Пролог

Ранний вечер 2 мая 1998 г.

Оглушительный рёв мыслей постепенно начинал стихать, и наполняющий лёгкие кислород дал ей возможность восстановить ритм дыхания и слегка унять бешеное сердцебиение. Под ногами Гермионы скрипели старые половицы, когда она маленькими шагами мерила небольшое помещение. С чрезмерным усилием провела указательным пальцем по обшарпанному кухонному гарнитуру, беглым взглядом окинув комнату. Деревянные покосившиеся шкафчики для утвари тянулись вдоль стен, на которых были выцветшие от старости обои. Мелкий узор листьев и бутонов на них едва можно было рассмотреть из-за слоя многолетней, практически чёрной пыли. Ей было сложно отделаться от ощущения, что всё вокруг казалось таким неуместным. Словно было совершенно неприемлемо вот так спокойно стоять на чужой кухне и чувствовать себя в безопасности, пусть и относительной. Просто дикость. Кислое послевкусие адреналина и горечь страха всё ещё оседали налётом на корне её языка, и Гермиона вздрагивала от каждого шороха. Но быстро приходило понимание, что это были всего лишь Аберфорт, Минерва, Джинни или ещё кто-либо из Ордена, просто проходившие неподалёку от дверного проёма. Она одёргивала себя и успокаивалась. Гермиона крутила в руках волшебную палочку, кончик которой упирался в её ладонь с нажимом, словно через боль и неприятные ощущения она старалась вернуться к настоящему времени. Какой-то нервный приступ, попытка сбросить стресс, просто чтобы окончательно убедиться, что она на самом деле жива. Что ей, да и Ордену в целом, всё же удалось выбраться. — Небольшой ремонт и пара заклинаний незримого расширения всё же понадобятся, — заключила Гермиона, старательно переключая внимание со стены на Гарри. — Но место и правда чудесное. Как вы его нашли? Он стоял в паре шагов от неё, пустым взглядом сверля маленькое мутное окно с тёмными дырявыми шторами. За пределами помещения постепенно нарастал гул голосов других членов Ордена Феникса и той горстки союзников, которая у них осталась. — Как-то само вспомнилось. — Голос Поттера звучал тихо, даже немного загнанно. Будто, если бы он сказал эту короткую фразу чуть громче, всё вокруг разлетелось бы в пепел и над их головами снова засвистели бы заклинания. Гарри пожал плечами, устало плюхнувшись на один из десятка стульев, которые были придвинуты спинками к стене и накрыты плотной бежевой тканью. Он запустил пятерню в смоляные волосы, всё ещё припорошенные серой пылью, и раздражённо взъерошил их. Словно обычный разговор требовал теперь гораздо больше концентрации. Гермиона промолчала в ответ, потому что не имела никакого понятия, что сказать. Да и вряд ли сейчас вообще существовали правильные слова. — Мы с Дурслями однажды приезжали сюда, в Рэдрут, когда мне было около пяти, — внезапное тихое пояснение Гарри заставило её вздрогнуть. Он продолжил, не поднимая головы: — Раньше тут жили люди. У Вернона на одной из шахт работал отец, потом предприятие развалилось, добычу металла прекратили, и… вот, — информация выдавалась практически скороговоркой, как заученный текст, на одном дыхании. Гермиона коротко кивнула, пусть Гарри этого и не увидел. Она стянула с плеч порванную джинсовку и розовую толстовку на молнии. С шумом выдохнув, она села рядом с другом, оперевшись локтями на колени, рассматривая свои грязные ладони. Левая рука будто горела огнём, напоминая о том прикосновении… Но она несколько раз сжала ладонь в кулак, стараясь прогнать это чувство. Не сейчас. Сейчас вообще не время думать о чём-то другом. Невероятное облегчение от того, что можно было спокойно сесть и выдохнуть, перемежалось с тем фактом, что весь день казался бесконечно долгим. Последние сутки превратились в сплошное месиво, где события прокручивались через гигантскую мясорубку. И стоило каких-то невероятных усилий просто расставить всё по местам в своей голове хотя бы ради того, чтобы трезво воспринимать происходящее. Но все крохи спокойствия раз за разом превращались в пепел. Мозг всё ещё боролся, а нервная система отказывалась приходить в норму. Гермиону затягивало куда-то вглубь сознания, как в трясину. И чем больше она барахталась и сопротивлялась, тем сильнее погружалась в тёмные воды. Она хотела бы что-то сказать. Как-то поддержать Гарри, утешить, ментально вернуться в эту кухню, но, увидев его сгорбленную спину, прикусила щёку изнутри. Он закрыл лицо руками и, как ей показалось, едва слышно, сдавленно всхлипнул. Лучшее, что она могла сделать сейчас, — молча остаться рядом и положить ладонь ему на плечо. — Извините, Гарри? — голова профессора Слизнорта осторожно показалась в проёме. — О, мисс Грейнджер, вы тоже тут. Замечательно. Гестия, Флёр и Минерва начинают распределение комнат, скоро будет собрание в холле на втором этаже. Гермиона выдавила из себя благодарную улыбку и сдержанно кивнула, но не решилась оставить Гарри в одиночестве.