Глава 1

Раннее утро 2 мая 1998 г.

— Беги. Тихий, почти ласковый шёпот раздался у её уха, а левой ладони неуловимо коснулись холодные пальцы, которые она рефлекторно попыталась поймать, чтобы удержать его на месте. Но Малфой, слегка задев её плечом, вышел из шеренги и пересёк двор перед главным входом в замок, направляясь к своим родителям мимо Волдеморта. И, пожалуй, при других обстоятельствах она могла бы придать этому мгновению гораздо большее значение, если бы не её друг, руки которого безвольно свисали вниз, и Хагрид, глаза которого покраснели от града пролитых слёз. Но уже вскоре она осознала, к чему он её подталкивал. Им всем пришёл конец. И всё вокруг в считанные мгновения превратилось в сплошное безумие. — Мне жаль, Гарри… так жаль, — прохрипел Невилл и тут же простонал, уже не имея сил терпеть боль. Рон вновь споткнулся, волоча его на своей спине. — Я пытался… правда пытался. Гермиона же пыталась не концентрироваться на кровоточащей ране в боку Лонгботтома, но хлещущая под давлением кровь словно гипнотизировала. Нагайна вырвала ему кусок мяса и едва не задушила, смертоносным кольцом свернувшись вокруг шеи. Единственное, что спасло его, а заодно и обрекло их на нынешнее положение, — попытка Волдеморта спасти свой крестраж, когда он аппарировал змею в неизвестном направлении. Она, как могла, гнала от себя назойливую острую мысль о том, что Невилл — нежилец. Но его бледное лицо, испарина на лбу и абсолютно расфокусированный взгляд говорили сами за себя. Он потерял слишком много крови. И, очевидно, слегка бредил, потому что Гарри даже не было рядом. Удивительно, что у него хватало сил уже в сотый раз бормотать извинения. Ещё буквально час назад в Гермионе жила уверенность, что с минуты на минуту всё будет кончено. Что сверкнувший в воздухе меч Гриффиндора перережет змею пополам и до победы останется маленький шаг — убийство Тома Реддла. Но нет. Теперь на них была возложена иная миссия, которая не включала в себя убийство тёмного мага. Они старались найти выживших и спасти. Этот план был придуман на самую последнюю букву алфавита, ведь они полагали, что всё закончится сегодня. Очень наивно. И теперь спасение было в отступлении. Может быть… поэтому он сказал бежать? Может быть, он знал что-то, чего не знали они? Гермиона не понимала, что думать, как поступать, во что ей верить. Вера в целом стала каким-то далёким и очень абстрактным понятием. Лучи и искры разных заклинаний преимущественно зелёными вспышками летели над их головами и не стихали ни на секунду. В самом начале колонны, расчищая путь, бежали Флёр, Аберфорт, Гарри и Джордж. Замыкали шествие и отбивались от брошенных в спину проклятий — МакГонагалл, Кингсли, Артур, Гестия и Билл. Большое количество волшебников в середине строя поддерживали раненых и тех выживших, которых они находили по пути. Рядом с Гермионой были Дин, Симус, Джинни и Луна — они прикрывали правый фланг и вступали в битву в зависимости от того, с какой стороны на них нападали. Кто был в другой части колонны, она не знала: между ними было слишком много человек. Гермиона даже приблизительно не могла охватить их всех взглядом. Они спешно исследовали коридоры и закоулки на пути к третьему этажу, где был выход к западным воротам, которые могли позволить им скрыться из замка через Запретный лес. И она видела их всех… Всех, кому они уже были не в силах помочь. Каждое лицо. Каждый безжизненный взгляд. Каждую лужу крови. Каждых студентов разных факультетов и курсов, в том числе младших, которые не успели эвакуироваться через тайный проход к «Кабаньей голове» до начала битвы. Все эти картины сковывали движения: она часто запиналась, потому что ноги отказывались двигаться дальше. Профессоров Вектор и Спраут они обнаружили на лестнице второго этажа. Обе женщины лежали лицом вниз, в большом багровом пятне. Вокруг их тел, скользя по крови, обвивались дьявольские силки. Сивилла Трелони и кентавр Флоренц нашлись уже у портрета алхимика на движущейся части лестницы. Их позы были неестественными, ломаными, словно ни одна кость не находилась на своём месте. Тело кентавра лежало прямо на хрупком теле прорицательницы, будто он хотел прикрыть её собой в последнее мгновение. Все лица кровавым клеймом выжигались в сознании Гермионы, застывая недвижущимися портретами. Казалось, если бы не стихийный поток толпы, который волной уносил её с собой, Гермиона так и застыла бы где-то ещё на выходе из Большого зала, напрочь лишившись способности двигаться. Но Джинни крепко держала её, точно понимала, что в голове у Гермионы, невзирая на отточенные действия и отменно применяемые защитные чары, — пустота. Вокруг было слишком много всего. Много смертей, которые стали чересчур осязаемы. Много шума, криков, суеты, паники. Разум просто отказывался воспринимать всё это и постепенно отключался, но набатом раз за разом отбивалась одна короткая фраза, разрывающая барабанные перепонки. «‎Беги». Она слышала крики Пожирателей Смерти. Они выделялись в общей какофонии как нечто инородное и вызывающее неподдельный страх. Она слышала их топот, шорох их мантий. Они гнали остатки Ордена Феникса, как шакалы — раненых зверей. И от каждого их победного вопля, от каждого заклинания веяло лишь одним вопросом. Кто следующий? Кому не повезло быть чуть выше, всего лишь на пару дюймов? Или же кто следующий немного отклонится от колонны? В кого прилетит очередное заклинание? У неё не было ответов на эти вопросы. Она едва успевала осознать, что ещё одно тело рухнуло на мраморный пол, и лишь выше поднимала ноги, чтобы, как и все остальные, переступить через товарища и двигаться дальше. Гермиона старалась держаться изо всех сил, чтобы не сеять ещё большую панику, но её крепкие корни уже обвивали каждый уголок мыслей, в глотке бил пульс. Всё было зря. Год усилий, погони за крестражами, бессонные ночи — всё было зря. Всё летело к чертям в самые недра ада, а те лишь ухмылялись, лакомились их костями и настойчиво требовали добавки. Когда Гарри спрыгнул с рук Хагрида и бросился в бой, у них у всех зародилась надежда. Новый стимул, который не дал сдаться. Мотивация вновь поднять палочки и на мгновение забыть тех, кого они оплакивали в течение предыдущего часа. То, ради чего всё ещё стоило сделать последний рывок, ведь между ними и победой оставался маленький шаг. Но увы. Искры надежды потухли так же быстро, как зажглись. И никто не был за это в ответе. Просто череда неудач выстроилась в линию из косых домино, а кто-то сверху пнул эту шаткую конструкцию. Всё пошло наперекосяк ровно в тот миг, когда Нагайна увернулась от меча и вцепилась в Невилла, который теперь был едва жив. А затем численность Пожирателей Смерти на поле битвы постепенно начала превосходить численность Ордена Феникса и сторонников Хогвартса, которые и так понесли немалые потери в эту ночь. Где-то совсем рядом прогремела череда взрывов, и толпа резко затормозила, стихийно, и Гермиона едва не выронила волшебную палочку. Когда пыль немного осела, карие глаза увидели то, что вполне могло означать финал их побега. Единственный путь, по которому они могли относительно беспрепятственно покинуть замок и пересечь границу, был отрезан. Весь проход загородили огромные куски мрамора, потолок обрушился. Под ногами уже проглядывались бегущие по полу трещины. Замок вибрировал, будто прощаясь с магией, которая когда-то охраняла их. Слабеющая, она чувствовалась в пыльном воздухе, в расколотых стенах и полах верхних этажей, которые теперь грудой лежали перед ними. Хогвартс помогал им до самого конца, но древняя магия, заключённая в замке, неумолимо угасала. — Если мы попробуем пробить завал, — произнёс Кингсли, — то можем спровоцировать обрушение. Он сказал это не так громко, но из-за образовавшейся тишины услышали абсолютно все. И дальше не последовало никакого приказа. Гермиона видела, как Кингсли перевёл взгляд на Гестию, добавив что-то уже шёпотом. Пол задрожал ещё сильнее, пуская более широкие разломы, и приближение Пожирателей казалось уже абсолютно неминуемым. — Это конец, — хрипло проговорил Симус и с грустной улыбкой похлопал Дина по плечу, который поджал губы и ответил ему таким же сдержанным жестом. Гермиона приложила ладонь к солнечному сплетению, чувствуя, как волна лихорадки узлом поднимается от желудка. Рука Джинни выскользнула из её холодной от страха ладони, и Уизли бросилась вперёд, выкрикивая имя Гарри. Гермиона потерянно обернулась через плечо, встретившись со взглядом Рона, который был переполнен чем-то гораздо большим, чем простые слова прощания. Невилл на спине Рона слабо приоткрыл глаза и лишь кивнул. Они были просто мелкой добычей. И хищник наконец-то загнал их в угол клетки. Защита Хогвартса пала. Как человеческая, так и магическая. Гермиона судорожно осматривала людей: они шептали какие-то извинения и сдавленные признания. Её сосредоточенные глаза скользили по стенам замка, будто в испещрённых трещинами плитах мог крыться ответ. Шестерёнки в голове работали с утроенной силой, перемалывая скопившуюся ржавчину между зубцами. Её взгляд пересёкся с тёмно-карими глазами Чжоу, которая порывисто обняла Луну. Их никто не спасёт и не защитит. Защита? Мысль пролетела яркой вспышкой — Гермиона готова была ударить себя по лбу от очевидности идеи. Конечно, это рискованно, но разве у них было много вариантов? Она бросилась сквозь толпу к Минерве, одновременно шаря по карманам. Защита замка рухнула. А это значило, что не было не только защиты, но и ограничений, которые когда-либо применяли к стенам и территории Хогвартса. Аппарировать в одно место, тем более таким большим количеством людей и при наличии тяжелораненых, было нельзя. Да и ограничения в магии перемещений не способствовали их спасению. Но она чуть не забыла о самом главном, пусть и противозаконном. Кто сейчас выдвинул бы ей обвинения? Возможно, со стороны её взгляд выглядел слегка безумным, когда она едва ли не воскликнула от радости, увидев на полу осколок от горгульи, и упала на колени, подтащив его к себе. — Профессор МакГонагалл! — крикнула Гермиона через плечо, уже видя приближающегося декана. — Мы можем сделать порт-ключ? Она ни грамма не была уверена в успехе. Но прекрасной стороной Минервы было отсутствие лишних вопросов. За годы взаимодействия между ними установился негласный кодекс доверия. Она решительно кивнула, раздувая крылья тонкого носа. Серо-голубое свечение сорвалось с двух концов волшебных палочек, и Гермиона, силясь не вслушиваться в приближающийся топот приспешников Волдеморта, визуализировала место, в котором была более десяти лет назад. — Сосредоточьтесь на конечном пункте, — голос профессора прозвучал прямо около уха. Гермиона почувствовала, как дрогнула рука Минервы на её плече, когда в опасной близости прогремела череда новых взрывов и мраморная плита будто подкинула их вверх. — Я усилю заклинание. Яркая вспышка осветила коридор и потушила факелы. Сияние впиталось в осколок от былого интерьера замка, просочившись внутрь мрамора. — Давай, не подведи, — умоляюще прошептала Гермиона, обращаясь не то к Мерлину, не то к Моргане, не то к Хогвартсу с самой последней и важной для них просьбой. Сейчас она была настроена уверовать во что угодно, лишь бы это помогло. Затем она обернулась, чтобы обратиться уже ко всем, и крикнула: — Все! Быстро прикоснитесь друг к другу! — Чуть понизив голос, она посмотрела на трёх ближайших волшебников: — Кингсли, Чарли, профессор МакГонагалл — вы замыкаете цепь. — Ты уве’гена? — тон Флёр прозвучал чуть настороженно, но на её лице застыла непроницаемая маска. Бег догоняющих был слышен уже в паре поворотов от них, что сокращало ту фору, которую им удалось выиграть. — Нет. Но терять нечего, — протараторила Гермиона. Внутри всё клокотало то ли от страха, то ли от адреналина. Она откашлялась от пыли, чтобы снова крикнуть: — Готовы? Оглушительный рёв и одобрительный гул в один миг заполнили пространство вокруг, заставив сердце сжаться. Им всем было нечего терять в эту минуту. Руки Чарли и Минервы крепко сжали её плечи с обеих сторон. Кингсли крепко держал Гермиону за воротник джинсовки. МакГонагалл коротко кивнула, подтверждая готовность, и Гермиона судорожно выдохнула: — Чёрт с ним. И пальцы, чуть дрогнув, коснулись осколка горгульи. Из пространства вдруг выкачали весь воздух и сжали до размера спичечного коробка. Горло слиплось, а глаза — ещё мгновение, и вылетели бы из орбит. Ей казалось, что она кричала, стараясь сбросить напряжение, но она не слышала ничего, кроме давящей на уши пустой тишины. И вдруг в лицо ударил мощный поток тёплого воздуха, который Гермиона начала жадно хватать ртом, слыша рядом точно такие же задушенные вдохи. Она крепко зажмурилась, с силой сглатывая, чтобы уши перестало закладывать. Просторные поля на окраине Шеффилда были такими же зелёными, какими остались в её памяти с тех пор, как она приезжала сюда в детстве с родителями. Разве что деревьев стало чуть больше. Огромное голубое и безоблачное небо было спокойным, словно обещало укрыть их и дать пристанище. Не без помощи вовремя подоспевшего Рона ей удалось встать на ноги, поскольку приземление на коленные чашечки выдалось не самым мягким, даже невзирая на густую изумрудную траву. Гермиона болезненно поморщилась, тихо поблагодарив Рона, но, встретившись с его обеспокоенным взглядом, стыдливо отвернулась куда-то в сторону, сжимая левую руку в кулак. Кингсли громко и чётко просил всех посмотреть по сторонам и понять, кого не хватает, а сделать это было не так просто. Гермиона привстала на цыпочки, вглядываясь в огромное количество макушек и лбов. Луна заметила пропажу Терри Бута, которого видела рядом до начала битвы. Чжоу осознала, что нет сразу нескольких студентов: Розы Целлер, Джастина Финч-Флетчли, Энтони Голдстейна и… — И Захария Смит. Его тоже нет, — отрапортовала Чанг, пока миссис Уизли вносила новое имя в длинный пергамент. — Пусть вообще провалится, — фыркнул Симус, который при одном лишь упоминании Смита выглядел раздражённым. Наткнувшись на вопросительный взгляд Гермионы, он уточнил: — Этот идиот сбежал, как трус, ещё в самом начале. Оно-то и понятно, сама помнишь его со времён Отряда Дамблдора. Он сбил меня с ног и ещё нескольких наших второкурсников, которые только готовились к эвакуации. А они, между прочим, умоляли старших Ордена пустить их на защиту Хогвартса! Гермиона неопределённо покачала головой, не зная, как правильно отреагировать на его реплику. Конечно, бояться было нормально, не стыдно. Все боялись. Но Смит всегда внушал ей некую антипатию, поэтому было достаточно сложно не согласиться с Симусом. В итоге Молли, Гестия Джонс и Флёр составили достаточно внушительный список тех, кого абсолютно точно видели живыми и чьих тел не было в Большом зале. Гермиона протиснулась к миссис Уизли, собирая в кулак остатки самообладания. Она прекрасно знала, что его нет среди тех, кто бежал с ними с поля боя, но последние несколько минут всё равно вглядывалась в толпу с абсолютно глупой и неоправданной надеждой. Хоть и понимала, будь он тут, она бы уже знала. Какая-то её часть, которая была заживо похоронена в конце шестого курса, была в этом уверена. Будь он тут — он стоял бы рядом. Но произошло слишком много всего. Сосредоточенный взгляд Гермионы пробежался по списку имён, и она недовольно поджала губы, когда увидела, что никто не внёс ни единого имени, которое принадлежало бы факультету Слизерин. Гермиона наспех начала перечислять всех, кого только могла вспомнить при такой мозговой перегрузке, и лишь в последнюю очередь выдала то имя, которое вообще сподвигло её подойти. — Драко Малфой. — Что, милая? — миссис Уизли подняла взгляд и наклонилась чуть вперёд, словно не услышала её из-за гомона. — Драко Малфой. Внесите его имя в список, — настойчиво повторила Гермиона, унимая нарастающую панику, а затем едва слышно добавила: — Пожалуйста. — Ох, конечно-конечно! — Молли взмахнула палочкой, заполняя последнюю строчку в пергаменте. — Молодец, что вспомнила о нём. Мальчик сегодня так нам помог! Гермиона сдержанно кивнула и отвернулась. Её губы сжались в плотную линию. Вспомнила… А забывала ли? Она тряхнула головой, сбрасывая новую волну наваждения, чувствуя, как те воспоминания, которые она тщательно подавляла, шевельнулись на подкорке. Мадам Помфри пронеслась мимо, от Невилла к другому раненому. Сердце болезненно сжалось, когда Гермиона увидела Джорджа. Он помогал Флёр сопоставлять имена в списках, чтобы избежать повторений. Со стороны могло показаться, что он сосредоточен на конкретной задаче, но слёзы бесконтрольно лились из его глаз, сколько бы он ни пытался утереть их рукавом куртки. Кингсли резво запрыгнул на небольшой камень, покрытый мхом, и возвёл руки к небу, призывая галдящую толпу к тишине. За эту ночь он словно постарел на несколько лет. Она хотела податься вперёд, но рука Рона приобняла её за плечи. — Я, Артур, Аберфорт, Гестия и Билл возвращаемся в Хогвартс. — Возмущённый гомон, полный страха, пронёсся в воздухе, перекрыв голос Бруствера. И лишь когда звук стих, он продолжил: — Нам необходимо попробовать найти других, если им удалось выжить. Мы не можем бросить их там. — Я тоже вернусь, — Гермиона ловко выскользнула из хватки Рона и вышла вперёд, чуть сдвинув Джинни в сторону. — Все остальные остаются с профессором МакГонагалл и миссис Уизли, — чётко проговорил Кингсли и отрицательно качнул головой, глядя на Грейнджер. А она, к своему стыду, ощутила нотку облегчения. — Вам и мадам Помфри нужно организовать убежище для раненых. Затем найти место для тех, кто в состоянии позаботиться о себе самостоятельно. На вас организация штабов, — последнюю фразу он произнёс уже глядя на Минерву. Гермионе хотелось спрятаться от всего мира из-за того, какая волна стыда её прожигала. Невзирая на то, что она выдвинула свою кандидатуру, одна мысль о возвращении в Хогвартс наполняла ужасом. Если сравнивать с окутывающим её сейчас страхом, казалось, что в замке она почти ничего не чувствовала. Там хоть и была паника, Гермиона делала, что должна была. Но теперь, когда лёгкие наполнились чистым и свежим воздухом, пришло липкое осознание того, что она всё же смертна. Что она действительно могла сегодня умереть. И с каждым мгновением это чувство накрывало всё сильнее. — Когда будете снова здесь, отправьте Патронусы, — МакГонагалл устало потёрла переносицу, на которую давила треснувшая оправа. — Мы сообщим место. Следующие часы прошли в тошнотворном водовороте перемещений и поиска убежищ. Было принято общее решение уйти подальше от жилья маглов на юг, близ городка Сейнт-Мартин. В окружении полей, выжженных солнцем, нашлась заброшенная ферма — несколько одноэтажных длинных построек, расположенных параллельно друг другу. Обшивку из обрешётки местами тронула коррозия, горизонтальные брусья крошились от старости, но все эти проблемы с лёгкостью решала магия. Могла бы магия решить и другие проблемы. Гермиона на мгновение остановилась, переводя дыхание.

Поздний вечер 30 июня 1997 г.

Драко резко отдёрнул левую руку, смерив Гермиону холодным и жёстким взглядом. — Это ты хотела увидеть?! Её глаза впились в силуэт метки на левом предплечье. Чёрные чернила выглядели так неестественно на бледной коже. Словно их там никогда не должно было быть. Гарри говорил ей об этом сотню раз. А она? Ей не хотелось верить в нечто подобное. Не когда дело касалось его. Но сейчас, наконец-то столкнувшись лицом к лицу с уродливой правдой, в её голове было на удивление пусто. Не было ни злости, ни обиды. Скорее… просто череда вопросов. Но вот он злился. Хотя, по идее, всё должно было быть наоборот. Свирепый взгляд резал её лицо, словно он готовился к шквалу грубых слов, которые она могла бы сказать ему. Гермиона уже раньше видела такой взгляд. Эту непроницаемую маску, которую она так долго снимала слой за слоем. Но он снова прятался, потому что ситуация вышла из-под его контроля, и тот факт, что она не кричала и не ругалась, вряд ли ему помогал. — Ты принял её летом? — спросила она. Брови Малфоя сошлись к переносице, он явно ожидал совсем иной реплики. Он сделал шаг вперёд и… Сейчас, вспоминая это, она понимала, какую ошибку допустила. Но тогда это был просто инстинкт. Он сделал шаг к ней, а она — от него. Назад. Подальше. Чтобы избежать контакта. — У меня не было выбора, — глухо прошептал он, даже не предпринимая попытки защититься. Гермиона молчала, медленно переводя взгляд с метки к его глазам. Невзирая на оглушающую пустоту в груди, ей казалось, что если уж он и лгал, то не всё между ними было ложью. Было ведь… было ведь хоть что-то настоящее? Они ведь могли всё обсудить… попробовать как-то решить ситуацию. Почему-то именно в это мгновение хотелось действительно сесть и поговорить обо всём, но его резкое движение прервало поток эмоций. Она видела лёд в его глазах и слышала холод в голосе. А последняя его фраза заставила её замолчать. Он закрылся от неё. — Беги из замка, — почти неслышно сказал он. — Они скоро будут здесь.

Вечер 2 мая 1998 г.

Гермиона возвела палочку к небу, практически беззвучно бормоча защитные заклинания и стараясь отогнать наваждение. Она просто не могла позволить себе… и ему вернуться, чтобы всё перевернуть вновь. За целый год поиска крестражей ей удалось убедить себя, что всё, что было на шестом курсе, — полнейшая хрень, как бы выразился сам Малфой. Что она изначально и так всё понимала и просто занималась глупым самообманом. Что она знала, на чьей стороне будет он, на чьей — она. Что их места были заранее предначертаны. Всё было кристально чисто, хотя у неё время от времени всё равно возникали вопросы, зачем ему нужно было выстраивать близкие и доверительные отношения. И что же произошло потом? Их поимка в Малфой-мэноре, после которой Гермиона не могла оправиться несколько месяцев и выстроить защиту от мучительных воспоминаний. Потому что она слышала не только собственный крик. В тот день она слышала всё. И даже тогда ей удалось поверить, что это был лишь сон, иллюзия. Что подсознание в момент пыток Беллатрисы создало безопасный уголок, который мостиком соединял Гермиону с безопасным местом и временем. А сегодня он объявился в Выручай-комнате и толкнул престранную речь до того, как ему помешали Рон и Гарри. Он что-то сбивчиво говорил, но она ничего не слышала из-за рёва Адского пламени, но среди всего Гермиона урвала одну короткую фразу, когда он крепко сжал её руки, твёрдо глядя в распахнутые от шока глаза. — Я ошибался. Во всём ошибался. И потом, в общей суматохе, он вынырнул из толпы во дворе и бросил волшебную палочку Гарри, чтобы тот не остался безоружным против Волдеморта. У неё не было никаких сил даже пытаться всё это осмыслить. Гермиона предчувствовала, что для этих размышлений она ещё найдёт время и с лихвой черпнёт из чана вины и отчаяния. Уж слишком знакомо ей это было. На небольшом расстоянии от неё стояли профессора Флитвик и Слизнорт, наряду с несколькими старшекурсниками накладывая по периметру фермы защитные и маглоотталкивающие чары. Гермиона же, к собственному неудовольствию, поняла, что делала всё на прожжённом автомате. Ещё несколько дней назад она была титанически уверена, что делала это в последний раз. Что до начала нормальной жизни рукой подать. Но проклятые мысли раз за разом сжимались в змеиный узел вокруг её горла, пока она изо всех сил старалась от них избавиться, но безуспешно. Она была сбита с толку настолько сильно, что практически не могла сосредоточиться ни на чём конкретном. Нужно было просто остановиться и дать себе передышку. Она видела, как около десяти волшебников взмахивают палочками, занимаясь восстановлением и укреплением зданий. Кто-то трудился над ремонтом выбитых окон. Минерва быстрым шагом вышла из второго здания, махнув тем, кто занимался первичной медицинской помощью прямо на газоне. Значит, работа над первой постройкой уже была завершена, раз началось заселение второй. Только сейчас Гермиона начинала осознавать истинный масштаб количества раненых. Она заглянула в первое здание, отметив, насколько всё здесь было похоже на больничное крыло в Хогвартсе, разве что вместо светлых тонов всё выглядело немного мрачным. Десятки заполненных коек стояли вдоль стен, и между ранеными кружили пять студентов с Когтеврана и Пуффендуя, под чутким руководством мадам Помфри и миссис Уизли. Вернувшись к прилично поредевшей толпе сокурсников и преподавателей, Гермиона на мгновение удержалась за локоть Джинни. Возникало ощущение, что на ноги наложили какое-то заклинание и они постепенно превращались в желе. Икры и бёдра тянуло вниз с такой силой, что она едва могла стоять прямо. — …нам нужно расположиться чуть восточнее, — продолжил свою речь Гарри. Видимо, в отсутствие Кингсли он взял на себя роль мозга операции. — Так мы сможем отследить приближение к целительному лагерю. Мы с Биллом уже нашли место, где будет основной штаб. Этим местом и оказался Рэдрут. Маленький заброшенный городишко, о существовании которого маглы, возможно, уже просто забыли. Такие старые поселения во многих странах называли «городами-призраками». И в паре миль от центра крохотного Рэдрута, на самой окраине, нашёлся он. Трёхэтажный дом, обшитый выцветшей бежевой панелью под дерево. Местами были выбиты стёкла, на крыше зияла огромная дыра, а на самом верху, где располагался дымоход, было чьё-то гнездо. Неприлично большая площадь около дома была покрыта неухоженным газоном. А вокруг — густой лес, который прятал дом в плотное кольцо вечнозелёных хвойных деревьев. Гермиона понимала, что радоваться нечему. Не в тех они условиях. Но место внушало какое-то чувство защищённости. Да и перспектива обзавестись маленьким углом, где можно было свернуться калачиком и проспать не менее суток, всё же дарила успокоение. Но как бы она ни устала — даже не смела пискнуть вслух. Гермиона видела, что все вокруг неё устали точно так же, а то и больше. Многим тяжело давался этот день. Она видела, как Минерва всё чаще останавливалась, прислонялась к стене и переводила дыхание, опустив плечи. Грейнджер же так и не смогла унять нарастающее напряжение, которое с каждой минутой становилось сильнее. Во время зачистки дома она то и дело бросалась к ближайшему окну, выискивая знакомые фигуры в новых хлопках аппарации. Несколько членов Ордена Феникса оббегали близлежащие поселения, искали образцы еды и предметов первой необходимости, чтобы потом умножить их количество с помощью магии. Миссис Уизли появилась в Рэдруте через пару часов, примчавшись из целительного лагеря. Конечно, Молли отмахнулась, сказав, что пришла помочь с приготовлением еды, однако, помешивая макароны, она не могла оторвать взгляд от окна. Конечно, она ждала появления мужа. И он вернулся, словно почувствовал, с какой скоростью она сходит с ума, пока его нет рядом. Гермиона застыла на месте, когда увидела с вернувшимися братьями Уизли, Артуром, Кингсли и Гестией всего несколько человек. Студентов Когтеврана — Джереми Стреттона, Энтони Голдстейна и Майкла Корнера, а также Лили Мун со Слизерина. Из рук едва не выпала стопка тарелок, которую ей всучила миссис Уизли, чтобы накрыть на стол. Когда они поравнялись, мистер Уизли побежал навстречу жене, а Бруствер остановился в коридоре с абсолютно потерянным взглядом. Гермиона выжидательно посмотрела на него. — Ещё семь человек с мадам Помфри, — тихо проговорил он, стаскивая с плеч мантию. — Пара слизеринцев, гриффиндорцев и пуффендуец. И вроде бы должно было стать легче, хоть на одну миллиардную. Ведь кого-то удалось спасти. Только было одно очень существенное «но». В списках было сорок девять имён. Ей казалось, что в груди всё вот-вот вывернется наизнанку. Дрожащими руками Гермиона поставила тарелки на тумбочку и с силой прикусила нижнюю губу. — Хагрид? — так же тихо спросила она, не поднимая взгляд. Словно будет не так больно, если не видеть, как произносятся эти слова. — Его имя по ошибке попало в список, — голос Кингсли прозвучал как издалека. — Его убила Беллатриса, когда началась суматоха. Я видел Рубеуса, когда мы отступали. Мне жаль. Гермиона закрыла глаза, пропуская лёд через себя. Будто оборвалась последняя ниточка, связывающая её со счастливым и практически беззаботным временем. С десятком вечеров в хижине лесника, каменными кексами, обжигающим чаем и раскатистым смехом полувеликана. Раньше она не так ценила все эти мгновения, это казалось какими-то обычными буднями. Чем-то, что по умолчанию всегда было, есть и будет. Но теперь Гермиона понимала, что, даже если каким-то чудом война закончится и они выйдут победителями, не будет больше ни одного такого вечера. Она прижала пальцы к закрытым векам, выдыхая обжигающе горячий воздух. — А Малфой? — она старалась произнести это спокойно, но уже не могла сдержать тот рёв, который грозил вырваться наружу. — Его не нашли. Гермиона почувствовала, как её плечи крепко сжали чьи-то руки: Гарри обнял её. Она крепко обняла его в ответ, его тело била такая же крупная дрожь. Они все любили Хагрида, но у Гарри с ним была особая связь. Гарри не просто дорожил им, как близким добрым другом. Хагрид был тем, кто открыл Гарри дорогу в волшебный мир. И теперь этот же мир его отобрал. Третьи руки, которые были очень длинными, накрыли их новым объятием. Голова Рона показалась рядом, его всхлип прозвучал с ними в унисон.

***

Поздний ужин прошёл в гробовой тишине. С трудом запихнув в себя половину тарелки макарон, Гермиона извинилась и поднялась в комнату, которую отвели для неё, Джинни и Луны. Каждый миллиметр пространства был покрыт толстым слоем пыли, за исключением трансфигурированных кроватей. При обычных стрессовых ситуациях Гермиона занималась уборкой магловским методом. Это расслабляло. Позволяло избавиться от лишней энергии или злости. Но сейчас она была опустошена, выжата до сухого и ничего не чувствующего остатка. Лишённая абсолютно всех желаний и надежд. Сил не было даже на злость. Казалось, даже воздух давил на плечи непосильным грузом. Все сновали по коридорам из комнаты в комнату, размахивая палочками в разные стороны, выстреливая чистящими заклинаниями. Из окна было видно преподавательский состав, который вносил дополнительные корректировки в защитный купол. И лишь через полтора часа долгой, усердной и кропотливой работы штаб был готов разве что на треть. Только для того, чтобы волшебники приняли душ, отстояв длинную очередь, а затем вошли в чистые комнаты и провалились в глубокий сон. Пока Гермиона бегала по дому, помогая с уборкой, а также нося совсем обессилевшей Минерве горячий чай, полная картина произошедшего никак не складывалась. Не все имена выстроились в список погибших. Будто психика пыталась защититься и говорила, что их просто «много», избегая болезненных деталей. Однако в тот момент, когда она шла по коридору с полотенцем на плече, чтобы занять очередь в ванную комнату, Гермиона увидела миссис Уизли. Плечи женщины сотрясались от рыданий, а Рон и Джордж гладили маму по спине, что-то тихо говоря. Именно в этот момент до неё дошла оглушающая мысль, выбивающая почву из-под ног. Отрезвляющая. Настоящая. И отвратительно очевидная. Орден Феникса был разгромлен, сломан, разбит и уничтожен. Они даже не смогли забрать тела, чтобы оказать те почести, которых заслужили погибшие. Чтобы хотя бы проститься с ними, предать их земле, похоронить по-человечески. К солнечному сплетению словно приставили кинжал и воткнули поглубже, прокрутив по часовой стрелке несколько раз. Словно сама сволочь-судьба с улыбкой наблюдала за тем, как Гермиона корчится, и спрашивала, стоит ли добавить ещё один поворот. Но, разумеется, вопрос был исключительно риторическим. — Гермиона? — голос Гарри вывел её из болезненного ступора, и она вдруг осознала, что так и стояла посреди коридора, не дойдя до очереди. Дёргала нитки из несчастного полотенца, которым планировала высушить волосы. — На пару слов. Она проморгалась и решительно кивнула, последовав за ним вверх по лестнице, которая вела на пыльный чердак. Видимо, сегодня ещё никто не успел добраться до него, чтобы провести уборку, ведь на повестке дня были лишь жилые комнаты и помещения общего пользования. Гермиона невольно нахмурилась, когда Поттер направил палочку на закрывшуюся за ними дверь и произнёс заклинание, в котором легко узнавалась дымка заглушающих чар. — Что случилось? — она впервые за несколько часов осмелилась посмотреть в чьи-то глаза. Лицо Гарри полностью отражало её собственное состояние — усталость и истощение. И весь его встревоженный и растерянный вид говорил о том, что до завершения этого дня было ещё очень и очень далеко. — Я вспомнил о Малфое. Гермиона моргнула раз. Второй. Её взгляд на миг стал стеклянным, а левую ладонь начало слегка покалывать. Пальцы сильнее сжали полотенце на плече. Осознание приходило постепенно, с оттяжкой ударив под дых. Она, как только могла, старалась не думать о нём, потому что прекрасно знала одну простую истину. Если она начнёт, то просто не сможет остановиться и это окончательно разобьёт её. Пока же её держало лишь какое-то чудо, в существование которого ей самой уже слабо верилось. Ящик, куда она утрамбовала все воспоминания, всё, что так или иначе связывало её с ним, опасно звякнул цепями. Звено цепи, которым ящик удерживался закрытым, угрожающе щёлкнуло, и Гермиона прокрутила в памяти сцену, как он закатывал рукав и демонстрировал метку, от которой у неё выбило весь дух. Словно этим воспоминанием, которое сейчас уже потеряло свой ужасный вес, она могла вернуться в настоящее время и напомнить себе о том, что каждый занял свою сторону. Что выбор был сделан. Но сегодня он перевернул всё к чёртовой матери. — Он ведь помог нам сегодня, — продолжил Гарри, а Гермиона слышала его точно сквозь вату в ушах. Будто её отделяло от его голоса несколько бетонных стен. — Бросил мне палочку, чтобы я мог драться, но мы… просто оставили его там. — Я внесла его имя в список, — хрипло произнесла Гермиона, чувствуя лёгкое головокружение. — Что? — брови Гарри удивлённо приподнялись. — Внесла его имя в список, — повторила она и медленно вернула взгляд к другу, осознав, что уже несколько долгих мгновений буравит деревянную опору за его плечом. — Ещё в Шеффилде. Что-то внутри с треском ломалось. Гарри, пусть и неосознанно, толкал её в ту бездну, от которой она так долго и так успешно скрывалась. А события минувших часов лишь усилили её страх. И Гарри озвучил её мысль… те слова, которые она старалась не произносить. — Он убьёт его, — Гарри сжал кулаки, едва переводя дыхание. — Я так беспокоился о том, чтобы не забыть никого из наших, что… Что совсем забыл про него? Голос Гарри сел. Это было преступление, но уж точно не со стороны Поттера. Гермиона помнила себя, как только Малфой прошёл мимо, легко коснувшись её ладони. Едва ощутимый жест теперь переворачивал в ней всё с ног на голову. И она же почти шагнула за ним, но одёрнула себя в последний момент. Гермиона и на шестом курсе знала, что у неё никогда не было настоящего выбора: Драко или Орден. Она всегда выстраивала в уме чашу весов, где с одной стороны был он, а с другой — её обязанности. Она всегда расценивала ситуацию так, будто на одной чаше был человек, от чувств к которому она открещивалась всеми правдами и неправдами. Уверяла себя, что всё это абсолютно ничего не значило. Пыталась убедить себя весь последний год, что он просто вёл игру, занимал время, пока Гермиона не осознала, что зыбучие пески уже обнимали её за плечи. И ровно в тот день, когда она решила сдаться, его пальцы расстегнули запонку на левом запястье. Гарри оказался во всём прав. Малфой не стал говорить с ней, а просто бросил, что Пожиратели скоро будут в замке, добив её окончательно. Добитой, на грани ментальной смерти было гораздо проще решить, что между ними вообще не было ничего, что имело бы хоть какое-то значение. На другой же чаше весов был Орден Феникса. Но по факту не было никаких выборов, никаких весов. Гермиона всегда хотела верить, что всё, что происходило, являлось результатом её взвешенных, правильных и рациональных решений. Что вот она — выбирала Орден. Но на самом деле чаши весов появились только сегодня, когда он помог им. И очевидный перевес дрогнул. Чаши действительно появились, начали раскачиваться, и пошатнулась её уверенность в том, что она знала обе стороны истории. Сейчас Гермиона ощущала в том жесте нечто большее, чем простое касание ладони. С ним всегда было так. Гермиона ни слова не могла выговорить. В глотке застрял булыжник, и оставалось пространство ровно в миллиметр для коротких и рваных вдохов. Она видела, как Гарри шевелил губами, но абсолютно ничего не слышала. Сквозь пелену Гермиона поняла, что Гарри впустил Джинни, которая, судя по взъерошенному виду, долго барабанила в дверь. Она вопросительно смотрела на Гарри, когда он отвечал на её немую просьбу. — Мы оставили Малфоя там. Джинни потребовалось несколько коротких секунд на осмысление. И вот её огромные глаза, полные ужаса, встретились со взглядом Гермионы, которая коротко и едва заметно качнула головой. Нет. Гарри не должен был узнать всё так. И уж точно не сейчас. Она не могла трезво думать. В голове выл ветер, а где-то в груди плескался Северный Ледовитый океан. Словно с каждым мгновением она покрывалась коркой льда. — Кажется, я видела, как он уходил с родителями по виадуку, но уже не уверена, — пролепетала Джинни, переминаясь с ноги на ногу. — Может быть, мы переместимся обратно и попробуем сделать хоть что-то? Гарри посмотрел на Гермиону так, словно в её голове должна была взорваться какая-то очередная сверхидея, благодаря которой они смогли бы решить все тянущиеся за ними проблемы. Но… Было опять слишком много «но». Безопасность Ордена стояла превыше всего: нельзя было бездумно бросаться в пламя. Они потеряли уже достаточно. Она — член Ордена Феникса. Она знала свою сторону. Но Малфой. Драко Малфой. Пожиратель Смерти. Человек, который помог им сегодня. Человек, с которым шла целая история, не канувшая в Лету шестого курса, как Гермиона для себя уже подчеркнула. История, о которой знала и Джинни, но молчала, поджав губы. Она выжидательно смотрела на Гермиону, и та физически чувствовала волны тепла, которые исходили от подруги. Джинни опустила голову чуть ниже, глядя исподлобья; она прекрасно понимала, насколько тяжело Гермионе даётся этот разговор. Да и сама Гермиона уже знала, с какой силой возненавидит себя за те слова, которые, хоть и вставали поперёк горла острой костью, всё же слетели с губ: — Мы не можем. Сейчас Орден нуждается в защите.