Часть 629

Глава 629.

«Хозяйка, заверните всё, что здесь есть. Мне нравятся эти вещи, они мне пригодятся», – сказала Журавлик. «Госпожа...» – изумленно ахнула женщина, дыхание её участилось, и дрожащим голосом она проговорила: «Всё это вместе стоит не меньше двух тысяч духовных камней низшей ступени...» Сто камней низшей ступени в мире смертных хватит семье из трёх человек на месяц жизни, да ещё и на мясо демонических зверей. «Верно», – Журавлик с улыбкой кивнула: «Хозяйка, подсчитайте стоимость». Боже правый! Эта девушка, несомненно, знатная особа, инкогнито посетившая город Цюнъян, – подумала женщина, лицо её вспыхнуло. Неожиданно такая удача свалилась на их семью! Хозяин лавки, до этого беседовавший с Чен Сюнем, замер, ошеломлённый, в глазах его читалось недоверие. Они открыли лавку всего полдня назад, а у них уже всё скупают?! Это точно какая-то госпожа из большого города! Чен Сюнь тоже на мгновение опешил, но потом мягко улыбнулся. Он не собирался вмешиваться в дела младшей сестры, тем более в такие мелочи. Черныш тоже направился к Журавлику – ему нужно было переносить вещи! Рубинчик обнюхивал товары на прилавке, время от времени тихо, но грозно рычал. Сестрица Журавлик явно прогадала с покупкой! По его мнению, лучше бы вернуться на Мусорный остров и собрать там выброшенные материалы, чтобы сделать всё самим! Хозяин, не проявляя бурной радости, спокойно обратился к Чен Сюню: «...Господин». «Благодарю вас за разъяснения», – ответил Чен Сюнь: «Эти вещи нам действительно нужны, мы всё купим». «Где находится ваша резиденция, господин? Я сейчас же отправлю Духовных зверей, чтобы перевезти ваши покупки!» – хозяин стремительно поднялся, тут же изменив обращение, демонстрируя свою сообразительность: «В течение полудня всё будет доставлено!» «Не стоит беспокоиться, мы сами унесём», – Чен Сюнь махнул рукой. У них пока не было постоянного места жительства, но после разговора с хозяином у него уже появились кое-какие мысли. Он посмотрел на Черныша: «Черныш, Рубинчик, грузимся!» «Му-у-у», – небрежно промычал Черныш, свысока глянув на Чен Сюня. Он и так уже был готов! «Гав!» – тявкнул Рубинчик, выражая согласие. Все тут же засуетились. Хозяин и хозяйка торопливо и бережно складывали вещи на Черныша и Рубинчика, лица их выражали изумление, особенно при виде рыжей собаки – откуда у неё такая сила?! Товары почти полностью скрыли её тело, но господин сказал, что ничего страшного, главное – всё уложить. Пока они занимались погрузкой, трое детей помогали им, время от времени вытирая пот со лба. Они были очень взволнованы и тихо переговаривались между собой: «Старший брат... Мы, кажется, разбогатели». «Вторая сестра, быстрее... помогай! Чем больше мы поможем, тем больше вкусного нам купят отец с матерью вечером». «Вторая сестра, мама только что сказала, что сегодня вечером мы будем есть мясо демонического зверя!» «Правда?!» «Правда!» «Тогда скорее, давай уберём и эту ткань». … Они бегали взад-вперёд, лица сияли чистыми, лучезарными улыбками, вызывая зависть у окружающих торговцев. Все втайне говорили, что семье старины Чжоу несказанно повезло: торговля в городе открылась всего полдня назад, а весь товар уже раскупили знатные люди. Кому ещё так повезёт?! Спустя полчаса, когда небо начало темнеть, оранжево-красные отблески заката растворились в небесной лазури, отбрасывая тёплые тени. Четыре фигуры постепенно удалялись, груз почти полностью скрывал их, но шаги оставались уверенными и твёрдыми, словно этот вес был для них не тяжелее опавшего листа. Когда последние лучи заката почти угасли, пять фигур направились в другую сторону, с радостью и лёгкой грустью прогуливаясь по улице. Хозяин лавки, заливаясь звонким смехом, обратился к детям: «Дети мои, скажите отцу и матери, кем вы хотите стать, когда вырастете». «Отец, я хочу обучаться боевым искусствам, стать телохранителем и путешествовать по миру!» «Ха-ха-ха, на это потребуется немало Духовных камней, но отец тебя поддержит!» «Папа, мама, Гуандай хочет стать учительницей!» «Хорошее стремление!» «Хм... я хочу... хочу быть как та старшая сестра, ай, даже не знаю, кем хочу быть, Гуанхань хочет есть мясо демонического зверя!» «Ха-ха-ха...» Хозяин и хозяйка от души смеялись, их смех разносился в закатных лучах. Семья шла по дороге, освещённой заходящим солнцем, и постепенно исчезала вдали. Лучи заката удлиняли их тени, словно протягивая бесконечное тепло в сумерках. Казалось, само время обрело глубину, и это мимолетное мгновение растянулось в вечность. … Прошло полмесяца. В одном из переулков Чен Сюнь и остальные приобрели небольшой дворик. Он был невелик, но дышал умиротворяющей тишиной прошедших лет. Во дворе посадили два Дерева Журавля – голые и совсем ещё маленькие. Соседи знали, что здесь поселилась семья: старший брат Чен, младшая сестра, их бык, передаваемый из поколения в поколение, и подобранный по дороге щенок. Они были очень радушны, принесли много местных угощений, поздравляя брата и сестру с новосельем в «Переулке Двух Деревьев». Один старец даже собственноручно написал поздравительные иероглифы – все были очень рады. Самым удивительным оказалось то, что семья Чжоу тоже жила в этом переулке. Три ребёнка были вне себя от радости, наперебой называя Журавлика «сестрица Наньгун». Журавлик тоже была рада – ей нравилась мирская суета, она чувствовала, что обрела душевный покой. Сегодня был солнечный день. Чен Сюнь, заложив одну руку за спину, а в другой держа чашку с целебным чаем, прогуливался по переулку. Прохожие приветливо здоровались с ним: «Старший брат Чен, работы, что ли, нет? Скажи дяде Чжану, ты ещё так молод, научись какому-нибудь ремеслу!» «Ха-ха... Тётушка Ван, не скрою, я владею всеми ста восемью ремеслами мира, вот и думаю, чем заняться!» «О... вот оно что» — довольно тучная тётушка Ван приняла задумчивый вид, словно поверила ему: «Если нет идей, приходи ко мне, я тебе помогу». «Хорошо!» «Эх, такой молодой, а уже чаи распиваешь, важничаешь, что ли?!» – с улыбкой спросила тётушка Ван, бросив взгляд на чашку: «Так девушек не привлечёшь». «Тётушка Ван, у меня дела, не могу больше болтать!» «Эй, Чен, ты помни, о чём я говорила!» – крикнула тётушка Ван вслед быстро удаляющейся белой фигуре: «Найди себе какое-нибудь серьёзное занятие». «Хорошо!» — Чен Сюнь, улыбаясь, повернулся, поклонился и, пятясь, продолжил движение: «Я запомнил, спасибо, тётушка Ван». «Ого, ты и походку бродячих мастеров боевых искусств успел скопировать», – смеясь и качая головой, тётушка Ван продолжила свой путь. Она посмотрела на одну из женщин: «Хозяйка дома Чжоу, снова по делам?» «Хе-хе, иду прикупить детям одежду. Тётушка Ван, вам что-нибудь нужно? Могу захватить» — женщина ответила добродушной улыбкой: «В этом возрасте они так быстро растут». «И не говорите...» — тётушка Ван снова увлеклась беседой, её язык, казалось, вообще не умел молчать. У Чен Сюня даже голова закружилась. Неужели в этом мире есть кто-то, кто болтает больше, чем он?! За пределами переулка. Старый слепец сидел на обочине, расписывая бумагу тушью. Он был худощав, морщины глубокими бороздами избороздили его загорелое лицо. Больше всего в нём привлекали внимание глаза – чёрные, как ночь, но совершенно невидящие. Удивительно, но, казалось, он всё ещё мог воспринимать окружающий мир с помощью какого-то внутреннего чувства, улавливая мельчайшие детали. Пальцы старика были длинными и тонкими, но невероятно ловкими. Он виртуозно владел кистью, его движения напоминали потоки энергии – плавные и ритмичные. Он писал в основном тушью. Чернила растекались по бумаге, превращаясь в горы, реки, цветы, птиц, людей… Светлыми и тёмными оттенками туши он очерчивал изгибы горных хребтов, лёгкими и плотными мазками изображал колышущиеся листья и цветы, чёткими и лаконичными линиями рисовал выражения лиц. Его картины были полны жизни и движения. На пейзажах горы словно вздымались к небу, вода переливалась волнами, казалось, можно услышать пение птиц и журчание ручья. Цветы на картинах с птицами выглядели свежими и яркими, а птицы – живыми, готовыми вот-вот взлететь. Но ещё больше поражала способность старика передавать мельчайшие детали. Он мог тонкими штрихами прорисовать прожилки на листьях, текстуру лепестков, словно они были реальными. Портреты же были настолько живыми, что, казалось, можно услышать дыхание и биение сердца изображённых людей. Глядя на них, зритель погружался в необыкновенный, волшебный мир. Старый слепец обычно сидел молча на улицах и в переулках. Он казался отстранённым от мира, от людей. Не видя красок этого мира, он раскрашивал его своим сердцем, привнося в него особую красоту. Старик зарабатывал на жизнь продажей картин. Он прожил долгую жизнь в одиночестве и скитаниях, а под конец вернулся в свой родовой дом в «Переулке Двух Деревьев», чтобы дожить здесь свои дни. В этот момент перед ним появилась фигура. Лёгкий ветерок шевелил свитки с картинами, и казалось, что изображённые на них горы и реки вот-вот сорвутся с места и устремятся ввысь, но с утихшим ветром снова замирали. Старый слепец продолжал рисовать, не обращая внимания на пришельца. Рядом стояла старая табличка: «За еду, кувшин вина — одна картина – берите сами». В глазах пришельца читались восхищение и настороженность. Он спокойно произнёс: «Старый мастер, ваши картины обладают тремя десятыми моих навыков».