Часть 47

— Войдите, — отозвался Локи, поднимая голову. — Ваше Величество, — приветствовала Ливун, входя в комнату с листом пергамента в руках. — У меня есть запрос от дворцовых портных. У вас есть минутка? Локи удивлённо приподнял брови. — Ещё один наряд? — Да, — улыбнулась Ливун. — Они готовят одежду для церемонии подписания договора. Ах да, для такого события обычно требуется новый наряд. — И что они хотят узнать? Ливун шагнула вперёд и передала ему пергамент. На нём был изображён довольно замысловатый узор, и Локи потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть, что он состоит из нескольких разных узоров или символов, искусно объединённых в один большой. Более того, он узнал в нём элементы из Ванахейма, Альвхейма, Нидавеллира и Асгарда. Также было несколько символов, которые выглядели достаточно необычно, чтобы предположить, что они могли быть из Йотунхейма, Муспельхейма или древней культуры Нифльхейма. Там даже был символ, который Локи видел в Мидгарде несколько веков назад. — Они хотели бы знать, согласны ли вы на то, чтобы этот узор был вышит на плаще, который они сделают для церемонии, — сказала Ливун. — Да, конечно, — ответил Локи, проводя пальцами по пергаменту. Узор был прекрасен, и Локи достаточно разбирался в обозначениях портных, чтобы понять, что маленькие символы указывают на использование драгоценных камней или кристаллов. Он не сомневался, что готовое изделие будет шедевром, как и все остальные наряды, которые он получал в последнее время. Ему оставалось лишь гадать, хранили ли портные этот узор в течение какого-то времени в тщетной надежде, что однажды Один его одобрит, или же его создали сейчас специально для него. — Только, пожалуйста, пусть лорд Адальгрим поручит кому-нибудь сначала проверить все используемые символы, — продолжил Локи. — Чтобы исключить те, что могут привести к нежелательным ассоциациям или задеть чьи-то культурные чувства. — О, конечно, — слегка удивлённо пообещала Ливун. Локи улыбнулся ей. — Поверь мне, здесь буквально минное поле возможных политических подводных камней. — Думаю, они уже изучили это, но я прослежу, чтобы всё проверили, прежде чем сообщать портным о вашем одобрении, — заверила его Ливун. — Благодарю. — Вам нужно что-нибудь ещё, прежде чем я уйду? — Кстати, о портных… ты не знаешь, не появился ли недавно новый? — Да, девушка-льёсальв. А что? — О, я просто обратил внимание на смену стиля и деталей на некоторых моих новых нарядах. — Они вам не нравятся? — нахмурилась Ливун. — Мне казалось, они были в вашем стиле. — Нет, нет, они в моём вкусе, — заверил её Локи. — Просто на них появились детали, связанные с сейдом и традициями, которые раньше не использовались. — Передать ваши комплименты? — Пожалуйста. На этом, напомнив, что обед скоро будет, Ливун сделала реверанс и вышла. Локи нахмурился, глядя ей вслед. Слова лордов Адальгрима и Рагнвальда об Альвхейме и необычном поведении его королевы эхом отдавались в его ушах, когда он думал об этом новом развитии событий. Это могло быть простым совпадением, что новый портной был льёсальвом, но он не очень любил совпадения. А также полагаться на случай, особенно когда дело касалось безопасности, и если королева Сага проявляла к нему чрезмерный интерес, то это определённо была потенциальная проблема безопасности Асгарда. — Ингвар, — сказал Локи, поворачиваясь к генерал-лейтенанту. — Ваше Величество? — Не могли бы вы, пожалуйста, проверить нашего нового портного? Генерал-лейтенант Ингвар озабоченно нахмурился. — Вы опасаетесь, что она не та, за кого себя выдаёт? — Скажем так, королева Сага в последнее время уделяет особое внимание Асгарду и мне лично. — Понял. — Лорды Рагнвальд и Адальгрим знают о других инцидентах и, возможно, смогут помочь вам определить, на что обращать внимание. Возможно, это ничего не значит, но… Локи задумался, пытаясь понять, какие планы могла строить Сага. Да, она могла быть в курсе его действий, но он сомневался в этом. Ему не раз говорили, что видения будущего и пророчества крайне ненадёжны и изменчивы. К тому же их сложно правильно истолковать — зачастую это удаётся сделать только после того, как события полностью развернутся. Но если дело не в этом, то в чём? Асгард сейчас действительно более уязвим, чем обычно, однако Альвхейм продолжал оставаться их верным союзником. Хотя в истории бывали случаи, когда один мир предавал другой, льëсальфар никогда не отличались воинственностью или агрессией. Подобный шаг не принёс бы им значительной выгоды, учитывая хаос и беспорядки, которые это вызвало бы среди Девяти Миров. Итак, что же её в нём заинтересовало? — Я удостоверюсь, что портной прошёл должную проверку, и сообщу лорду Рагнвальду, — пообещал генерал-лейтенант Ингвар. — Хорошо, спасибо. Если ничего не обнаружится, Локи придётся отложить этот вопрос на потом. Это была ещё одна проблема в длинном списке дел, требующих его внимания, но с которыми он пока не мог ничего поделать. Это раздражало и усиливало его беспокойство. Больше не в силах сидеть на месте, Локи резко вскочил и принялся мерить комнату нервными шагами. Его внезапно охватило острое желание переместиться куда-нибудь подальше, покинув свой кабинет, который в этот момент вдруг стал последним местом, где Локи хотелось бы находиться. Расхаживания привели его к балкону, и он импульсивно вышел на него. Подойдя к перилам, он окинул взглядом город и Биврёст. Мысль о том, что он мог бы сделать с ним, если бы не вмешательство Лофта, мелькнула у него в голове, и Локи заставил себя отвести взгляд, не желая думать о Бездне и своём падении. Не после тех подробностей, которые лорд Браги рассказал ему о Таносе и жестокости Безумного Титана. Это только разжигало его и без того бурное воображение, рисуя картины того, через что прошёл Лофт, когда его временной двойник попал в лапы этого существа. Локи внезапно замер, заметив воина в полном боевом облачении, идущего по улице. В этом не было ничего необычного, если не считать того, что тот явно только что покинул тренировочные поля — его доспехи были покрыты слоем пыли и грязи. Насколько Локи знал, генерал Тюр напряжённо тренировал воинов всех трёх уровней, готовя их к возможной битве. Поэтому Локи был уверен, что подобное зрелище в нынешнее время было обычным для Асгарда, но почему-то именно сейчас этот вид вызвал у него приступ тоски. Несмотря на то что минувшая неделя не стала самым долгим отрезком времени без тренировок, она выделялась тем, что его интерес, внимание и любопытство не были поглощены чем-то одним. Локи осознал, что именно это могло быть причиной его беспокойства. Он ощущал себя пленником в золотой клетке своего регентства, а отсутствие физических нагрузок усиливало психическое напряжение и чувство скованности, добавляя к этому ещё и накопление нерастраченной энергии. — Генерал-лейтенант Ингвар, — окликнул Локи, отходя от перил балкона. — Мой сеньор, — ответил тот, подходя ближе. — Сегодня днем я выйду на тренировочные поля, — сообщил Локи. — После моей беседы с лордами Рагнвальдом и Адальгримом. — Чтобы посмотреть на тренировки воинов? — Нет, — начал Локи, прежде чем понял, что ему, вероятно, следует это сделать. — Да, но не только. Я слишком долго просиживал за столом, мне необходимо подвигаться. Ингвар моргнул, словно осмысливая сказанное. — Как прикажете, Ваше Величество. Локи задумался, с кем ему предстоит тренироваться. Обычно он обратился бы к Тору — брат никогда не отказывался от тренировок, — но сейчас он слишком опасался случайно навредить Тору, чтобы позволить себе в полную силу выплеснуть накопившуюся энергию. Остальные его постоянные партнёры по спаррингу сейчас сидели в темнице. Хотя Локи и тренировался в прошлом с другими — в конце концов, ограничиваться несколькими предсказуемыми стилями было опасно, — сейчас он не чувствовал, что сможет легко с кем-либо из них договориться. — Для меня будет честью помочь вам, если вы захотите испытать Гунгнир в боевой ситуации, — предложил генерал-лейтенант Ингвар, разрешая его затруднение и предлагая отличный предлог для тех, кто иначе стал бы смеяться над использованием посохов, скипетров или копий в бою. Локи бросил взгляд на Гунгнир и нахмурился, размышляя о том, чтобы применить его в настоящей схватке. Копье было значительно длиннее любых посохов и скипетров, которые он использовал раньше, и это сулило не только новые трудности, но и несколько интересных возможностей. — С нетерпением жду этого испытания, — ответил Локи с улыбкой. Он по собственному опыту знал, что генерал-лейтенанту Ингвару можно доверять: тот был слишком профессионален, чтобы подвергать своих подчинённых опасности из-за недостаточной подготовки или отсутствия должных испытаний. Однако Локи также осознавал, что генерал-лейтенант, принимая во внимание его нынешнее положение, проявит осторожность и постарается смягчать удары, чтобы избежать нанесения реальных травм.

***

Стол Тюра был завален пергаментами, и, хотя само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим — он терпеть не мог все эти правительственные формы, которые ему приходилось составлять, регистрировать или заполнять, — сейчас обычные стопки пергаментов превратились в настоящие горы. И он понимал, что Локи, в отличие от Одина, заметит, если он слишком сильно отстанет в своих административных обязанностях. Тюр ворчал скорее по привычке, чем от искреннего недовольства. В глубине души он признавал: всё оказалось куда терпимее, чем рисовалось в мрачных прогнозах о воцарении на Хлидскьяльве Локи вместо старшего брата. Конечно, новый правитель наверняка завалит его бумажной волокитой, но в поведении Локи больше не было того ядовитого упрямства и мелочных придирок, которыми он когда-то изматывал оппонентов на Совете, будучи лишь принцем. Хотя нельзя сказать, что Локи Одинсон, независимо от его титула, не мог превратить жизнь окружающих в сущий кошмар даже без своих уловок и сейда. Оглядываясь назад, Тюр был искренне поражён тем, как ловко молодой принц использовал административные правила как оружие. Эти воспоминания часто возвращались к Тюру в последние дни, пока он, скрепя сердце, не признал сначала себе, а потом и другим (чёрт бы побрал этого маленького обманщика!), что, возможно, недооценил младшего принца Асгарда. То, что Тюр видел раньше — проявления сейда в Идавёлле и, в меньшей степени, на тренировочных полях, — меркло по сравнению с тем, на что теперь был способен король Локи. И хотя Тюр понимал, что их новый правитель получил значительный прирост силы в день восхождения на Хлидскьяльв, он знал: одно дело — обладать силой, и совсем другое — уметь использовать её эффективно. Король Локи определённо владел этим умением. Стратегически это было гениально — позволить противнику тебя недооценивать, — но Тюр хотел бы, чтобы Локи был немного более откровенен со своими союзниками в этом вопросе. Хотя после двух недавних судов он начал понимать, почему молодой принц мог не решиться на это. Сам Тюр поморщился, вспоминая свои прошлые слова, хотя некоторые из них были вполне обоснованными. Например, мысль о том, что нужно уметь сражаться и защищаться без помощи сейда на случай, если магии не окажется под рукой в самый нужный момент. Тюр знал о сейде достаточно, чтобы понимать: есть способы блокировать его у сейдмада. И если было что-то, чего он никогда не хотел допускать, так это ситуации, когда ни один из принцев не смог бы постоять за себя. Вспомнив Тора, Тюр вздохнул. Старший… ну, не принц, во всяком случае, не сейчас, скоро должен был прибыть, и предстоящий разговор его отнюдь не радовал. Он последовал совету короля Локи и совместно с лордом Рагнвальдом подготовил ряд новых королевских указов, чтобы подобное, что случилось на прошлой неделе, больше не повторилось. Хотя одних этих мер было бы мало, Тюр намеревался, как только прояснится ситуация с новым мирным договором, провести тщательную проверку армии — от высших чинов до нижних, — чтобы исключить повторение подобного инцидента под его началом. Сначала, однако, ему нужно было сообщить Тору, что тот не получит обратно возможность командования вместе со своими титулами и полномочиями, пока Тюр не убедится, что старший сын Одина действительно к этому готов. Тот факт, что в результате не будет настоящей бури и грома, мало утешал Тюра — он прекрасно знал, что Тор способен легко устроить метафорические «грозы» даже без своей силы. Тем не менее, Тюр был уверен в победе, ведь за ним стоял его король, и он понимал, что Один не отменит это решение, учитывая поступки членов последнего отряда Тора. Но больше всего его тревожило, как это повлияет на его отношения с вероятным будущим королём Асгарда. Раньше они хорошо взаимодействовали, сохраняя доброжелательные, хотя и не слишком близкие отношения. Он был одним из наставников принцев, и отголоски тех отношений всё ещё ощущались в их нынешних рабочих связях. Однако в день коронации Тюр был твёрдо уверен, что к концу дня будет служить Тору, а не Одину. Это лишь доказало, каким дураком он был. И Тюру было совсем не легче от того, что на этот раз среди обманутых оказался и сам Один. И это подтверждало, что он не обладал даром предвидения. Но осознание того, что не один, не два, даже не три или четыре, а целых пять его воинов — и тех, кого все считали лучшими, — оказались предателями, было словно удар под дых. Тюр понимал, что всё ещё не оправился от этого. Его уже не волновало, согласится ли Один с оценкой сына относительно его роли в этой ситуации. Нет, он был слишком поглощён тем, чтобы подобное больше не повторилось, пока у него есть такая возможность. Если для этого придётся пожертвовать рабочими отношениями и будущим местом в Высшем Совете Тора, то это цена, которую он готов заплатить. Кроме того, размышлял Тюр, он бы никогда не подумал, что сможет работать с Локи в качестве короля, учитывая, насколько напряжёнными и ожесточёнными стали их конфликты с тех пор, как тогда еще молодой принц вошёл в Высший Совет, продвигая всё, кроме военных нужд, и стремясь урезать их финансирование. Тюр даже вынужден был признать, что иногда считал второго принца трусливым и слабым, как говорили многочисленные слухи и перешептывания. Теперь он, конечно, понимал, что ошибался, ведь никакой трусливый слабак не выдержал бы того количества ударов, которые Локи перенес как во время, так и после своего восшествия на Хлидскьяльв, а ведь многие достойные личности ломались под таким давлением. Таким образом, хотя они всё еще могли не соглашаться относительно того, где проходит грань между мирными переговорами и началом войны, Тюр вынужден был признать два момента. Во-первых, он больше не сомневался, что Локи мог и отдаст такой приказ, если потребуется. Во-вторых, учитывая все, что он слышал о реальном положении дел в Йотунхейме, новая война привела бы лишь к установлению постоянного контроля над этим Миром, и он понимал, что никому из воинов не захочется после сражения оказаться на гарнизонной службе в Йотунхейме. Это была бы чертовски неприятная ситуация, сопряженная с горами документов, возвышающимися, как печально известные пики Йотунхейма. Тюр внезапно критически взглянул на свой стол и невольно усмехнулся пришедшей мысли: не объявить ли королю Локи войну не Йотунхейму, а этой бесконечной канцелярии? Возможно, такая абсурдная идея хоть на миг озарила бы лицо молодого короля улыбкой — редким явлением в последнее время. Впрочем, мысли тут же вернулись к тревожному: нужно переговорить с Ингваром позже, чтобы убедиться, что Локи не собирается отправляться в ранний Сон Одина. Асгард сейчас слишком уязвим, чтобы позволить себе очередную смену власти. — Войдите, — крикнул Тюр в ответ на стук в дверь своего кабинета. Дверь отворилась, пропуская именно того, кого Тюр и ожидал увидеть, хотя на самом деле он предпочел бы сейчас заниматься своими бумагами. Впрочем, если бы не Тор, он не делал бы даже этого, а находился бы снаружи, помогая готовиться к учебным боям, в которых ему предстояло провести остаток дня, гоняя воинов. — Тор, спасибо, что пришел, пожалуйста, присаживайся, — поприветствовал Тюр, пытаясь найти правильный баланс между подчинением последнему приказу короля Одина и сохранением осознанности и уважения к будущему статусу юноши. — Тюр, — поприветствовал его Тор, садясь и разглядывая горы пергамента, как и он сам до этого. — Должен признаться, я был несколько удивлен вашей просьбой. Неужели я всё-таки могу помочь с подготовкой воинов? — Ах, нет, у меня к тебе совсем другой вопрос. — Понимаю. Как бы он ни хотел избежать этого, Тюр подошёл к этому, как и к любой другой проблеме. А именно, в лоб. — Нам нужно обсудить то, что произошло сегодня утром на суде, — объяснил Тюр. — Поведение осуждённых было совершенно неприемлемым для воинов, тем более для эйнхериев. Плечи Тора поникли, и он внезапно стал выглядеть на две тысячи лет старше. — Я знаю. Я был так же потрясён, как и вы, и прекрасно понимаю, как отец, вероятно, поступил бы с ними. По крайней мере, парень мог признать это, но Тор явно ещё не понимал сути проблемы. — Подобное поведение не возникает в одночасье, Тор, — прямо заявил Тюр. — Оно становится частью модели, которая развивается со временем, если её не пресечь должным образом, а здесь этого явно не произошло. — Я никогда раньше не видел их такими, — запротестовал Тор, нахмурив брови и посмотрев прямо на него. — Мне говорили совсем другое. — Кто посмел? — Дело не в этом, Тор. — Но… — Суть в том, что такое явное неуважение к королевской семье вообще и к королю Локи в частности стало частью устойчивой модели поведения, — прервал его Тюр. — У меня есть сведения из разных источников, и многие сначала делились ими крайне неохотно, опасаясь твоей реакции, но все они сообщают одно и то же. — Когда? Где? Я этого не помню. — Мы больше не говорим о единичных случаях, Тор. Большинство утверждает одно и то же: они не могут вспомнить, когда в последний раз кто-то из бывшей Четвёрки Воинов использовал полный титул короля Локи или обращался к нему с подобающим его положению уважением. Все говорят, что они называли его исключительно по личному имени, а некоторые даже видели, как с ним обращались и поступали, словно он всего лишь слуга. — Конечно, мы не используем полные титулы, мы же дру… — Тор резко замолчал и словно сдулся на глазах у Тюра. — Хотя, пожалуй, я просто думал, что мы все друзья. Похоже, я сильно ошибался. Тюр едва сдержался, чтобы не уставиться на бывшего принца с изумлением. «Похоже, я сильно ошибался?» Неужели Тор не видит всех последствий и подводных камней этих слов? Возможно, придётся начать коррекционное обучение раньше, чем он предполагал. — Тор, это ты разрешил им перестать использовать правильные титулы? Тор тут же кивнул. — Конечно, я хотел, чтобы мы стали ближе и по-настоящему доверяли друг другу. Мне казалось, что постоянные требования Локи обращаться к нему «принц» всё это время мешали нам достичь этой цели. Как мы могли сблизиться, если приходилось соблюдать все эти чопорные формальности? Да, всё действительно было так плохо. Тюр на мгновение закрыл глаза, а затем в упор взглянул на своего вновь обретённого подопечного. — Твой брат был прав, Тор, вы всё ещё оставались военным подразделением. Специализированным и небольшим, но, тем не менее, отрядом эйнхериев, — заявил Тюр. — Это значит, что чёткая иерархия должна была соблюдаться и регулярно подкрепляться. — Но это только отдалило бы нас друг от друга! — возразил Тор, ожидаемо повышая голос с каждым словом. — Они были твоими подчинёнными и подразделением, а не просто друзьями, с которыми ты отправлялся в приключения. Тюр понял, что задел Тора за живое, заметив, как тот дёрнулся. Это был ещё один беспокоящий его аспект докладов — язык, который использовала эта небольшая группа. Слова вроде «приключения», «квесты», «поиск славы» и прочие. Похоже, этот отряд уже давно отошёл от своего изначального предназначения. Возможно, его напряжённые отношения с принцем Локи всё-таки вышли им боком, ведь Тюр не мог не думать, что будь они ближе, Локи, возможно, обратился бы к нему со своими опасениями, когда его брат их проигнорировал и отверг. Ясно было, что Локи, по крайней мере, осознавал значимость соблюдения иерархии. К счастью, нынешний регент уже признал допущенные ошибки, включая и эту, так что Тюр знал, что может говорить открыто и свободно с ним по этому вопросу. Теперь оставалось выяснить, удастся ли ему открыть другому сыну Одина глаза на его ошибки. — Вы ведь ладите с Ингваром, — возразил Тор. Тюр обратил внимание, что тот не назвал его заместителя по титулу. Было ли это связано с тем, что разговор шёл наедине, и это не имело большого значения, или это было частью модели поведения Тора? — Да, и хотя я считаю его другом, мы не забываем о своих ролях и субординации, — ответил Тюр. — Из того, что я видел на суде, ясно, что последнее явно было забыто. — Нет, это не так. Тюр сдержался, не став озвучивать первый пришедший на ум ответ. — Тор, в тот момент, когда тебя не стало и им пришлось слушаться твоего брата, они совершили государственную измену. Если они так поступили, когда Локи был на троне, не стоит думать, что раньше они бы вели себя иначе. — Почему мы снова говорим о Локи? — нахмурился Тор. Теперь Тюр был озадачен. — Ты утверждал, что они будут следовать субординации. Я лишь показал, что это не так. — В этом конкретном случае. — Тор, какие у тебя основания полагать, что они поступили бы иначе в другой ситуации? — Потому что так уже было. Когда я оказался в Норнхейме, Вольштагг взял руководство на себя и обеспечил наш побег. Норнхейм? Тюр не мог сразу вспомнить, о каком случае идёт речь, но это было не так важно. — Король Локи был там? — спросил Тюр. — Да. Опустив руку под стол, якобы чтобы почесаться, Тюр позволил себе сжать её в кулак. Неужели Тор всерьёз считал свои слова допустимыми? — Тор, когда ты был с остальными, кто был твоим заместителем? — Обычно мы не обсуждали это вслух, всё зависело от того, кто лучше знал местность. — Нет. Это не субординация. — Но… — Нет. Из-за своего статуса в тот период твой брат был и должен был оставаться главным, когда тебя не было рядом или ты не мог взять руководство на себя. — Но он не такой опытный, как другие! — выпалил Тор. — Лидер — это не обязательно тот, кто лучше всех владеет каким-то конкретным навыком, а тот, кто обучен командовать и способен на это, — резко ответил Тюр. — К тому же хорошие лидеры знают, когда нужно обратиться за советом к тем, кто разбирается в определённой области лучше них, если такая ситуация возникает. Как показал твой брат, привлекая лорда Адальгрима и меня для организации некоторых аспектов переговоров в Йотунхейме. — У Вольштагга был больший опыт в делах в Норнхейме. Тюр задумался, был ли он сам таким же трудным в общении, когда его называли упрямым и непреклонным. — Тор… — Это правда, и, кроме того, Локи слушает далеко не так часто, как вы, похоже, полагаете. Мне не раз приходилось напоминать ему о его месте. — Как тогда, когда он пытался предотвратить начало войны с Йотунхеймом? — парировал Тюр. По крайней мере, у Тора хватило совести выглядеть пристыженным. — Какая теперь разница? — спросил Тор. — Разве разговоры изменят то, что уже случилось? — Нет, но мы должны сделать так, чтобы это больше не повторилось, а для этого мне нужно понять, где была допущена ошибка. — И как это поможет? — Ты дал мне понять, что я ошибался, считая тебя готовым к собственному командованию. На мгновение Тор просто уставился на него в шоке, его рот приоткрылся, но Тюр знал, что это ненадолго. Он не ошибся. Щёки старшего сына Одина покраснели, а черты лица исказились от гнева. — Что ты сказал? — прогремел Тор. — Ты признал, что не обеспечивал соблюдение субординации, и это настолько подорвало авторитет короля Локи, что твои подчинённые попыталось захватить Хлидскьяльв спустя всего несколько часов после его восшествия на трон. — Это не моя вина! — Лидер всегда несёт ответственность. — Так ты берёшь на себя ответственность за их поступки? — парировал Тор. — Я так и сделал. Ошеломлённый, Тор на мгновение открыл и закрыл рот. — Но… что произошло? — Это касается только меня и моего начальства. Скажем так, король Локи поручил мне выяснить, в чём была ошибка, и предложить, как её исправить. — Просто поговорив со мной? — Нет, это лишь начало. Мы будем видеться и здесь, и на тренировочных полях до тех пор, пока я не удостоверюсь, что ты по-настоящему понимаешь, что значит вести воинов за собой. Только после этого тебе снова доверят командование. — Нет. Это… была не та реакция, которую ожидал Тюр. — Что ты сказал? — Я сказал «нет», — повторил Тор. — Я не подчинюсь этому, и ты не сможешь меня заставить. — В данный момент могу — ты больше не принц Асгарда, Тор, — это была не та тактика, которую Тюр хотел бы использовать, но это было правдой. — И даже если бы ты был им, эта рекомендация одобрена твоим братом. Если ты хочешь в будущем командовать другими эйнхериями, тебе придётся пройти коррекционное обучение. Лицо Тора было настоящей грозовой тучей, и Тюр знал, что только из-за отсутствия у него сил в настоящее время над Идавёллем не бушевала настоящая буря. Внезапно Тор поднялся, развернулся и выбежал из комнаты. Секунду Тюр просто сидел, озадаченный, но затем осознав происходящее, с тревогой бросился вслед за своим подопечным. Обычно он бы даже не стал рассматривать такую возможность, но если Тор не считал своего брата достойным лидером, — а учитывая их только что состоявшийся разговор это казалось всё более вероятным, — то он, возможно, не захочет подчиняться этому приказу. Тюр бросился по коридору и завернул за угол, откуда он мог видеть дверь в королевский кабинет. Как он и боялся, Тор, игнорируя возражения одного из стоявших снаружи эйнхериев, уже открывал дверь. — Тор! — крикнул Тюр, пытаясь его остановить, хотя и понимал, что это, скорее всего, бесполезно. И оказался прав. Один из людей Ингвара, увидев приближающегося Тюра, придержал для него дверь, и тот смог заглянуть внутрь. Король Локи сидел за своим столом, а перед ним — лорды Рагнвальд и Адальгрим. Все они, как и немногочисленные стражи, которых видел Тюр, повернулись к Тору. Последние явно отреагировали на внезапное и неожиданное появление, выдвинувшись вперед, с руками, уже лежащими на эфесах мечей. — Прошу прощения, генерал, он настаивал, — извинился стоявший снаружи страж. — И у нас не было приказа его не пускать. Тюр махнул рукой, давая понять, что не стоит беспокоиться, и жестом велел закрыть за собой дверь. Винить охрану было не в чем: они просто не знали, как реагировать на Тора, учитывая его нынешнее уязвимое состояние.