Тюра. — Не смей, — предостерег Локи, догадавшийся по тревоге, прозвучавшей в голосе воина, что именно тот собирается сделать. Однако он опоздал: чужая ладонь на миг коснулась его плеча и тут же отдернулась с ругательством. Взор прояснился, возвращая его в явь, и Локи бросил извиняющийся взгляд на генерала. Тюр тряс рукой с недовольным выражением на лице, но повреждений Локи с ходу не заметил — видно, разряд вышел не сильным. — Вы ощущаете это постоянно? — обеспокоенно спросил генерал Тюр. — Не так, как вы, — покачал головой Локи, и тут же избыток сейда пробежал по его предплечью, трескуче выплескиваясь в воздух очередным разрядом. — Лучше отойдите подальше. Они с явной неохотой подчинились, и Локи попытался вновь не уплыть сознанием прочь, но это оказалось трудно, когда весь воздух вокруг был пропитан сейдом. Он сгущался так, что Локи уже почти воочию различал его повсюду. Палата обретала психоделическое свечение, расцветая люминесцентными красками, и Локи приходилось насильно напоминать себе, что он вовсе не на Иггдрасиле, хотя ощущения говорили об обратном. Облака сейда начали расслаиваться… на нечто, похожее на нити, и дыхание перехватило от одной только догадки. Нет, не может быть, неужели это те самые нити, что прядут и обрезают Норны?.. Локи вздрогнул, ощутив вдруг острые мелкие коготки на спине и плече, а следом раздалось до боли знакомое стрекотание. — Рататоск? — выдохнул Локи, изогнув шею, чтобы взглянуть на левое плечо. — Ваше Величество? — подал голос генерал-лейтенант Ингвар, и его голубые глаза широко распахнулись, точно он увидел призрака, когда волосы Локи вдруг зашевелились сами собой. Что ж, это ответило на вопрос, видят ли остальные Рататоска: Локи не сомневался, что генерал-лейтенант Ингвар не выглядел бы столь ошарашенным, если бы узрел белку, играющую с его волосами. — Ты-то здесь зачем? — прошептал Локи маленькому приятелю. Он впервые повстречал Рататоска на заре своих небесных прогулок, когда странствовал по многочисленным ветвям Иггдрасиля. Поначалу крохотный зверек, похоже, побаивался его, держался на почтительном расстоянии и подолгу наблюдал. Но со временем Рататоск осмелел, подходил всё ближе и ближе, пока однажды Локи, пробудившись от дремоты, не обнаружил малыша у себя на колене. С тех пор для Локи стало привычным делом гулять по Иггдрасилю с Рататоском на плече. Рататоск застрекотал в ответ, не прерывая исследования новых, отросших волос Локи. Со стороны, верно, казалось, что пряди развевает какой-то незримый воздушный поток. Волны изумления, вызванного хаосом, накатывали и разбивались вокруг Локи, но насладиться ими в полной мере он не мог: все силы уходили на то, чтобы удерживать хотя бы подобие власти над хлещущим сквозь него сейдом и не рухнуть подобно дяде Вё. — Локи! Окрик привлек его внимание, и Локи медленно повернул голову к генералу Тюру, рассеянно отметив, как далеко тот присел, стараясь не прикасаться к нему. Это заставило его острее ощутить волну зеленовато-золотого сейда, которая, будто покрывалом укрывала его целиком. — Хмм? — отозвался Локи. — Мы получили весть: все целители и королева тоже лишились чувств, — доложил Тюр. Локи кивнул: — Да… для большинства это чересчур… ошеломляюще. Ему пришлось прикрыть глаза и сосредоточить все силы, когда нахлынул следующий вал сейда, окатывая его и пытаясь увлечь за собой. Локи стиснул Гунгнир и пропустил через него еще больше сейда. Когда он вновь открыл глаза, то рассеянно отметил, что тот засиял золотым светом. Карканье заставило поднять голову: над ним кружили Хугин и Мунин. Птицы, казалось, ничуть не смущенные омывающими всё вокруг волнами сейда, опустились ему на плечи. — Мы не думали застать тебя бодрствующим и в сознании, — произнес Хугин. Локи помрачнел: — Рад, что вы в меня верите. Полагаю, у вас новости? — Да. Иггдрасиль воспламенился — так объявила королева Сага, прежде чем упасть в обморок. Гордость и удовлетворение разлились в груди от мысли, что он продержался дольше той, кого многие считали одной из сильнейших ныне живущих сейдконур. — Но как? — спросил Локи, понимая, что было бы странно не поинтересоваться. К тому же ему и вправду хотелось знать, что думают остальные. — Они этого не знают, — рассеянно отрезала Мунин. Нахмурившись, Локи покосился на нее и обнаружил, что Мунин уставилась не на него, а куда-то на его шею. То есть нет, не на шею — на Рататоска, который спрятался в волосах и явно выглядывал ровно настолько, чтобы сердито стрекотать на ворона. — Что у тебя в волосах делает белка? — спросила Мунин, бросив на него взгляд. — Всё, что ему вздумается, — хмыкнул Локи и снова посмотрел на Хугина. — Есть ли миры, не затронутые этим? — В пределах Иггдрасиля — нет. За пределами его ветвей, похоже, никаких признаков. По крайней мере, насколько мы осмелились удалиться. — Благодарю, Хугин. Знаете ли вы, как долго это продлится? — Желаешь избежать нового обморока, едва отойдя от прежнего? — поддразнила Мунин. Ее достоинству через мгновение был нанесен удар: Рататоск метнулся наружу с возмущенным стрекотом, и Мунин с пронзительным карканьем была вынуждена перебраться ему на колено. — О том никто не упоминал, — отозвался Хугин. Судя по тону, его раздражало поведение Мунин, и Локи невольно скривил губы в легкой усмешке. — На отца это действует? — осведомился он. — Укрыться у него не было бы возможности, так что он наверняка потерял сознание почти сразу, — произнес Хугин и взмыл в воздух. — Льёсальвы говорят, это воспламенение Иггдрасиля, — сообщил Локи окружающим. — Затронуты все Девять Миров. — Так это Рататоск? — вдруг потрясенно воскликнула Мунин. Бездна, если уж она догадалась, то… — Как вышло, что у тебя в волосах Рататоск? — не унималась Мунин. — Похоже, будто я им управляю? — огрызнулся Локи, когда Рататоск дернул несколько прядей и вырвал их. — Ой! — воскликнул он, дёрнув рукой, чтобы шлепнуть вредную белку, но та уже улизнула, стрекоча и сжимая в зубах прядь длинных темных волос. Мунин захохотала, и Локи перевёл на нее хмурый взгляд, а затем прищурился и собрал каплю чистого сейда. Тот отозвался на удивление послушно, и Мунин снова каркнула, прежде чем взлететь, не преминув протестующе клюнуть его пальцы. Локи насупился, глядя, как она уносится прочь через балкон. — Проклятые вороны, — пробормотал он. — Э-э, король Локи? Слова не сразу пробились сквозь дымку сейда и электричества, окутывавшую его, — Локи с трудом удерживался в реальности, вместо того чтобы уплыть сознанием на Иггдрасиль, — но в конце концов долетели. Он медленно обернулся к лорду Адальгриму. — Да? — Вы сказали, все Девять Миров затронуты, — начал Адальгрим. — Значит ли это, что королева Сага пострадала так же? — Хугин сообщил, что она уже в беспамятстве, — отозвался Локи, и взор его снова вернулся к Иггдрасилю. Он разглядел Рататоска невдалеке — несколько тёмных его волос были крепко зажаты в одной из передних лап зверька. «Воришка, — подумал Локи, раздраженно сузив глаза. — Это мои волосы». — Вот как, — донесся до слуха голос лорда Адальгрима, хотя сам мужчина уже исчез из поля зрения Локи. Мировое Древо пылало ярче, чем он когда-либо видел, и слово «воспламенение» показалось Локи поразительно точным в любых его значениях. Древо и впрямь казалось объятым огнем — полыхало сейдом и связями, как никогда прежде, и это было великолепно. Но и ощущалось правильнее. Не вполне так, как должно, потому что Локи еще слышал растущий разлад в его песне, но все же как-то вернее. Более живо, более… — Мой король, это распространяется за пределы Девяти Миров? — пробился сквозь песнь голос генерала Тюра. Локи только собрался ответить, как его накрыло волной чувств. Восторг, изумление, радость, ликование — и такое глубокое, пронзающее сердце удовлетворение и завершенность, что Локи согнуло пополам, даже сидя. — Ваше Величество! — Мой сеньор! — Локи! Голоса слились и перекрыли друг друга, утратили всякую индивидуальность для Локи, пока он оставался сложенным надвое, уткнувшись лбом в Гунгнир, и исторгал вокруг себя сейд и электричество, точно подросток Тор в самый разгар одной из его знаменитых вспышек гнева. Лофт. Чувства шли от Лофта — и через амулет, и напрямую из Иггдрасиля. Он не понимал, как последнее возможно, но в одном Локи был абсолютно уверен: его двойник из грядущего был мертв, но он больше не чувствовал при мысли об этом ни печали, ни утраты — только не после того, что сейчас испытал. Было ясно: Лофт нашел в конце то, что искал, и Локи оставалось лишь надеяться, что и ему самому, когда придет его час, удастся достичь того же. Правда, придётся избрать иной путь, ибо украсть финальное деяние, даже у самого себя, было бы уж совсем дурным тоном. — Нет, — вымолвил наконец Локи, когда последний отзвук чувств Лофта угас, а с ним схлынула и самая сильная волна магического натиска. Воспламенение Иггдрасиля миновало свой пик. — Ваше Величество? — спросил генерал-лейтенант Ингвар, когда Локи выпрямился. — За пределы Девяти Миров это не вышло, — объяснил он, понемногу расслабляясь. — Ограничилось мирами, связанными с Иггдрасилем. — Убывает? — уточнил генерал Тюр. — Хмм. — Тебе лучше, Локи? Локи повернул голову к дяде: — Да. — Он опустил взгляд на дядю Вё. — Он должен очнуться, как только рассеется избыток сейда. — И он будет в порядке? — Может мучиться головной болью, будто перебрал лишнего, — разъяснил Локи. Это навело его на мысль, и он огляделся. — Лорд Рагнвальд? — Да, мой король? — раздался голос откуда-то из-за спины Локи, сопровождаемый звуком отодвигаемого стула. А, ну да. Лорд Рагнвальд был старше даже Одина и уже чувствовал свой возраст, как и приемный отец Локи. — Как показал дядя Вё, это затронуло всякого, в ком есть сейд, обучен он или нет, — сказал Локи. — Можем ли мы разослать весть, чтобы народ не паниковал сверх необходимого? — Я уже начал составлять объявление, — ответил лорд Рагнвальд, поднимая лист пергамента. Разумеется, начал. Локи улыбнулся. — И если удастся узнать, где она проживает, пошлите, пожалуйста, кого-нибудь к родителям Гроа. — Сделаю всё возможное. Песнь Иггдрасиля затихала, по мере того как рассеивались последние капли избыточного сейда, и Локи чуть обмяк, ощущая себя одновременно и опустошенным, и наполненным энергией. — Не желаете ли пересесть в кресло, Ваше Величество? — спросил генерал-лейтенант Ингвар, снова приближаясь. — Да, спасибо — сказал Локи, приняв протянутую руку и поднимаясь. Начальник его стражи не отходил ни на шаг, пока он возвращался к своему месту, но на сей раз Локи это не тяготило. — Известно ли, как мать и отец? — спросил он, усаживаясь. — Тор прислал весточку: королева-мать, как вы и опасались, тоже лишилась чувств, — ответил Тюр. — Увы, покуда никто из целителей не пришел в себя, состояние Одина проверить труднее, хотя никаких видимых ухудшений не заметно. — Хугин не казался сильно обеспокоенным, но я хочу, чтобы отца осмотрели, как только леди Эйр достаточно оправится. — Непременно. Стон привлек внимание Локи обратно к дядьям, и он смотрел, как Вили помогает Вё подняться. Убедившись, что младший дядя цел, и услышав, как тот расспрашивает Вили о случившемся, Локи перестал вслушиваться. — Леди Эйр пожелает осмотреть вас, — начал было Тюр. Локи фыркнул, прекрасно зная, кто именно желает его осмотра. Он не возражал — ему и самому было любопытно узнать о последствиях произошедшего. Внутри еще ощущался избыток сейда, но, в отличие от прочих, он не спешил его покидать. Локи был бы счастлив вобрать его в собственное ядро, но прежде так легко сейд никогда не доставался, и ему не хотелось просто так верить, будто на сей раз все иначе. — Вы по-прежнему желаете провести суд завтра, Ваше Величество? — спросил лорд Од, выступая вперед и удивляя Локи, ибо он не помнил, когда тот вернулся. — Мы можем его перенести, если угодно. Вместо того чтобы отвечать с ходу, Локи ненадолго задумался. Чувствовал он себя нормально, усталость отступала по мере того, как собственный сейд приходил в равновесие. Ядро, разумеется, все еще болело и ослабляло его больше прежнего, но с этим сейчас было ничего не поделать. Оставался вопрос публичных появлений. То, что нечто случилось, будет ясно каждому и без извещения лорда Рагнвальда, так что лучше всего было показаться народу и доказать, что всё в порядке. — Нет, — решил наконец Локи. — Проведем, как намечено. Лорд Адальгрим, — продолжил он. — Да, мой король? — Пожалуйста, свяжитесь с нашими союзниками, узнайте, что им известно о сегодняшнем событии и чем они готовы поделиться о том, как это отразилось на них. — И как отразилось на вас? Хмм. Хотел бы он это разглашать? Локи предпочел бы сохранить это в тайне, но при таком количестве свидетелей скрыть произошедшее было почти невозможно. — Если спросят, можете рассказать, — решил Локи. Лорды Адальгрим и Од поклонились и покинули Гладсхейм, оставив Локи наедине с дядьями, стражей и генералом Тюром. — Тебе лучше, дядя Вё? — спросил Локи. — Ощущение, будто я снова кутил, как в юности. В остальном же всё хорошо, — отозвался дядя Вё, осторожно глядя на него. — Жалею только, что отключился так рано и пропустил столь историческое событие. — Ты испытал больше, чем большинство. — Верно. Локи понимал, что это слабое утешение, но недостаточная подготовка была личным выбором его дяди, а обморок — прямым следствием этой неготовности, поэтому он не мог заставить себя по-настоящему проникнуться сочувствием.. — Пойдемте к целителям, пока Тор не выслал поисковый отряд, — сказал Локи, вновь поднимаясь. Путь был быстрым, и хотя его личная охрана держалась ближе к нему, чем обычно, Локи никак это не прокомментировал. В сложившихся обстоятельствах, по крайней мере, его не сочтут слабым — ведь он, похоже, остался единственным сейдберанди, кто не потерял сознание. И это рождало любопытный вопрос: — Ты что-нибудь осознавал, дядя Вё? — После того как упал? Нет, ну, по крайней мере, мне так не кажется, — отозвался дядя Ве. — Могло быть ощущение… чего-то, но я не сумел бы его ни определить, ни назвать. Хм. Локи нужно будет расспросить мать о ее ощущениях, и, возможно, она объяснит лучше, ведь ей-то ведомо, как пользоваться своим сейдом. — Локи! — прогремел Тор, едва они вошли в целительские палаты. Локи едва успел сгруппироваться (и вспомнить, что теперь в этом нет нужды), как брат налетел на него и заключил в объятия, а одна из ладоней Тора по привычке коснулась его шеи. — Я в порядке, — сказал Локи, поймав через плечо Тора взгляд матери и улыбаясь ей. Ответная улыбка Фригги вышла несколько напряженной, и Локи пришлось подавить смешок при мысли о том, что она испытывает похмелье. Такого ему еще не доводилось видеть. — Что? — спросил Тор, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Головной боли нет? — Нет, — подтвердил Локи. — Я не терял сознание. — Правда? — спросила леди Эйр, внезапно оказавшись рядом, пока дядя Вили усаживал Вё на кровать. Она пытливо вгляделась в него, и Локи заметил напряжение в уголках ее глаз. — Похоже, все остальные отключились в тот или иной момент. — Хмм, — ответил Локи. — Я был близок к этому, но удержался в сознании. — По большей части, — буркнул генерал Тюр. — По большей части? — резко переспросила Фригга, поднимаясь на ноги. — Матушка, сиди, — пожурил Локи, обходя Тора и леди Эйр и приближаясь к ней. — Я оставался в сознании, просто не всё время полностью осознавал происходящее вокруг. — А еще он, возможно, реагировал на нечто, незримое для нас, — добавил генерал-лейтенант Ингвар. Леди Эйр нахмурилась, а Локи сумрачно посмотрел на генерал-лейтенанта. — А то, что мои волосы двигались, было, по-твоему, вызвано чем? — спросил он. — Я не говорил, что этого чего-то не было, — отозвался Ингвар. Локи пронзила искорка веселья. Формально — истинная правда. — Твои волосы? — переспросила Фригга. — Мунин назвала его Рататоском, — сказал Локи. Тоже формально правда. — Рататоском? Тем самым Рататоском? — Хмм, — Локи помрачнел и потер затылок. — Проклятое создание вырвало и утащило прядь моих волос. Мать окинула его странным взглядом, а затем расхохоталась, долго и безудержно. Смех звучал как-то не совсем обычно, и Локи уже собрался спросить, всё ли с ней в порядке, когда Тор ткнул его в плечо. — Может, мне следует звать тебя Рататоском вместо коровы, — засмеялся Тор. О, нет. Только не этот кеннинг в устах брата. Он — Сигюн, только Сигюн, и Локи не допустит, чтобы Тор его испортил! Локи поднял свободную руку и позволил избытку сейда пробежать по пальцам, искрясь — это немедленно приковало внимание Тора. — Не искушай меня, брат, — проговорил он. — Во мне, похоже, довольно лишнего сейда, и он так и просится наружу. — Я смертный, ты не посмеешь, — заявил Тор, хотя по его голосу было слышно, что он сам не до конца уверен в том, что говорит. Локи лишь изогнул бровь и улыбнулся. — Мальчики, — пожурила Фригга, и ее ладонь легла поверх его поднятой руки. Нехотя Локи уступил и обратился к ней, всматриваясь в ее лицо: — Ты слышала это перед тем, как отключиться? Песнь Иггдрасиля? Глаза матери широко распахнулись, а потом стали немного отрешенными. — Так это была она? Это было прекрасно. — Хмм, дядя Вё сказал, что его… беспамятство… было не совсем обычным. — Да. Мы с леди Эйр обсуждали это до твоего прихода. Было там что-то, некая связь, и на том конце — нечто совершенно чуждое. В некотором роде успокаивающее, но несомненно могущественное и древнее. — Словно присутствие? — Вроде того. Очень похоже на то, как Локи впервые подумал об Иггдрасиле, когда только соединился с ним. Теперь же он ощущал это не столько как присутствие, сколько как сущность. Бесспорно могучую и живую, но не наделенную сознанием, как Асгард или Мать Зима. Это… было трудно объяснить. — А вы, Ваше Величество? — спросила леди Эйр, снова становясь перед ним. — Что ощутили вы? — Мощь, — заговорил Локи, тщательно подбирая слова. — Чистую, необузданную мощь, какой я еще не ощущал. Она… захлестывала, и, не будь у меня Гунгнира и Силы Одина, чтобы отвести хотя бы часть, я бы, наверно, тоже потерял сознание. Но там также был сейд, песнь и нити. — Нити? — Сейда. Я видел их повсюду: они переплетались, соединяя предметы и людей, свивались воедино. Наступило молчание, и Локи понял: его собственные недавние мысли сейчас отражаются и в головах остальных. Говорят ведь, что Норны прядут и обрезают нити жизни. — А Рататоск? — Взялся из ниоткуда, — пожал плечами Локи. — Не знаю, как и почему, но он, похоже, заинтересовал Мунин, а она — его. — И он украл твои волосы? Это было не осуждение и не неверие — скорее… профессиональная отстранённость. Необходимая, чтобы убедиться: он не бредит. Локи перевёл взгляд на генерал-лейтенанта Ингвара. — Его волосы и впрямь шевелились, будто в них кто-то копался, — подтвердил тот. — А Мунин смотрела на нечто, чего мы не видели, — добавил генерал Тюр. — Вот как, — произнесла леди Эйр. — Позволь угадать, — начал Локи, увидев выражение её лица. — Ты хочешь загнать меня в кузницу душ. — Это успокоило бы меня, мой король. И не только её — всех остальных тоже, Локи это понимал. Потому и проследовал к кузнице душ без возражений: у Асгарда хватало тревог и без всеобщего беспокойства о его здоровье. К тому же кузница душ, как и заклинания леди Эйр, не была рассчитана на определение состояния его магического ядра. Временами имелись свои преимущества у жизни в обществе, не считавшем сейд чем-то особенно важным. Осмотр вышел быстрым, а его голограмма засияла ярче обычного — но это легко объяснялось тем, что теперь он владел и силой Одина, и всеми излишками сейда. — Ну? — спросил Тор, вставая рядом с леди Эйр, пока Локи сидел выпрямившись на кузнице душ. — У него нет тех признаков, что у всех нас, но кое-что есть, — сказала леди Эйр. — Излишки сейда, — отозвался Локи. — Да. Ты не вбирал их намеренно? — Нет. — Странно. — Опасно? — спросил Тор. — Нет, просто необычно. — Стало быть, для Локи ничего непривычного? Локи наградил брата хмурым взглядом и метнул в него крохотную искру излишков сейда; Тор взвизгнул и подпрыгнул. — Я смертный! — насупился тот, потирая руку. — Я помню, — ухмыльнулся Локи.