Передышка и тени

      Тишина в подвале Эллиота была обманчивой. Она не была тишиной покоя, а скорее густым, напряжённым молчанием, которое висело между всеми, как паутина. Возвращение с известием о Шедлетском и встречей с Билдермэном повисло в воздухе тяжёлым, неозвученным вопросом: «Что дальше?».       Дни начали обретать подобие рутины — суровой, спартанской, но необходимой для сохранения рассудка. Хрупкое равновесие держалось на распределении обязанностей.       Утро начиналось с мутного серого света, пробивавшегося через заложенные мешками с песком окна. Первым всегда поднимался Гость 1337. Его солдатский режим был незыблем. Он бесшумно проверял периметр, щупал температуру лба у Кулкида (мальчик потихоньку шёл на поправку, но был слаб и много спал) и будил остальных резким, но негромким щелчком пальцев. Сегодня его первой задачей был ремонт фильтра для воды — хлипкая конструкция из пластиковых бутылок и угля давала течь.       Эллиот, обычно пребывавший в мрачном молчании, нашёл своё место у импровизированной плиты — старой, ржавой электроплитки, подключённой к хитроумной, жутко гудящей схеме Тафа. Он не готовил своего «фирменного» месива. После случая с Кулкидом и намёков Нуба что-то в нём переломилось. Теперь он разваривал до состояния каши безвкусные, но безопасные консервированные бобы и кукурузу, найденные в старом складе, яростно помешивая их, будто вымещал злость на всём мире. Запах был скучным, но человечным. Прогресс.       Нуб стал неофициальным санитаром и «смотрителем за слабыми». Он менял повязки Кулкиду, бормоча ему под нос какие-то бессвязные, но успокаивающие истории о «старых, добрых временах» в Роблоксии, которых сам не застал. Потом он переключался на Шанса, принося ему воду и помогая делать осторожные упражнения для растяжки затекших мышц. Шанс принимал помощь молча, кивая, но его взгляд часто уходил в никуда, к стене, где, казалось, он снова видел стены подвала.       Азур взял на себя организацию и «внешнюю разведку мыслей». Он сидел в углу с блокнотом, дорисованным из обрывков бумаги, и пытался записать обрывки своих видений, связать их в подобие карты угроз. Иногда он ненадолго концентрировался, пытаясь «нащупать» присутствие Айтраппеда или уловить эхо воли Шедлетского в эфире. Это выматывало его, но давало им крохи информации: Айтраппед жив, движется, но держится на почтительном расстоянии. Шедлетский… был словно чёрная дыра — Азур чувствовал только пульсирующую, злую пустоту в том направлении, куда указывал Билдермэн.       Таф был тенью и опорой. Он редко находился внутри. Его царством стала территория вокруг убежища. Бесшумный, как призрак, он минировал подходы, маскируя ловушки под естественный мусор, сооружал растяжки с пустыми банками и укреплял стены подвала найденными металлическими листами. Раз в день он приносил «трофеи»: пачку невскрытых батареек, рулон прочного скотча, несколько банок тушёнки с едва читаемой этикеткой. Он ничего не объяснял, просто клал находки в общую кучу и снова исчезал.       Шанс был самым тихим звеном. Физически он заживал. Повязки сменились на пластыри, синяки пожелтели. Но внутренние раны были глубже. Он выполнял простую работу: сортировал припасы, чистил (под присмотром Эллиота) консервные ножи, часами мог сидеть, глядя на пламя свечи. Иногда его вдруг пробирала дрожь, и он инстинктивно чувствовал за спиной, будто кто-то стоит. Он ловил на себе понимающий взгляд Азура и отводил глаза, сгорая от стыда за свою слабость.       Кулкид стал тихим напоминанием о том, за что они сражаются. Он просыпался, кушал кашицу, которую ему терпеливо кормил Нуб, и снова засыпал. Но в его редкие моменты бодрствования появлялась прежняя искорка — он слабо улыбался, видя знакомые лица, и однажды даже попытался пошевелить своим демоническим хвостиком.       Вечером, после скудного ужина, наступало самое важное — совет. Собирались все, кроме Тафа, который оставался на посту. -;Отчёт о периметре, — начинал Гость 1337, разложив на ящике схематичную карту, нарисованную углём. — Восточная сторона чиста. На северо-западе — следы небольшой группы заражённых, обошли стороной. Ловушки Тафа на южной тропе не сработали. Значит, оттуда пока никто не подходит. - Припасы, — бурчал Эллиот, отодвигая тарелку. — Бобов хватит на неделю. Воды, если фильтр Гостя выдержит, — на пять дней. Нужен выход за медикаментами. У мальчика может подняться температура. - Азур? — Гость смотрел на ясновидца.       Азур вздрагивал, отрываясь от своих мыслей. - Айтраппед… на окраине Озёрного района. Двигается хаотично. Чувствую… раздражение. Нетерпение. Но не приближается. Шедлетский… тишина. Но тяжёлая. Как давление перед штормом. Билдермэн… - он замолкал, находя нужное слово… - Страдает. Его присутствие — сплошная боль. Но он где-то там, в лесу. Наблюдает, но не нападает». - Значит, он всё ещё может быть… на нашей стороне? — робко спросил Нуб. - Не на нашей, — поправил Азур. — Против Шедлетского. Это не одно и то же. - Что делаем? — фраза Гостя повисала в воздухе.       План созревал медленно. Они не могли сидеть вечно. Припасы таяли. Кулкиду нужны были настоящие лекарства. И игнорировать предупреждение Билдермэна, данное такой ценой, было самоубийством. Шедлетский копил силы. Они не могли позволить ему действовать первым. - Разведка, — твёрдо сказал Гость. — Не вся группа. Малый, мобильный отряд. Цель — найти источник шёпота «Звезды», который указал Билдер. Оценить угрозу. Без боя, если возможно». - Я иду, — немедленно сказал Азур. Его дар был ключом. - И я, — хрипло добавил Гость. Его военный опыт был необходим. - Я…я тоже, — неожиданно для всех, включая себя, прошептал Шанс. Все обернулись. Он не смотрел ни на кого, уставившись в стол. - Я знаю… как выглядит безумие, которое хочет всех контролировать. Может, почувствую его раньше, чем увидим.       Тишина после предложения Шанса была красноречивее любых возражений. Все посмотрели на него — на его всё ещё слишком бледное лицо, на руки, которые слегка дрожали, когда он сжимал их в кулаки на столе, на тень, не сходившую с его взгляда. Он пытался казаться твёрдым, но его собственное тело было ему уликой.       Гость 1337 первым нарушил молчание. Он не стал спорить, просто медленно покачал головой, оценивающим взглядом опытного сержанта осматривая Шанса с головы до ног. —Ты не выдержишь двадцати километров по пересечённой местности, а потом ещё и бой, если он случится, — его голос был лишён упрёка, это была констатация факта. — Твоя выносливость на нуле. Ты споткнёшься о корень, и нам придётся нести тебя, или оставлять. Ни то, ни другое нам не подходит. Ты — ценный актив здесь, на базе. Тебе нужно восстанавливаться, а не рваться в бой из чувства вины.       Шанс хотел возразить, но слова застряли в горле. Он знал, что Гость прав. Мысль о долгом пути, о возможной встрече с тем, что ещё хуже Айтраппеда, вызывала в нём не отвагу, а леденящий, парализующий страх, который мог подвести в самый ответственный момент. — Но… кто-то же должен, — прошептал он, опуская взгляд. — Азур не воин. Ему нужна защита там. — Нужен кто-то с хорошим зрением, быстрой реакцией и знанием местности, — раздался тихий, неуверенный голос с края стола.       Все обернулись. Нуб сидел, сгорбившись, но его глаза, обычно полные тревоги, сейчас смотрели прямо. Он нервно перебирал край своего потрёпанного свитера. —Я… я не силён в драках. И стрелять не умею. Но… я быстрый. И тихий. Мы с… — он запнулся, чуть не назвав имя того, кого больше нет, — …раньше много бегали по этим лесам. Я знаю тропы. И укромные места. И… и я могу нести аптечку. И следить за спиной.       Предложение повисло в воздухе. Нуб? Тот, кто дрожал при любом шорохе? Но в его словах была здравая логика.       Азур внимательно посмотрел на него. Его дар не показывал героизма в привычном смысле. Он видел в Нубе не воина, но выживальщика. Того, кто научился сливаться с местностью, угадывать опасность по едва уловимым признакам, кто инстинктивно знал, где можно спрятаться. Именно такие навыки могли быть ценнее грубой силы в разведке. — Он прав насчёт троп, — неожиданно поддержал Эллиот, не отрываясь от чистки консервного ножа. — Он, бывало, пропадал на полдня и возвращался с полными карманами какой-то дряни… но полезной дряни. Коренья там, ягоды. Знает, где можно пройти, чтобы тебя не заметили. — У тебя нет оружия, — напомнил Гость, но уже без прежней категоричности, а с деловым интересом.       Таф, стоявший в дверном проёме и молча слушавший, внезапно исчез, а через минуту вернулся. В его руке был не пистолет, а компактный, хорошо сбалансированный арбалет-пистолет, почти игрушечного вида, но с тщательно заточенными болтами. Он протянул его Нубу вместе с колчаном на шесть болтов. Жест был ясен: «Легко, точно, бесшумно. Не для боя, для защиты и сигнала». Нуб взял арбалет, держа его так осторожно, будто это была хрустальная ваза. Потом кивнул, и в его движениях появилась неожиданная уверенность. —Я… я научусь. Быстро. И я буду слушать. И смотреть.       Решение созрело само собой. Гость взглянул на Азура, тот ответил кивком. Затем он посмотрел на Шанса. —Твоя задача здесь не менее важна, Шанс. Ты остаёшься с Эллиотом. Вместе с Тафом вы — оборона базы. Если что-то пойдёт не так, и нам придётся отступать сюда, нам понадобится крепкий тыл. Ты должен будешь помочь Тафу удержать позиции и эвакуировать Кулкида, если понадобится. Это ответственность.       Переформулированная задача, звучавшая как долг, а не как слабость, заставила Шанса выпрямиться. Он снова кивнул, на этот раз твёрже. Его место было здесь. Пока. — Значит, решено, — подвёл черту Гость. — Отряд: я, Азур, Нуб. Выход на рассвете. Цель: разведка и оценка. Бой только в случае крайней необходимости для отхода. Остальные: режим повышенной готовности. Таф координирует оборону.       Ночь перед вылазкой прошла в иной суете. Теперь Нуб, а не Шанс, суетился, готовя свой рюкзак. Он аккуратно укладывал не только аптечку, но и кусочки мела для отметок, клубок крепкой нити для маркировки пути, и свою старую, потрёпанную карту района, на которой он когда-то отмечал безопасные тропы для прогулок. Он тихо разговаривал с Тафом, который короткими жестами объяснял ему основы обращения с арбалетом и как ставить простейшие растяжки-сигналы. Шанс наблюдал за ними из своего угла. Чувство неловкости и какой-то ущербности понемногу отступало, сменяясь другим — пониманием, что его слабость сейчас не бремя, а часть общего плана. Он подошёл к Нубу, когда тот завязывал шнурки. —Эй, — тихо сказал Шанс. — Будь осторожен там. Смотри в оба. И… спасибо.       Нуб вздрогнул от неожиданности, затем улыбнулся — маленькой, нервной, но искренней улыбкой. —Я… я постараюсь. Ты тут держись. И присматривай за Эллиотом, а то он без меня совсем угрюмым станет.       Рассвет застал троих у выхода. Гость 1337 в полной боевой выкладке, лицо непроницаемо. Азур с побледневшим от внутреннего напряжения лицом, но с твёрдым взглядом. И Нуб — выглядевший хрупким в своём потрёпанном свитере, но с арбалетом за спиной и рюкзаком, упакованным с педантичной аккуратностью. Он ещё раз оглянулся на убежище, на фигуры Шанса и Эллиота в дверях, на молчаливого Тафа на крыше, и глубоко вдохнул. — Готовы? — спросил Гость. —Готов, — кивнул Азур. —Я… я тоже готов, — выдохнул Нуб, и в его голосе прозвучала решимость, пересилившая страх.       Они шагнули в серый предрассветный туман, оставив позади хрупкое затишье базы и унеся с собой её надежды. Впереди лежали мрачные тропы, шёпот «Звезды» и тень того, кто когда-то был Шедлетским. А в убежище начинался новый день ожидания, где каждому, даже самому слабому, предстояло стать опорой.