Часть 636

Глава 636.

«Давай, войди в состояние покоя, сконцентрируйся на дыхании. Для воина важна гармония духа, нельзя быть беспокойным. Повторяй за мной». «Да, старший брат Сюнь». «В мире есть Изначальная Ци. Ци опускается в даньтянь. Сердце входит в гармонию с миром, и они дополняют друг друга». «Старший брат Сюнь… Я не понимаю». «Смотри вдаль, делай глубокие вдохи, освободи свой разум, ни о чем не думай». «Понял!» Чжоу Гуанъи пытался повторить за Чен Сюнем, хотя и чувствовал себя неловко. Но просто наслаждаться утренним ветерком и смотреть вдаль было приятно, и его сердце постепенно успокаивалось. Через полчаса взошло яркое солнце, заливая все вокруг золотым светом. В переулках началась суета, и даже на крыше можно было услышать приветствия соседей. Чжоу Гуанъи слегка нахмурился, почувствовав шум. Его успокоившееся сердце снова стало беспокойным. «Пойдем тренироваться. В этом деле главное – постоянство. Когда ты перестанешь замечать шум, ты перейдешь на следующий уровень». «Да… старший брат Сюнь», – тихо ответил Чжоу Гуанъи, облизывая пересохшие от ветра губы: «Будьте осторожны, когда будете спускаться». «Хе-хе, я ведь владею боевыми искусствами», – Чен Сюнь, приподняв бровь, подмигнул Чжоу Гуанъи: «Смотри, это моя техника "Дракон Восходящего Солнца"!» Фух! Порыв утреннего ветра пронесся мимо, и Чен Сюнь легко спрыгнул с крыши. Чжоу Гуанъи, раскрыв рот от удивления, застыл на месте, словно деревянный истукан. Это определенно была лёгкая походка! Его глаза горели от восторга, сердце бешено колотилось в груди. До лёгкой походки ему пока было далеко, но он знал, что тех, кто ею владеет, в мире боевых искусств уважают. «Старший брат Сюнь, я спускаюсь!» «Хорошо», – с улыбкой кивнул Чен Сюнь: «Спускайся». Они подошли к Дереву Журавля. Чен Сюнь показал ему несколько странных поз, велев повторять. Чжоу Гуанъи, корчась от боли, с покрасневшим лицом, пытался повторить эти нелепые позы одну за другой. Черныш и Рубинчик наблюдали за ними, и их крики звучали как откровенные насмешки! Чжоу Гуанъи не смел сомневаться, ведь старший брат Сюнь тоже выполнял эти упражнения. Журавлик, сидевшая на каменной скамье, тоже тихонько посмеивалась. Только старший брат мог такое придумать! Даже она, отложив книгу, украдкой наблюдала за ними. Время шло незаметно, день за днем, год за годом. Чжоу Гуанъи, преодолевая боль, продолжал тренироваться, восстанавливая силы в лекарственных ваннах. Его тело становилось все крепче, а владение посохом достигло невероятного мастерства. В его теле появилась настоящая Изначальная Ци! Его аура становилась все сильнее, взгляд – острее, а лицо излучало праведность, словно у легендарного воина девятого ранга! Прошло ещё пять лет, и Чжоу Гуанъи превратился в статного юношу. Собрав котомку и взяв деревянный посох, лично изготовленный Чен Сюнем, он попрощался с семьей и отправился в путь. Вся семья Чен Сюня провожала его у выхода из переулка. Чжоу Гуандай и Чжоу Гуанхань плакали навзрыд. Кто знает, когда они снова увидят своего брата, ведь теперь они смогут общаться только письмами. Их родители с беспокойством провожали его долгим взглядом. Лицо Чен Сюня постепенно менялось, теряя черты двадцатилетнего юноши. У него появилась небольшая бородка. Старый слепец, к счастью, оставался крепким и здоровым. У тётушки Ван появились седые волосы, взгляд стал немного мутным, но она по-прежнему много говорила, и была даже более энергичной, чем раньше. За последние несколько лет в переулок переехало много новых семей, а некоторые, наоборот, уехали. Чен Сюнь, хоть и приобрел некоторый опыт, все так же бродил по переулкам с чашкой целебного чая в руке, сопровождаемый Чернышом, и часто наблюдал за тем, как рисует старый слепец. Никто не осмеливался их беспокоить. Рубинчик оставался прежним, полным энергии, но после ухода Чжоу Гуанъи ему стало немного одиноко – не хватало того, кого можно было поддразнивать. Красота Журавлика разнеслась по всему переулку, и многие приходили свататься, но госпожа Ван встречала их с такой язвительностью, что те, пристыженные, уходили, сопровождаемые перешептываниями ее приятельниц. «Ну и размечтались же вы!» – думала про себя госпожа Ван. Тем не менее, она беспокоилась о Журавлике: девушка уже взрослая, не пора ли ей подумать о семье? Но в этом мире немало женщин оставались одинокими до конца своих дней, здесь не было таких строгих традиций, как в малых мирах. Журавлик говорила, что ей это не нужно, и госпожа Ван с подругами, будучи весьма разумными женщинами, не настаивали. На следующий день Чжоу Гуандай, собрав котомку, тоже покинула переулок. Она собиралась в большой город, чтобы учиться у одного мастера. Она обещала писать письма каждый месяц, но Чжоу Гуанхань была безутешна и каждый день проводила в слезах. Старший брат отправился странствовать по свету, старшая сестра уехала в город, а она осталась одна с постепенно стареющими родителями. Она боялась, что не сможет справиться со всем этим. В последнее время к ней тоже стали приходить свататься, и родители уже начали подыскивать ей жениха, предлагая присмотреться к претендентам. В этом мире не так важны родительское благословение и сватовство, главное – желание самих молодых. Чжоу Гуанхань расцвела и похорошела, но после отъезда брата и сестры у нее не было никакого настроения заниматься подобными делами, и она всем отказывала. В глубине души она эгоистично надеялась, что старший брат Сюнь и Журавлик никуда не уедут и останутся в переулке, чтобы заботиться о родителях. … Сегодня над городом Цюнъян небо было затянуто тучами, моросил мелкий дождь. Старый слепец, как обычно, продавал свои картины, а Чен Сюнь сидел рядом. Прохожие спешили по своим делам, и разговоры на улице стали тише. Чен Сюнь, подняв голову, спокойно произнес: «Мастер, похоже, сегодня погода не радует. Дождь пошел, пора сворачиваться». Старый слепец продолжал водить кистью, не обращая внимания на дождь: «Пусть этот небесный нектар оживит мир на моей картине. Я люблю рисовать под дождем». «Мастер, но после дождя тушь размоется». «Чен Сюнь, взгляни на эту картину. После дождя мир на ней будет создан не мной, а теми небесами, которых я никогда не видел. И оценить его сможешь только ты» — старый слепец вдруг радостно рассмеялся и быстро замахал кистью по бумаге, словно сливаясь с ниспадающим дождем. Его движения были естественны и гармоничны. Чен Сюнь, заинтересовавшись, стал внимательно наблюдать. Прошло время, необходимое для сгорания палочки благовоний, и вдруг… Грохот! С изумленным выражением лица он резко встал. Над городом, за его пределами, в небесах прогремел оглушительный раскат грома. Фиолетовые молнии, словно извивающиеся драконы, пронзили небосвод. Поднялся сильный ветер, хлынул ливень, а бумага, на которой была картина, начала распадаться! Словно изображенный на ней мир отделялся от холста и вливался в реальность. Все вокруг стало таинственным и захватывающим. Чен Сюнь почувствовал мощный прилив энергии, словно соединяющей его с небесами. Его сердце переполняли невиданные волнение и восторг. Десять лет он наблюдал за рисованием, и наконец, пришло время взять кисть в свои руки!