Разные

* * *

      Сакура старательно собирала букет, как и учила наставница. Подбирала символизм растения, цвет лепестков. Ханакотоба куноичи должны были знать в совершенстве, потому что именно они чаще всего становились шпионами, и должны были передавать чёткую информацию самыми простыми и надёжными способами, без применения дзюцу. Враги могли уметь чувствовать чакру, могли быть устойчивы к гипнозу и иллюзиям, тогда в ход шли обыкновенные уловки и женские хитрости.       — Чёрте что, — раздался недовольный голос над ухом Сакуры.       Девочка вжала голову и с опаской посмотрела через плечо. Ино закрывала собой солнце, отчего светлые волосы сияли вокруг её лица нимбом, голубые глаза рассержено смотрели на одноклассницу.       — «Остерегайся опасения скорби», — Яманака ткнула пальцами на зажатый во вспотевших от нервов ладоней Сакуры букет. — И как это должны понять?       — Привет, Ино, — слабо улыбнулась Сакура и перевела грустный взгляд на свой букетик.       Ханакотоба оказался для неё куда как сложнее, чем она думала. Вроде бы значения каждого цветка учила, но в голове почему-то отложились только их полезные или ядовитые свойства. Голубые трубчатые цветы дельфиниума с ярко-жёлтыми тычинками, тёмно-синие, почти фиолетовые, башмачки аконита и чёрные колоски чемерицы были переложены тонкими белыми пушистыми нитями ковыля. Букет был красив и смертельно опасен. Но наставнице по этикету не объяснишь, что с помощью этих растений легко можно убить врага. Без лишних слов. А для сдачи экзамена и перехода в Академию шиноби нужны были изящные послания языка цветов.       Яманака Ино закатила глаза и присела на корточки рядом и споро принялась составлять букет. Свой, перевязанный голубой лентой, положила рядом. Она единственная из класса, кто с ней общался и не обзывал зубрилкой и большелобой уродиной.       Почему наследница известной фамилии вдруг захотела дружить с обычной девочкой из простой семьи было не понятно. Сначала Сакура искала в этом подвох. Потому что такое уже было: одна из одноклассниц втёрлась в доверие, назвала своей лучшей подругой, а всё для того, чтобы использовать в качестве служанки и издеваться. Когда Сакуре надоела такая «дружба», и она попросила перестать её оскорблять, «подружки» хорошенько её поколотили, выкинули тетрадки и учебники в реку и подговорили остальных в классе перестать с ней разговаривать. Так Харуно Сакура стала изгоем. Держалась лишь на силе воле, упрямстве и мечте стать отличной куноичи. Её сторонились все, кроме принцессы Яманака, с которой ссориться и спорить никто не рисковал. Время шло, Ино продолжала с ней общаться. Просто так. Сакура всё ещё не понимала причин, но была счастлива быть с ней подругами.       — Держи. — Ино протянула ей изящный букетик из розовых головок клевера, колокольчиков и васильков. — Этого должно хватить, чтобы получить нужное количество баллов.       — С-спасибо, — девочка взяла предложенное ей цветочное послание в руки, своё несуразное творение отложила в сторону.       Яманака тем временем плюхнулась на траву, вытянула ноги и довольно зажмурившись подставила лицо солнцу. Она совсем не опасалась загореть, её кожа оставалась светлой даже когда они проводили целые дни на природе, изучая цветы и травы. Наверное, это ещё одна клановая способность. Почти все представители семейства Яманака были светлокожи, светловолосы и голубоглазы. У Сакуры же от лишней минуты на солнце появлялись веснушки, и к коже прилипал золотистый загар. Вряд ли её когда-нибудь отправят на миссию в знатные дома соседних стран. Да ей это и не было интересно. Ведь куноичи могли быть не только шпионками, но и, например, умелыми воительницами, или медиками, или всё вместе. Как знаменитая Цунаде Сенджу. Но для того, чтобы стать хотя бы на ступеньку ближе к мечте, нужно было сперва поступить в Академию. На счёт теоретического экзамена переживать не стоило — не просто так Харуно Сакуру называли зубрилкой. Она не была уверена на счёт всего остального: этикет, интервью и ханакотоба.       — Зачем ты мне помогаешь? — Спросила девочка, присаживаясь рядом, с разморённой теплом Ино.       — Ты мне помогала, и я тебе помогаю. — Яманака открыла один глаз и покосилась на подругу. — Хочу, чтобы мы вместе учились дальше.       — Почему? — хлопнула глазами Сакура.       — Потому, что ты мне нравишься. — Ино вздёрнула нос к верху. — Я очень хорошо разбираюсь в людях, знаешь ли.       — Тебе всего пять лет.       — Ну и что! Я наблюдательная! Знаю, что мы с тобой обязательно станем крутыми куноичи! Сильными и самыми красивыми.       Сакура кусала нижнюю губу, чтобы не засмеяться, но на последней фразе не выдержала и расхохоталась, повалившись на спину.       — Чего смешного? — пробурчала Ино, ложась рядом.       По небу медленно плыли высокие облака, похожие на только что сделанную сахарную вату. Лес вокруг поляны, на которой возможные будущие ученицы Академии собирали цветы для экзамена, шелестел молодой листвой. Сакура повернула голову к подруге и широко улыбнулась, нарушая все правила этикета.       — Я рада быть твоим другом, Ино.

* * *

      Сакура сидела на поваленном стволе дерева и смотрела, как догорал алый закат. С утра в штаб третьей дивизии пришло сообщение о том, что на пятую было совершено нападение. Там была Ино. Она сильная, но… Её группа в основном состояла из самураев, и несмотря на то, что они несомненно умелы, пусть и не обладают способностью к контролю чакры, противостоять мутантам и монстрам, порождённым дзюцу им куда сложнее. И Ино там одна.       Сакура зажмурилась, а в темноте смеженных век расплывались красные пятна. Слишком долго не моргая смотрела на солнце. В висках глухо бился пульс и к горлу подкатывала тошнота. Ей было очень страшно. Страх собственной смерти был не так силён. Она даже почти совершила самоубийство, выследив Саске-куна. Ей было страшно увидеть или узнать то, что дорогого ей человека больше нет. Почему-то именно сейчас ужас ощущался реальным как никогда: липкой плёнкой, прилипшей к телу, мешающей сделать глубокий вдох, отчего дыхание было поверхностным и очень частым, от конечностей отлила кровь. Под рукой хрупнуло — слишком сильно сжала толстенную ветку. Сакура разжала пальцы и осмотрела ладонь. Она не почувствовала боли, и из царапин не выступило и капли крови — так холодны стали её руки.       Война хорошо подсветила то, что на самом деле было дорого, то, чего стоило бояться и то какой бесценной была жизнь. Глупость, и дурость тоже стала явной. Нет, Сакура никогда не считала себя умной, но то, как она себя вела всё это время, пока бегала в надежде принести спасение последнему Учихе — верх идиотизма. Столько времени потеряла, ругаясь и соревнуясь с Ино. Столько неприятностей доставила Наруто и Какаши-сенсею. Как они её терпели? Саске-куну чувства влюблённой девчонки не были нужны — она разбрасывалась ими в пустоту. Оставляя самые крохи для тех, кто был рядом, кто заслуживал большего. А что если теперь у неё не будет больше возможности всё исправить?       — Сакура! — окликнули её ворчливым голосом. Девушка вскинула голову и торопливо стёрла скопившиеся в уголках глаз слёзы. Со стороны лагеря к ней бежал Паккун.       — Паккун, есть новости? — Она постаралась, чтобы голос не дрожал, но умный пёс всё равно уловил её нервозность. Сел на пухлый зад рядом с ней и завилял хвостиком. Люди при виде милых питомцев обычно расслабляются.       — Какаши просил передать тебе, что пятая дивизия отбила нападение. Наруто пришёл на выручку очень вовремя.       — А Ино?..       — С ней всё хорошо. Говорят, что благодаря ей и Инузукам, они выстояли до прихода подмоги. Сакура?       Около Паккуна упали две капли. Сухая земля быстро впитала влагу, потом ещё и ещё. Слёзы пахли солью, тревогой и радостью. Пёс прижал уши к голове, обернулся на лагерь. Из палатки командования никто не выходил, туда только залетали всё новые посыльные и так же быстро исчезали. Босс был занят, а Сакура плакала, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Очень стала похожа на Какаши, когда он был таким же: испуганным и одиноким.       Нинкен вздохнул, подошёл к её ногам, приподнялся передними лапками, упёрся в коленки. Девушка всхлипнула и подняла на него зарёванное лицо.       — Это ничего, — проговорил он и изо всех сил крутил хвостиком-крючком. — Можешь взять меня на руки и… Только полегче, дамочка!       — Спасибо тебе, Пакку-у-ун, — прохрипела Сакура и изо всех сил прижала к себе кряхтящего пёсика. Тот какое-то время сопротивлялся и ворчал, недовольный оказавшимися внезапно очень крепкими объятиями, но смирился, обмяк в захвате и даже позволил поливать себя слезами.       «Нет, всё же разные» — подумал Паккун. С Какаши было намного проще, тот все чувства держал при себе.       Небо над лагерем насытилось фиолетовыми красками, а около некоторых палаток зажглись светлячки ламп. Сакура перестала плакать и всхлипывать, а только почёсывала разомлевшего мопса за ухом, в благодарность за утешение.       — Пришла в себя, куноичи? — спросил нинкен, оборачиваясь на девушку. Она кивнула, слабо улыбнулась и аккуратно поставила Паккуна на землю, тот встряхнулся. — Мне пора, босс зовёт. А ты не вешай нос и не бойся. В стае все друг за друга стеной.       Сакура хотела ещё раз сказать «спасибо», но пёс махнув лапкой испарился в сизой дымке. Она встала, потёрла ладонями по щекам, разгоняя кровь, и пошла в сторону лагеря. Паккун был прав, она не одна и, если подумать, то никогда не оставалась в одиночестве. Рядом всегда были родители и друзья, которые поддерживали, когда Сакура грустила. Она принимала их заботу как данность, как нечто постоянное, порой раздражающее. А сейчас поняла, как была не права. Всё это время получалось так, что она почти не сталкивалась со смертью. Судьба ли, удача ли ей благоволили. До сих пор дорогие ей люди были живы. Шинигами ходил где-то рядом, забирал в Чистый мир других, она чувствовала это и видела результат его работы. Но, боги, как же ей на самом деле везло, ведь даже самая щедрая на жатву бога смерти ночь — ночь нападения Пейна на Коноху — закончилась рассветом и новым днём, где никто не умер.       Она остановилась возле палатки-штаба, из-под тяжёлых брезентовых дверей виднелась тусклая полоска света. Сакура отодвинула ткань в сторону и скользнула внутрь. В углу бурчал небольшой дизельный генератор, рядом на полу закипал чайник с водой, две лампы накаливания из-за перепадов электричества горели то ярче, то тусклее. Командир третей дивизии, стоял у стола, спиной ко входу и изучал какой-то свиток.       — Йо, Сакура, — не отрываясь от чтения, обратился к ней Какаши. — Как ты вовремя. Вода скоро согреется. Ты же ещё не ела?       Сакура быстро сократила расстояние между ней и сенсеем, и на полной скорости врезалась в его спину, уткнулась носом в жилет и крепко сжала поперёк живота. Какаши пошатнулся от неожиданности, даже в стол упёрся ладонью, чтобы не упасть, осторожно выдохнул, скатал свиток и отложил в сторону.       — Какой-то новый приём? — предположил он, с удивлением осматривая сложенные в замок девичьи ладони на своей талии. Сакура сжимала крепко и дышать было проблематично.       — Нет, — глухо ответила девушка и чуть ослабила хват.       Какаши повернул голову и с недоумением и интересом осмотрел всклоченную розовую макушку, уткнувшуюся ему промеж лопаток.       Сакура кусала губы и не знала, что сказать. Извиниться за своё поведение или рассказать о том, как ей важен сенсей. Этот порыв оказался очень смущающим, но точно не был глупым. Ведь Хатаке Какаши — один из тех, кто всегда был на её стороне, и кому она так мало уделяла внимания. Если бы в ту ночь он не вернулся… Она не смогла бы сейчас его обнять.       Её рук, всё ещё холодных, коснулась большая горячая ладонь, легонько сжала, начала согревать.       — Всё будет хорошо, — проговорил Какаши. Его голос звучал тихо, а кожа на ладонях была грубой, и это почему-то так успокаивало. Чайник забулькал и щёлкнул выключателем. Мигнули лампочки. — Веришь мне?       — Да, сенсей, — выдохнула Сакура с улыбкой.

* * *

      Ино плюхнулась рядом, вытянула ноги, закинула руки за голову и легла на упругую траву, пышным упругим ковром покрывающую землю около ствола большого дуба. Сакура, закатив глаза, убрала из-под локтя подруги справочник, и вновь принялась учиться.       — Лобастая, — Ино покосилась на подругу и надула губы. — Отвлекись хоть на секунду. Я хочу тебе рассказать про своё свидание.       — Похвастаться хочешь? — Сакура раздражённо нахмурилась.       После того как Саске-кун ушёл, а Наруто отправился странствовать с Джирайей-сама, Сакура чувствовала себя брошенной. Команды семь больше не существовало, на миссии она ходить не могла, работы и денег не было. И ладно бы с ними, с деньгами — у неё была семья. Но хуже всего, что она видела, как все сверстники развиваются, становятся сильнее, а Сакура как была слабой плаксой, так и осталась. Толку с того, что у неё способности к идеальному контролю чакры, когда она ни к чему его применить не могла.       Хатаке Какаши тоже её оставил. Она хотела напроситься ходить с ним на миссии, чтобы опыта набраться, ведь, несмотря на некоторые его особенности, он был не самым ужасным наставником. Сенсей в ответ на её просьбу очень странно рассмеялся, потрепал по голове, и сказал, что точно не хотел бы, чтобы Сакура училась его «ремеслу». Тогда слышать это было обидно, но сейчас подоплёка его поступка была понятна. В конце концов, каким бы суровым не был Какаши-сенсей, её он всегда опекал, почему-то старался делать так, чтобы она держалась подальше ото всех опасных ситуаций, когда они были на командных миссиях, и когда они тренировались, делал акцент на защитных техниках тайдзюцу и использовании гендзюцу для отвода глаз. Хвалил, когда она умело оказывала первую помощь мальчикам. Видел ли он её потенциал? Подталкивал ли он таким образом её к выбору пути? Сакура не знала. Но была в какой-то степени благодарна, когда раздражённая, набравшаяся храбрости, подпитываемой обидой на всех своих сокомандников, завалилась к Хокаге в кабинет и почти потребовала взять её в ученицы.       С тех пор прошло три года. Сакура стала хорошим медиком. Ещё не отличным, но в себе уже почти не сомневающимся. Подтверждением её мастерства стало то, что она сдала экзамен на чуунина и то, что Какаши-сенсей время от времени просил ходить с ним на миссии.       Девушка самодовольно раскраснелась, утыкаясь носом в буквы справочника и совершенно не различая слова.       — Ты стала маньячкой? — спросила Ино, которая засунула свой любопытный нос в книгу. — С каких пор тебя заводит танатология?       — В отличие от некоторых я не хожу на свидания, а занимаюсь делом! — Сакура отпихнула от себя противно улыбающуюся подругу. — На прошлой миссии мы с сенсеем расследование вели. Оказывается, по трупу можно столько информации узнать! Поэтому я, как только вернулась, попросила шишо, дать мне что-нибудь для изучения. И даже на вскрытиях ассистировала Шизуне-семпаю.       — Слоняешься по лесам с Какаши-саном, пропадаешь в прозекторской и самый пик юности пропускаешь! — Ино картинно перебросила длинный блондинистый хвост за спину. — Совсем не женственно.       — Ой, замолчи, — рассердилась Сакура. Не всерьёз, а скорее по привычке.       Яманака надула губы и отвернулась. Но не ушла, а так и осталась сидеть рядом с Сакурой, окруженной книжками не самого приятного содержания. Одна из них тоненькая с лаконичным названием «Пытки», была отложена в сторонку. Её принёс Какаши-сенсей, когда узнал про новое увлечение Сакуры, сказал, что она очень информативна. Не обманул. Информация в ней была такая, что даже привыкшую ко многому Сакуру после первых двух абзацев затошнило. Но она бы не была собой, если бы не изучила всё от корки до корки. Только чуть позже, когда духа наберётся.       — Так… — Сакура первая не выдержала испытание молчанием и закрыла книгу на главе про асфиксию. — Тебе понравилось свидание?       — М-м-м… — Ино покосилась на подругу, словно размышляя, достойна ли она рассказа. Желание посплетничать естественно победило. — И да, и нет.       — Это как?       На самом деле Сакуре было очень интересно, что там происходит у Ино в личной жизни. Ведь своей у неё не было, так хоть за подругой подглядеть и подслушать можно. Тем более та сама с удовольствием делилась всеми подробностями.       — Он сводил меня в модную кафешку у кинотеатра. Ну, та, что открылась недавно. И браслет подарил. — Браслет тут же был предъявлен Сакуре. Тоненькая ниточка бисера из полупрозрачного белого камня переливалась на солнце, около серебряной застёжки висела капелька бирюзы. Сакура на радость Ино восхищённо вздохнула. — Сказал, что мои глаза, как драгоценные камни. Избито, конечно, но приятно.       Сакура невольно бросила взгляд на «Пытки», хихикнула про себя. Ино украшения дарят, на свидания водят, а её удел — это способы умерщвления людей и романтичная дрожь в тонком спальнике под дождём на холодной земле.       — А что не понравилось?       — Это точно не мужчина мой мечты. — Уверенно заявила Яманака и снова упала на траву.       Претенденты на звание «Мужчина мечты Яманака Ино» появлялись с завидной регулярностью. И пока ни один из них его не получил. Так что Сакура не была удивлена ответом подруги. Она отложила книжки в сторону и склонилась над Ино.       — А как это можно понять?       Вопрос был актуальным. Возможно ли это — понять сразу, чтобы не прогадать? Так чтобы один раз и на всю жизнь? Конечно же, Сакура уже и так знала, кто был мужчиной её мечты, но такая информация никогда не была лишней.       — Ну-у-у, — Яманака внимательно пригляделась к плывущему по небу облаку, задумавшись, всего лишь на мгновение. Её лицо озарилось догадкой. — С помощью поцелуя!       — Это как? — не поняла Сакура.       — Если тебе понравится целоваться с парнем, значит вы друг другу подходите.       — Но, Ино, поцелуи могут быть приятные сами по себе.       — Значит, ты должна почувствовать нечто ещё! Как в романах!       Сакура решительно не понимала, о чём толковала подруга. Это тот трепет, который она чувствует, когда видит фотографию и вспоминает о Саске-куне? Тогда это было ещё одним подтверждением того, что он её судьба. Девушка отмахнулась от заворочавшейся в сердце грусти, и поспешила перекрыть её крайней степенью удивления:       — Погоди-ка… Значит, ты уже целовалась?       Яманака полыхнула красным. На бледной коже яркий румянец был очень заметен. Сакура подобралась.       — Колись, Ино-Свинина, кто это?!

* * *

       Эластичный бинт вывернулся из неуклюжих пальцев, упал на пол, подпрыгнул пару раз и закатился под кушетку. За ним полетела упаковка ампул с обезболивающим и коробочка солдатских пилюль. Крышка открылась и тёмные шарики рассыпались по полу.       — У-у-у. — Сакура присела на корточки, уцепившись пальцами за металлическую столешницу и пару раз ударилась о неё лбом. Пилюли готовить нужно заново. Это займёт почти всю ночь. Хотя может и лучше, что они рассыпались, так ей будет чем заняться, всё равно сомкнуть глаз не сможет. Ведь завтра они выступают. Завтра должно всё решиться.       Страшно.       Сакура поднялась и вновь начала перекладывать свою аптечку. Ничего не забыть. Пожертвовать манёвренностью и взять медикаментов с запасом? Ей можно, она сильная. Девушка потёрла пальцами центр своего лба. Чакры почти достаточно, лишь бы получилось. Она готовилась к этому дню так долго, так старалась.       А вдруг не выйдет? А вдруг она снова будет обузой?       Глаза застила мутная пелена. Сакура сморгнула и с удивлением почувствовала, как по щекам сползли слезинки. Увидела, как дрожат руки, перебирающие в миллионный раз аптечку. Её трясло. Скакнувший пульс набатом пульсировал в ушах, почти оглушая. Паника накатывала такой силы, что по-хорошему нужно было бы принять успокоительное и срочно. Но Сакура была парализована страхом.       — Ты уронила. — Ей под нос сунули упавший бинт. Сакура тут же отмерла, опознав руки и голос помощника. Резко развернулась, упёршись носом в грудь Хатаке Какаши, вскинула голову. Он стоял рядом, прислонившись бедром к столику, на котором были разложены аптечки.       Она не почувствовала его присутствие! Даже не услышала, как он заходил в палатку! Так и знала! Как была бесполезной, так и осталась! Умрёт сама и остальным не поможет!       Глаза снова наполнились слезами.       — Сакура, ты чего? — удивился и испугался Какаши, отложил бинт в сторону и застыл напротив, не понимая, что нужно сделать и как успокоить.       Впрочем, она быстро справилась с его колебанием. Сделала полшага вперёд, прижалась щекой к жилету и тихо расплакалась. Командир осмотрел бардак на столе, увидел разбросанные по полу ампулы и пилюли. Сакура продолжала дрожать и всхлипывать. Какаши в неуверенности приподнял руки и, помедлив, положил ладони на девичьи плечи. Почему-то под защитным жилетом они выглядели более хрупкими.       В последнее время он очень часто выступал в роли не учителя, не командира даже, а в роли утешителя. Это было новым опытом. Нельзя сказать, что особо приятным. Потому что Какаши по большому счёту совершенно не представлял, что и как нужно делать, а лишь сопереживал. Но, видимо, этого было достаточно, и это то, что нужно было Сакуре.       Всхлипывания прекратились в этот раз достаточно быстро. Не успел он порадоваться, как бывшая ученица выбила у него землю из-под ног одной фразой:       — Я… я ни разу ни с кем не целовалась.       Сакура почувствовала, как гладящие её плечи ладони остановились. Тут же мысленно надавала себе подзатыльников — так некстати вспомнила тот разговор с Ино.       — Успеешь ещё, — справившись с удивлением, ответил Какаши.       Девушка подняла на него заплаканное лицо. Сенсей смотрел прямо и мягко улыбался — это было заметно по изгибам губ, скрытых тонкой тканью маски.       — А если не успею?       Страх иногда придавал храбрости. Сакура даже не смутилась как обычно, едва речь заходила о всяких… взрослых вещах. Какаши растрепал волосы на её макушке, улыбка стала более натянутой и прищур сильнее. Возражать не стал, значит, решил не обнадёживать лишний раз. Это было честно. Даже гении не могут предсказать исход будущей битвы. Тем более, если оценивать всё адекватно. Как бы силён не был Наруто, и сколько бы союзников у шиноби не было — их шансы не велики.       — Поцелуете меня?       Жизнь Харуно Сакуры была недлинной, местами бестолковой, как и она сама, и отношений у неё не было… Да куда там?! Она даже на свидания не ходила, хотя Ино ей предлагала несколько раз сходить на гоукон. Но она могла сказать, что кое-чего смогла добиться за свои семнадцать лет. Стать отличной куноичи, пусть и не самой красивой, как в мечтах Яманака, и влюбиться успела, и друзей завела, шишо и родители ею гордились. И завтра Сакура сделает всё, что может. А сейчас, хотелось бы выполнить ещё один пункт из желаний, оставленных на «когда-нибудь потом». Самое время. Пусть не совсем так, как хотелось и не с тем, о ком мечталось.       — Ты перенервничала, — выдавил из себя ответ Какаши, убрал руки и отвёл глаз в сторону. — Так бывает. Лезет в голову…       — Хотите сказать, что это глупость? — Набычилась Сакура.       Замечательно.       Видимо, звание великой неудачницы Цунаде Сенджу передалось и ей. Её только что в очередной раз отверг мужчина! Было обидно. Неужели она настолько непривлекательна?       Сакура была зла и раздражена. И в её голову даже мысли не приходило о том, что у Хатаке Какаши было очень много причин для отказа в такой «малости». И все эти причины были продиктованы слишком большой их разностью.       — Не глупость, — пошёл на попятную сенсей, увидев как она расстроилась. — Я думаю, что у тебя всё должно быть не так…       — Даже здесь за меня думаете!       Какаши хмуро посмотрел на Сакуру, встретил такой же взгляд в ответ. И сопели оба друг на друга одинаково недовольно. Отвернулись в разные стороны одновременно. Помолчали.       — Я хочу хотя бы это сделать. — Она сцепила руки в замок, нервно хрустнула пальцами, взглянула неуверенно на сенсея. Хорошо, что стыда не было, почему-то Сакуре казалось, что она имеет на это право. Словно последнее желание. Она передёрнула плечами, отгоняя от себя эти мысли.       — Будешь потом жалеть, — всё так же не смотря в её сторону проговорил Какаши, и Сакура почувствовала, что он сдался. Девушка знала, что сможет надавить, по какой-то неведомой ей причине, у неё была странная власть над сенсеем. Она о ней знала, но никогда не злоупотребляла. Старалась. Сейчас же был тот самый случай, когда ею можно и нужно воспользоваться.       — Не буду.       Пусть желание о поцелуе было спонтанным, продиктованным страхами, но она точно этого хотела, и сенсей был идеальным кандидатом для воплощения его в реальность. С Наруто или с Ли целоваться будет жестоко. С другими друзьями — неправильно. А малознакомых и незнакомых мужчин она попросту к себе не сможет подпустить. Использовать Хатаке Какаши для своих маленьких эгоистичных целей тоже было не по-дружески, но отчаяние и желание было сильнее.       Сенсей вздохнул, повернулся к ней лицом и закрыл глаз, не скрытый протектором.       — Делай, что хочешь.       Первым желанием Сакуры было стукнуть его по голове. Где это видано — чтобы девушка сама целовала па… мужчину. Не так это было в фильмах и романтических новеллах, которыми она развлекалась на пару с Ино. Там герои должны были обнять за талию, притянуть к себе, горячо посмотреть в глаза (что бы это ни значило) и вовлечь в головокружительный поцелуй. А тут на тебе: «делай, что хочешь». Если Хатаке Какаши решил её отпугнуть таким образом, то просчитался. Сакура была смелой.       Хоть и не знала, как правильно это нужно делать. Знания о сердечно-лёгочной реанимации тут явно не помогут.       Она подняла руки, пальцы дрогнули, когда коснулась края маски. Сенсей не шевелился, ничего не говорил и не останавливал. Только ресницы подрагивали. А они у него оказались густыми и длинными, у век более тёмными, а на кончиках светлыми, почти белыми. Значит, вот почему иногда казалось, что у него глаза подведены. У Сакуры никогда не было возможности рассматривать его настолько близко и долго. Оказалось, что Хатаке Какаши был красивым. Это была не та холодная и фарфоровая красота Саске-куна, а мужественная и притягательная. Может потому, что сенсей был взрослым мужчиной?       Сакура внезапно заволновалась, и чтобы не сбежать, когда сама же настояла на поцелуе, зажмурилась, поднялась на носочки, подалась вперёд и ткнулась дрожащими сухими губами к губам Какаши. Таким же сухим и сжатым в одну линию.       Это было странно. Точно неправильно. Зря она это затеяла.       Было обидно, ведь он мог хотя бы немного ей подыграть!       Потом она ощутила тёплый влажный выдох, от которого кожа на губах стала чуть более нежной и чувствительной. Почувствовала, как губы сенсея приоткрылись и прижались к её рту под небольшим углом. Услышала шорох ткани, за которым последовало прикосновение пальцев к щекам, скулам. Какаши подался вперёд, заставляя немного запрокинуть голову. И, видимо из-за этого у Сакуры закружилась голова. Но точно не из-за того, что резко подскочил пульс, и в ушах звенело, а в животе внезапно роем вылетели бабочки и щекотали так сильно, что каждый волосок на теле встал дыбом. И что-то горячее распространялось от солнечного сплетения по спирали по телу, отчего кожа горела. Если бы это была чакра — Сакура поняла бы, но эта энергия (что это вообще?) была другой. Она растворила кости в ногах, они ослабли, и девушка навалилась на Какаши, вцепившись пальцами в плечи. Он тут же убрал руки от её лица и поддержал за талию. Теперь это было почти как в романах.       — Солёно, — услышала Сакура сквозь бешенный стук в ушах. — Так это должно быть?       — Откуда мне знать? — Ответила она, не рискуя открывать глаз, чтобы не спугнуть странное волнующее чувство. — Это мой первый поцелуй.       Поцелуй в лоб был вторым. Сакура, не желая уходить и разрывать объятия, но очень смущённая и сбитая с толку, спрятала лицо на груди Какаши. Казалось, что и его сердце бьётся так же быстро, как и у неё. А ещё… Ещё она чувствовала как трепетали его пальцы — они то сжимались сильнее, то разжимались, словно он решить не мог: отпустить её или наоборот — прижать сильнее.       Её желание было исполнено, она получила то, что хотела.       — Я буду рядом.       А может быть, даже больше. Только думать об этом было слишком страшно. Страхов и так было достаточно, поэтому Сакура пробурчала тихое «угу», решив, что разберётся со всем позже. Если… если у неё будет такая возможность.       И возможность такая была предоставлена, ведь Хатаке Какаши не обманул. История команды семь закончилась «хорошо», и он всё это время был с ней.

* * *

      Сакура всегда считала, что её судьба — это быть вместе с Саске-куном, и по всем заповедям хорошей концовки, она как истинная героиня собственной романтической истории, сначала долго томилась в ожидании возлюбленного, а теперь готова была уйти с ним хоть на край света. Чтобы просто «хороший конец» превратился в «долго и счастливо».       Сакура должна была быть счастлива. Но что-то мешало ей парить в облаках любовного блаженства, как она себе это представляла. Поэтому стояла ногами на твёрдой земле, вцепившись в лямки тяжёлого рюкзака, собранного для длительного путешествия.       — Вот. — Хокаге передал Саске свиток. — Нюансы написаны симпатическими чернилами. Изучите, как будете в безопасном месте, и сразу же сожгите.       Их путешествие будет миссией, а не медовым месяцем, как бы последнего не хотелось Сакуре, но с чего-то стоило начинать.       — Понял. До связи, — Саске спрятал свиток во внутренний карман плаще, развернулся на каблуках и пошёл по дороге от ворот Конохи.       — Сакура… — Какаши странно посмотрел на поспешно склонившуюся в поклоне розовую макушку. — Будь осторожна.       — Я буду в порядке! Спасибо, сенсей! — Лучезарно улыбнулась она, махнула рукой и побежала вперёд, нагоняя Учиху.       Больше не оборачивалась и не увидела, как провожающий их Рокудайме сжал руки в кулаки.