Часть 3

Резкое прерывание сна и возвращение в суровую родную реальность не было для Бодровковой чем-то необычным. Она привыкла. Этой ночью ей снился ужасный сон: вся жизнь, а точнее острые и сильно эмоциональные моменты были пережиты снова. В конце даже снились собственные похороны. Анастасия видела как гроб в открытом виде с ней опускают в яму на верёвках четверо работников. Она лежала там, всё видела и слышала, но не могла говорить, а остальные наблюдавшие будто незамечали её "живую". Отец на коленях наблюдал за погребением, нагибался головой до земли, словно сам умирал. Мать стояла рядом с ним с платочком в руках, вытирая слёзы. Товарищи по группе вели по разному: один печально смотрел на Настю, вторая как мама, третья с серьёзным видом смотрела куда-то вдаль, четвёртый не знал что делать на таких мероприятиях, он просто растерянно наблюдал за процессом в стороне. Не впервой такой сон прервался и вернул девушку на родной диван. Глаза мокрые – всё понятно. Она села и посмотрела на Мишу, тот ещё спал. После ярких сновидений у неё всегда оставался осадок, все первые мысли были только о нём. У Бодровковой снова пошли слёзы, едва она вспоминила сон. Разгорелось внутри так, что она начала непроизвольно шумно вдыхать и горько постанывать, зажмурившись и сопя носом. "Надо прекращать, а то сейчас разбужу его," — она вытирала лицо тыльной стороной ладони. Вдруг послышался шум от одеяла и голос: — Что это ты? — проговорил Михаил, зевая. — Ничего, я просто... Ты спи, прости что разбудила, — Настя попыталась сказать обычным нормальным голосом, но ничего не получилось и второй кажется это заметил. Горшенёв спокойно сел и развернул девушку за плечи, она не сопротивлялась. Увидев сверкающие от излишней влажности глаза, он всё понял. — Что случилось? Из-за чего ревём? Ужастики приснились? — пытался обратить в шутку Юрьевич, подняв уголки губ. Тут то Анастасию прорвало окончательно: она влетела лицом в его плечо и заплакала навзрыд. Миша удивлённо кинул взгляд на макушку. Он растерялся, за всю свою прожитую жизнь так и не узнал что делать в таких ситуациях, как успокоить человека. "Вот же! Что-то серьёзное наверное. Но мне что делать? Сказать что всё будет зашибись, не переживай? Худшего и быть не может! Но надо ведь что-то сделать. Обнять? А вдруг отпихнёт?" — мысли не давали покоя, но Горшок решил ничего не делать, помолчать и дождаться пока она сама начнёт рассказывать, если не начнёт, мягко спросить ещё раз что произошло. — Я... Я хотела от жизни одного – реализоваться как творческий человек. Мне с детства нравилось петь, давать игрушкам в комнате "концерты", придумывать тексты и какие-то рассказы, героев, а потом обыгрывать это, быть вечно в своём мире и никого туда не впускать. Мне никогда не нравилась реальность, я её отчасти боялась. На каждый свой день рождения с шестнадцати лет я загадывала одно и тоже – я мечтала собрать группу и играть то, чего ещё никто не придумал. Моя мечта осуществилась, помню как я от такой радости прыгала по всей квартире. Хотела экспериментов, пусть порой и безумных. У меня было так много планов и идей, но им теперь несуждено сбыться, — горячие слёзы поползли на нос и, соединившись, упали с кончика, — а самое обидное что я, именно я разрушила свои мечты по своей глупости! Я убила себя сама, пусть даже и не в нормальном состоянии. Но...этими руками закончила то, что так и не началось... Я ничего не добилась, родилась никем и умерла тоже никем. Я не доказала своей матери, что я не пустое место, я ничего...не сделала. Ты то добился всего чего хотел, — капельки из глаз нахлынули с новой силой, но из Насти уже не вырывались непроизвольные вскрики и стоны, она говорила медленно, неторопясь, — у меня никогда не было много друзей, а точнее их совсем..нет. Я была всегда одна. В школе, дома, в деревне, в колледже. Мне это нравилось, но иногда это начинало давить и я чуть не сходила с ума от того, что некому высказаться или просто поговорить. Всего за мою недолгую жизнь у меня было пару друзей, ну как друзей, с кем я общалась на регулярной основе наверное. Это одна девочка, которая после седьмого класса переехала в городок поменьше, не так далеко, но... с тех пор мы не общались в живую ни разу, только смски кидали друг другу много, а потом с каждым месяцем всё меньше и меньше. Не хочу вспоминать. И Надя, ты мне говорил про неё. С ней было очень интересно, по настоящему понимала меня, — Бодровкова чуть улыбнулась, — но несчастный случай.. Она покинула мир раньше и моложе меня. А ведь в..бюро её можно найти? — она посмотрела на Михаила, который был глубоко тронут её признанием. — Я пробивал её по данным из твоих воспоминаниях там, но сказали что такой нет. А если так сказали, то значит её души и в этом мире уже нет... С ней наверное что-то случилось и... — ему было трудно говорить, сам готов был расплакаться, очень проникся всем этим. Ведь у него было почти всё в точь-в-точь. Их судьбы схожы, к тому же Горшенёв тоже умер относительно не поздно, хоть и прожил в два раза больше девицы. Анастасия села на его колени и, пригнувшись, обняла, оставив руки на спине. — Ты единственная моя причина продожать "жить" в мире мёртвых. Если бы я тебя не встретила, то точно покончила бы с собой. Дальше последовал нежный, причмокивающий и долгий поцелуй в щёку Юрьевича, который ещё больше взбудоражил и шокировал его. Крепкие тёплые обнимашки продолжались ещё какое-то время. Сам Миша думал о случившемся и о последних словах Бодровковой, а щека не переставала гореть. Он откинул чуть голову назад, тая как сырок и отдаваясь приятным смущением после поцелуя, будто он снова молодой и его первый раз поцеловала девчонка. — Спасибо что выслушал моё нытьё, — она отстранилась, — мне это было всегда важно, чтобы хоть кто нибудь послушал. Сразу легче стало, — Настя с грустной улыбкой взглянула на Горшка, опираясь на его плечи, — а это... Если ты тоже захочешь высказаться, то ты не таи, обращайся, я выслушаю с удовольствием. Михаил помотал головой в знак одобрения и предложил позавтракать, добавив: — Эх, где ты была десять-пятнадцать лет назад... — Я была совсем малышкой, ходила в детский садик, а потом в школу, — ответила светящиеся от радости девушка на вопрос, на который не желали ответа. — Ну спасибо, напомнила что ты ещё такая молодая! — кареглазый напялил в один миг домашние шорты до колен. — А что, завидуешь? — припархала к нему Анастасия, обойдя их спальное место, — ну чему тебе волноваться? Тут же вроде как не стареют. И ты не изменился за десять лет, судя по фотографиям в инете. Такой же смешной, милый и седой. — Да я не это имел ввиду. Ай забей! И ещё раз спасибо, что сказала какой я старый дед! И что мне по сути уже полтинник, — он отпихнул Наську, идя на кухню. — Хотя на правду я не должен обижаться, — Горшенёв, вздохнув, достал из ящика мультиварку. — Подумаешь седой! Люди бывает и в тридцать седеют, что поделать! Лицом, например, не такой уж ты и старый, ещё ничего такой, — она последовала за ним, — а что ты делать будешь? — Настя начала тыкать указательным пальцем в оголённую спину Миши. — Кашу хочу тебе сварить. И чтоб хватило дня на три, — он засыпал в котёл мультиварки крупу и молоко, потом закрыв крышку, поставил нужный режим. — Удобная штука, засыпал и она тебе сама всё сделает, только подождать. Так, а ты чего делаешь? — он повернул голову и увидел как девка приспустив его шорты, трогала резинку трусов. — Я вчера так и не разглядела твои труселя. Хочу вынести вердикт твоему шортоподобному белью. И так: трусы в горизонтальную полосочку, с катушками, видимо много стирались, не новые, дизайн так себе, подбор цветов тоже никак не сочетаются, — Михаил, не дав закончить речь Бодровковой, взял её на руки и бросился вместе с ней на диван. — Вот приставучая Ретузина, даже до трусов докапается! — чмокнув в шею звенящую смехом девицу, он перекатывается на спину рядом. — А я тоже могу щекотать! — она села и запустила пальчики к животу Миши, — ой, пупок! Сам бывший музыкант с детской лыбой съёжился, сопротивляясь ей. Он до жути боялся щекотки. — Хва-а-а-а-а-а-а-а-а-атит, – Горшенёв через ржание пропустил слово, отворачиваясь. Анастасия решила в таком случае запустить руки в трусы и сделала это, на что тот перевернулся обратно и в ответку чуть было не стянул с неё майку. — Эй! Так делать не пологается, — Настя игриво фыркнула. — А почему кому-то можно к чужому заду пробираться, а кому-то нет под чужую майку!? — весь взлохмаченный и мятый Юрьевич поднялся, и пошёл в сторону кресла, чтобы опять сесть и откинуться на спинку. — У тебя жуткие перепады настроения. Недавно рыдала, а сейчас ржёшь как лошадь и фигнёй страдаешь. — Зато это весёлая фигня, — Бодровкова опять хвостиком пошла за ним, — а что ещё делать? — Ну впринципе мне это знакомо. Тоже была такая херня, когда мне было столько сколько и тебе. А сейчас, мгх... Поспокойнее наверное стал, хотя отжечь могу, да ещё как! — он попялился в потолок, — вот лять! Сам себя стариком только что назвал! "Когда мне было столько сколько и тебе", "а сейчас поспокойнее наверное стал", тьфу! Девица, пока второй вёл диалог и монолог, села на ручку мебели, поддерживая разговор: — А мне всё равно какой ты! Старый или молодой, но ты не старый и никогда не станешь им, потому что умер. — Вау, Америку открыла! — он расставил руки в стороны. В ответ Настя понарошку набросилась на него, словно зверёк. И стала кусаться и опять обниматься. — Ну всё, всё, соскучились, знаю, — Михаил взял её лицо ладонями, поглаживая щёчки большими пальцами, и неожиданно приковал свой взгляд на немного пухленькие губы, сжав при этом свои. Так бы он и смотрел, если б не пиликающий звук мультиварки. — Ой, кашка готова! Пошли накладывать, — Анастасия слезла с мужчины и побежала к прибору, — а ты ешь каши, будешь? "Стоп, куда я щас смотрел!? Кажется кто-то немного прихуел," — Горшенёв резко сел. — Я с кем разговариваю, Михун? Ты ешь кашу? — Ааа, нет, — он встал и подошёл к ней. — А чем ты тогда завтракать будешь? — Бутерами обойдусь.

***

Шёл сильный дождь. Ветер безжалостно нагибал верхушки, кажется пытаясь их сломать, но никак не мог набрать нужную силу. Миша стоял на крыльце с удовольствием слушая бьющийся о крышу капли и чувствуя врезающийся в него ветер. Сняв тонкую обёртку белой пачки, он открыл её и вытащил одну сигарету. Обхватив зубами фильтр, он достал зелёную зажигалку и поджёг другой конец, прикрывая пламя ладошкой. — Блин, ветер да какой! А ты стоишь тут раздетый, — Бодровкова захлопнула входную дверь и почти сразу остановилась, почуяв запах табака, — ты всё таки достал эти сигареты. — Даа, — как котяра, ухмыльнулся Юрьевич, — они появились спустя два месяца. Ахренеть. Вообще в нашем загробном мире ничего не достать! Исключение – продукты. Хм, интересно, мы же мертвы, так почему чувствуем голод и нам надо обязательно жрать? — Нет даже предположений, — Настя облокотилась на огорождение крыльца так же, как и её собеседник, — ой, фууу! Не дыми на меня. — Я не дымю, это всё ветер, — Горшенёв сделал затяжку. — Вот скажи, какой кайф курить? Я, например, пробовала пару раз – ничего не почувствовала, только во рту привкус курева такой. Да и сигареты тонкие у меня были, быстро сгорали, минуты не проходило. — Не для всех это занятие, — он выдохнул дым через нос, — я сначала за компанию с пацанами, а потом привычка образовалось. Мне нормально, расслабляет. — Кхе, кхе! — притворно закашляла обладательница тёмных серо-голубых глаз, — кхе, кхе, кхе, кхе, кхе, кхе, кхе, кхе, кхе! — бывший фронтмэн не обратил внимание, — о-о-о, умираю от этого большого, мирно стоящего паровоза! Дымит, как чёрт! Фууу! — Ну харэ, — "паровоз" положил руку на плечо Анастасии, прижимая боком к себе и выкинув окурок. — Паровозик тыр-тыр-тыр, а в трубе тринадцать дыр, раз два три, паровозик тыр-тыр-тыр, раз два три, паровозик тыр-тыр-тыр! — Что это было? — Да так, песенку вспомнила на правильное произношение "р". Теперь ты у меня будешь паровозиком, — она опять улыбнулась и обняла кареглазого. Простояли они так возможно бы долго, если б не внезапно засверкающая недалеко молния и унасящая после этого ноги девушка, которая теперь боялась молний и в целом грозы, как огня. — Хех, убежала чтоб зад опять не поджарился. Теперь трясётся вся над каждой вспышкой. Ох, Ретузинка, — неожиданно выступил румянец на влажных щеках. И побыв немного ещё на улице, насладясь природой, Михаил Юрьевич спокойно ушёл обратно в дом.