Глава 26

      Последние три недели Иннокентий заново открывал свой завод.       Взяв ящик разведывательного аппарата и сев в машину, по кочкам и впадинам он исследовал каждый метр своего завода.       Геологический аппарат работал даже над двумя методами земли, показывая залежи минералов до километра глубиной. Не только железные и прочие руды, но и глины, известняки, и подобные необходимые породы. Территория завода неумолимо расширялась, как бы жуки этого не хотели.       Один из результатов своих трудов Иннокентий наблюдал прямо перед собой.       В воздухе летали тонны каменной пыль. Грохот взрывов регулярно сотрясал землю, казавшиеся на их фоне тихие звуки моторов машин и дронов сопровождали взрывы, и огромное отверстие в земле, которое, казалось, не имело границ.       Рекордными темпами на месторождении железных руд был создан карьер. Руды залегали на глубине пятисот метров, и выкопать десятки кубических километров земли за две с половиной недели Иннокентий считал настоящим подвигом.       В первую очередь тонны динамита. И день и ночь все вокруг уничтожались тоннами динамита, который без остановки подвозили поезда. Рядом с карьером возникло огромное производство динамита, чтобы не оставить военную промышленность без боеприпасов.       Взорванную породу вывозили на ближайшие отвалы. В этом случае Десмос расщедрился и положил бетонное покрытие для самосвалов. Частично добытая земля уходила на засыпку оврагов, но большая часть ссыпалась в огромные башни. Немаловажную роль в столь быстром темпе раскопки сыграли не самосвалы, а новые грузовые дроны.       Первый уровень исследований не принёс ничего значимого, только оптимизацию алгоритмов дронов, увеличение их скорости и улучшение аккумуляторов. Но второй уровень исследований дал очень хорошие результаты.       В первую очередь это новый транспортный дрон. Размерами он не уступал самосвалам, даже превосходя их, а по стоимости создания он мог улететь в космос и дальше. Но свою стоимость он сполна оправдывал, поднимая одну тонну груза и работая до двух часов без подзарядки.       Его огромные четыре винта медленно крутились, пока в подвешенный ковш маленькие дроны нагружали грунт. По сторонам карьера его разработка велась экскаваторами, а в середине, где не было твёрдой породы, трудились дроны.       Транспортный дрон не мог заряжаться в обычной дронстанции, как и управляться через неё. Поэтому для них пришлось создавать отдельную инфраструктуру.       Зарядная станция представляла собой ящик, из которого к дрону шёл провод с электричеством. На полную зарядку одного дрона уходило до пять часов, хотя ядерные реакторы трудились очень хорошо, но Иннокентий присвистнул от прожорливости новых дронов. Он был рад, что благодаря каким-то технологиям опоры ЛЭП не имеют ограничения по пропускной способности, иначе Десмосу пришлось бы хорошо подумать над подведением опор до раскопок.       Управление новыми дронами осуществлялась через ретрансляторы, десятиметровые антенны. Один ретранслятор обслуживал зону в пять километров. Получив над ним управление, Десмос ещё раз проговорил, какие в дронстанциях несовершенные алгоритмы, мешающие ему делать работу. В ретрансляторах не было никаких алгоритмов и прочего, они только принимали и отправляли сигнал.       Успешно разработав маленькую зону, на заводе появилась первая самостоятельно выкопанная железная руда.       Если верить сканеру, то содержание железа в породе достигало сорока восьми процентов. Не слишком много, но и не слишком мало.       Каким образом на поверхности, в пяти метрах под землёй, и в пятистах метрах под землёй находилась разная, но железная руда? Для себя Иннокентий решил, что во всём виновата планета и жуки. Тектоника, отложения мёртвых жуков и прочее.       Полученную руду Иннокентий попытался отправить в печь, но манипулятор не хотел её брать. Тогда он закинул её внутрь собственными руками, но и тогда печь отказалась работать.       Даже раздробив породу и обогатив её, печь не хотела принимать руду. И чтобы Иннокентий и Десмос не пробовали, ничего не помогало исправить столь удручающую ситуацию.       Встал очень важный вопрос.       В чём плавить железо?       По смутной памяти прошлого Иннокентий пытался рассказать Десмосу принципы действия различных печей. Но он был ограничен технологиями своего времени и не смог притворить их в жизнь. Чтобы Десмос не делал, температуру плавления железа не могла вынести ни одна созданная им конструкция.       В общем случае необходимо достичь температуры в полторы тысячи градусов. При такой температуре плавится сталь, которая имеется в распоряжении Иннокентия, поэтому он не может делать из неё печь.       Всё, что перепробовал Иннокентий, не подходило. И даже охлаждение с помощью воды не помогло, внутри печи температура не достигала необходимого значения.       С этой проблемой взгляды Десмоса и Иннокентия вновь обратились под землю. Благодаря геологическому сканеру они нанесли на карту все полезные материалы на территории завода и начали их извлечение с целью поиска огнеупорного материала.       Две долгих недели спустя в одной из экспериментальных зон открылись чудесные свойства магнезита, белого минерала.       Сама экспериментальная зона представляла собой забетонированный участок, где находились передовые технические средства: дробилки, горелки, собственноручно сделанные печи и другие необходимые для экспериментов устройства.       Поступавшие породы подвергались различным истязаниям. Во время одного из испытаний и выявились свойства магнезита.       Сперва магнезит проходит через дробилку. На выходе дроблённый магнезит обжигался в пламени пропан-бутановой смеси для получения белого порошка, который Иннокентий, наугад, назвал оксидом магния. Из оксида магния формируется смесь, после прессования которой получаются жаростойкие кирпичи.       Пропан-бутановая смесь получалась из процесса обработки нефти. Помпе было всё равно что качать, поэтому в трубах удалось создать высокое давление. Ударом острого предмета по ней газ начинал выходить наружу под давлением, оставалось только поджечь его. Температура его горения достигала необходимой тысячи пятисот градусов.       Магнезит требовалось очень тщательно молоть, поэтому он проходил несколько кругов дробилок. Текущие дробилки работали только на крупные части, поэтому дополнительно породу крошили огромные стальные болванки, которые двигались по рабочей площади благодаря тяге строительной техники.       Сушка кирпичей происходила при такой же температуре, что и обжарка. Несмотря на это, приходилось строго регулировать температуру внутри помещения для сушки. Трое суток сушки и получаются очень некачественные, но магнезитовые кирпичи.       На первых этапах приходилось сильно изворачиваться, используя те же охлаждаемые водой печи, но в конце концов первые кирпичи появились и были они прекрасны.       Технология была неотработанной, неавтоматизированной и требовала много «ручного» труда. Сырьё проходило минимальную очистку и что-то подсказывало Иннокентию, они многое пропустили в технологическом процессе.       Но кирпичи есть кирпичи. Посреди голой, дикой степи выросло новое производство, чему Иннокентий не мог нарадоваться.       Следующим шагом Иннокентий пытался построить печь, но разве он мог делать хоть что-то без проблем?       Сколько бы он ни старался, у него ничего не выходило. Разные дизайны, конструкторские решения, даже помощь Десмоса ничего не решила. Слишком много шлаков, где-то необходимая температура не достигалась, но чаще печки просто распадались на части, не выдерживая излишнюю температуру.       И тогда Иннокентий решил позаимствовать технологию у самого себя, но из прошлого.       При разборе сборочного автомата он просто взрывался, но существовал предел, после которого он взрывался. Таким образом, Иннокентий смог украсть несколько шестерёнок и накладок, которые обязательно пригодятся заводу в будущем. Он в этом не сомневался.       Логика со взрывом работала и с печами. До уничтожения печи Иннокентий смог разобрать внешнюю кладку обычного кирпича и заглянуть внутрь обычной каменной печи.       Внутри оказалась доменная печь, как бы странно это ни звучало. Руда отправлялась в один конец, уголь – в другой, происходила технологическая магия, и печь отдавала лист чистого металла.       Очевидно, что углем очень трудно прокормить эту машину. Поэтому Иннокентий предположил, что попадающий уголь конвертируется в какой-либо газ, с помощью которого и плавится железо. Все шлаки и тепло должны также перерабатываться в газ. Но почему тогда сразу не преобразовывать уголь и руду в железо, зачем нужна эта печь?       Возможно, на это были очень веские причины, но Иннокентий не знал о них.       В стальной печи была печь лучшей конструкции, несколько мелких улучшений здесь и там позволили увеличить общую эффективность конструкции. Это был красиво, эффектно, но большее внимание Иннокентия привлекла электрическая печь.       Сравнимая по размерам в производственным автоматом, она работала только на электричестве. С включением ядерных реакторов энергии стало достаточно. Они были достаточно эффективны и не требовали угля, из-за чего Десмос начал постепенный переход на них.       Печь оправдывала свои размеры. Котёл из огнеупорного материала стоял посередине, один выход для железа вёл в коробку, внутри которой формировался железный лист. Шлак, по-видимому, перерабатывался в энергию.       Котёл печи поддерживался гидравликой, наклоняющей печь для сброса железа. Сверху, в крышке, находился огромный графитовый электрод. Руда загружалась внутрь, механизмом крышка герметично закрывалась. Из ближайшего трансформатора энергия поступала на графитовый электрод, между ним и находящемся внизу металлическим электродом образовывалась дуга, плавящая железную руду.       Иннокентий решил использовать этот вариант. Среди всех печей он показался ему наиболее удобным и производительным.       Больше изучив принцип работы печи, Иннокентий начал прощупывать её на возможность заимствования некоторых деталей. В первую очередь в поле зрения голодного хищника попала вся электроника.       Первым на очереди оказалась электрика. Рядом с трансформаторами находилась и остальная электрика. Тысячи, а, возможно, и миллионы проводов всех форм и размеров шли от зоны с электрикой к печи и трём электродам.       Взяв трансформатор за бока, Иннокентий выдернул его, за что сразу поплатился. Взрывом его отбросило на несколько метров. Силовая броня и щиты полностью защитили от взрыва и осколков, но неприятное чувство осталось.       Оставив новую печь на разбор дронам, Иннокентий отправился к следующей.       Рядом с трансформатором находилась будка с различными переключателями. Она и стала следующей целью Иннокентия.       И снова взрыв.       Попытавшись стянуть провода, печь взорвалась.       По частям снять приборы – взрыв.       Несколько часов спустя всё тело Иннокентия болело, и в его мыслях неизбежно стало то, что ему придётся с нуля делать всю электрику. Точнее, не ему, а Десмосу, но это всё равно потребует достаточно времени.       - Во время экспериментов выявлено, что взрыв происходит не от трансформаторов, а из центра печи. – Ожила рация, чудом пережившая десятки взрывов и падений тела Иннокентия на неё.       Задумавшись над этим, Иннокентий отправил дрона к электрике, а сам наблюдал со стороны.       Как и сказал Десмос, взрыв происходил из середины чаши, а затем распространялся на всю печь. Перегородку между чашей и электрикой не поставишь, но Иннокентию пришла другая идея.       - Вижу цель – не вижу преград. – Сказал Иннокентий, вставив в машину ядерное топливо. Каким-то образом техника принимала и его, ускорясь до невероятных величин. Чем и воспользовался Иннокентий, обмотав всю электрику верёвкой и привязав её к машине.       На скорости в сто семьдесят километров в час задние колёса машины вылетели назад, как и половина машины.       Но эта тактика дала результат. Поломанный, искорёженный, но относительно целый блок электрики лежал на земле.       Обрадованный Иннокентий подбежал к блоку, но он оказался полностью непригодным. От осколков мало кто будет работать       На следующий раз между блоком электрики и печью повисли дроны, держащие стальной лист.       И вновь оторванные колёса, но теперь сразу после взрыва, когда блок отлетел на несколько метров, между ним и печью упал стальной лист, защитивший тот от осколков.       Повторив процедуру несколько раз, Иннокентию удалось собрать все поломанные или недостающие детали электрики.       Не полагаясь на соединительное устройство, Иннокентию пришлось самостоятельно нести провод от опоры до блока. Смотря на работающих дронов, Иннокентий похвалил себя.       Теперь необходимо сделать главное.       Печь.       С крышкой проблем не возникло. После нескольких дней страданий удалось положить кирпич в форме сферы, с отверстием посередине так, чтобы это всё не разваливалось и могло выдержать огромные температуры. Поднимать крышку предполагалось с помощью дронов, поэтому на её поверхности находились кольца для крюков.       Электроды были украдены так же, как и электрика.       Держатель, на который крепился углеродный электрод, пришлось охлаждать с помощью воды.       Кладка чаши также не создала проблем. Несколько слоёв кирпича, на самом деле очень много слоёв кирпича, компенсировали его низкое качество, а водяное охлаждение снаружи гарантировало его минимальную выживаемость.       Для слива металла использовался наклон печи, но Иннокентий не мог позволить себе такое. Сколько бы он ни выдирал гидравлику, она оказывалась мёртвым грузом с его набором инструментов. Поэтому для спуска шлака и металла печь не наклонялась, а заделывалась временными затычками. Как только все необходимые процессы заканчивались, затычки поочерёдно убирались и продукты выходили наружу.       Потратив ещё два полных дня на полировку и доработку, Иннокентий получил электродуговую печь на один кубический метр. А рабочего пространства было и того меньше.       Это были крайне удручающие цифры. В первую очередь всё это затевалось для увеличения выхода стали и железа. Он помнил промышленные миры, которые обеспечивали половину галактики различными продуктами. Конечно, его печи хороши, но они не сравнятся с настоящими печами.       И всего один кубический метр?       Завод строился не за один день и бла-бла-бла, но Иннокентий хотел большего. Но похоже, что первым станком будет губозакатывательная машина.       Но во всём необходимо искать плюсы. Сейчас идёт производство только железа и стали, а необходимы и другие металлы. Точнее не металлы, а сплавы. К примеру, сорта стали, более гибкие или более прочные, а на будущее ещё и коррозионностойкие.       Вот только где их применять? Везде используется обычная сталь, не её сплавы. Тем более, из чего делать сплавы? Других руд достаточной чистоты не наблюдается в округе. Сама железная руда не блещет чистотой, необходимы методы её промышленного обогащения и очистки.       Но начало положено, и это главное.       Смотря на разобранную электродуговую печь, Иннокентий ударил себя по лбу. Удар отдался тупой болью во всём теле, но он не обратил на это внимание.       Можно вырезать детали, а можно выливать их!       Солнце заходило за горизонт.       Ночью необходимо спать, а не работать.       - Десмос, как дела с моим лечением?       - Через тридцать два часа все необходимые исследования будут проведены, материалы для улучшенной капсулы подготовлены.       С каждой секундой настроение Иннокентия росло в геометрической прогрессии.       Как показало расследование, всё это время он дышал благодаря броне. Дальнейшие обследования показали, что его лёгкие работают из последних сил. Можно говорить, что лёгкие практически не работали, уйдя на заслуженный отдых.       Помимо частичной замены недостающей ноги, броня имела функцию жизнеобеспечения. Встроенные фильтры очищали поступающий воздух, и через каналы в броне он поступал напрямую в организм. Отмирание лёгких происходило постепенно, Иннокентий просто не замечал постепенного уменьшения дыхания и боли в груди, занятый другими делами. Теперь он дышал больше по привычке, чем по нужде.       Как он выжил, сняв броню в лесу? На чистом упрямстве и превозмогании.       При детальном рассмотрении технологий лечение оказалось не в восстановлении лёгких, а их замене на кибернетические. Зная технический уровень, Иннокентий не ожидал много, но стоимость в три тысячи процессоров намекала на обратное. Во всяком случае он будет жить спокойней, зная, что может безопасно снять броню и не трястись над каждой царапиной.       Относительно остальных заболеваний Десмос давал сдержанные прогнозы. Некроз тканей головы был вызван спонтанным перемещением огромной дозы наркотиков, которая до сих пор осталась в организме Иннокентия. И выводился он постепенно, но очень медленно, периодически сталкиваясь, а большие группы и приводя к подобным последствиям.       Несколько раков по всему телу успешно развиваются, впрочем, по ним Десмос давал более оптимистичные прогнозы. С текущим ходом технологической мысли их очень быстро удастся удалить.       Возможно, в этом и состоит решение проблемы контроля техники, как её контролирует Десмос? Вживить в голову чип, который позволит управлять ею.       Но чем тогда Иннокентий будет отличаться от машины? Как обычный человек не может стать идеальным, так и ему не стоит становится машиной. Каждый в этом мире родился таким, каким вселенная его создала. Кто-то, как Иннокентий, родился идеальным, другие родились несовершенными, и нельзя смешивать их. И Десмос, и Иннокентий идеальны, но нельзя смешивать их.       Следуя такой логике, Иннокентий отказался от идеи вживления в голову чипа контроля.       Настала ночь, когда он приехал в свой новый дом.       Огромный защитный периметр теперь стоял не для защиты от внутренних врагов, а защиты от врагов внешних. После долгого исследования сети бункеров Десмос заключил, что всё ценное было либо уничтожено, либо сломано. Сети тоннелей навсегда покинуты своими создателями, чем Иннокентий решил воспользоваться.       К самому первому бункеру, дому Амира, был проделан полноценный проход. Вырезана защитная дверь, турели ПВО строго следят за воздушным пространством. Сойдя по каменной лестнице и открыв дверь, Иннокентий попал в прихожую.       Справа, возможно на будущее, весели крючки для одежды. Полка для обуви приветливо отсвечивала свежеспиленным деревом, но Иннокентий проигнорировал её. Было бы ему что снимать, был бы и разговор, а так…       Всякий намёк на пыль остался в прошлом. Настенные белые лампы создавали строгую атмосферу бункера, но не дома.       Для Иннокентия весь завод – дом.       Выйдя из прихожей, он попал в коридор. Зайдя на кухню, Иннокентий уселся за стол. Сразу же дрон поставил перед ним тарелки с различной едой. Сняв шлем, Иннокентий выплюнул кровь и принялся ужинать.       Ему было совестно заходить в спальню других людей, даже зная, что они «живы». Поэтому его кровать располагалась в гостинице.       Если Иннокентий не хотел заходить в спальню, не значит, что Десмос не хотел. Теперь посередине гостиной стояла двухспальная кровать с очень мягким матрасом. Не снимая брони, Иннокентий лёг в кровать и положил голову на родной камень.